больше чем любовь

Каждый вздох даётся тяжело. И кто знает, что служит этому причиной: то ли бесконечная усталость, которая скопилась во всем теле, то ли страх, который вспыхнул, стоило увидеть её волосы. И в груди все быстрее и сильнее бьётся сердце, оно словно тянется к ней. Как так вышло? Почему она здесь? Я кусаю нижнюю губу и отвожу взгляд. Щеки краснеют, потому что могут заметить то, какими глазами я смотрю на Лэйн. Лэйн… Такая необычная. Ещё годы назад, когда нас связывало больше, чем просто знакомство, я видела то, какая она особенная. Я видела в ее глазах целую вселенную, совершенно другую, не ту, в которой мы все живём. Наверное, меня это и пугало, и восхищало. Сейчас, заметив ее в базе Адама, я вдруг ощутила, как вспотели ладони. И как в носу появился ее запах. Запах смородины, которая въелась в голову так назойливо, что до сих пор заставляет рот наполняться слюной. Я иду в свою комнату, перешагивая через обломки здания. Ботинки уже совсем пыльные, но я не обращаю внимания. Я захожу в спальню и закрываю дверь, также закрывая и глаза. Опускаю голову, ощущая, как сильно трясутся руки. И мне снова тяжело дышать. Это гребаная паническая атака, словно цунами, словно конец света. Повторный, хах. Я сажусь на свою кровать и достаю из своего рюкзака фотографию. Хорошо, что я всегда любила физические фотографии, а не селфи. Теперь могу держать в руке свои воспоминания, а не грустить, что телефон не работает. Я смотрю в чужие глаза на фотографии и облизываю губы. Против воли губы растягиваются в улыбке. Я веду пальцем по контуру лица Лэйн на фотографии и прикусываю нижнюю губу, погружаясь в воспоминания.

***

четыре года назад. — Нет, верни свои руки обратно. Лэйн мило хмурится и тянет меня за руки, заставляя обнимать ее крепче. Я втягиваю носом самый аппетитный в мире аромат и шепчу: — Так любишь мои руки, да? Лэйн, какая же ты… Она не краснеет. Она в принципе редко это делает, как в принципе и улыбается, но я умею вызывать в ней чувства. Я умею помогать ей раскрывать новые аспекты себя. — Люблю. Говорила же. Словно злится, но я не могу иначе. Я всегда спрашиваю, всегда смотрю, всегда уточняю. Мне нужно знать, что она до сих пор горит ко мне. Что ее сердце стучит не только для нее самой, но и для меня. Я тяну ее спиной к себе, усаживая на свои колени, когда сама опускаюсь на кровать. Я целую ее в шею, видя, как она прикрывает глаза. Лэйн редко такая податливая. Чаще она хладнокровно-страстная, жаждущая взять контроль и подчинить. Но я меняю ее. Меняю и нам обеим это нравится. — Я думаю над тем, чтобы навестить родителей. Тихо произносит, а на лице никаких эмоций, хоть я и знаю, что она чувствует. Я спрашиваю мягко: — Хочешь, чтобы я поехала с тобой? Она мотает головой и ее волосы попадают мне на лицо. Я утыкаюсь носом в ее макушку, после чего признаюсь: — Я буду скучать по тебе. Впервые за этот вечер я слышу ее смех: — Не успеешь соскучиться, я уже вернусь. Я же не на вечность уезжаю. Я поворачиваю ее лицом к себе и беру его в ладони. Глажу большими пальцами нежные щеки: — А я все равно буду скучать. Запрещаешь? Лукаво улыбаюсь, видя, как вспыхивают ее глаза. Она качает головой и, наклонившись к моим губам, шепчет: — Нет. Скучай по мне. Хочу, чтобы ты скучала.

***

В себя меня приводит стук в дверь. Я поднимаю голову и вижу зашедшую Анну. Чуть улыбаюсь ей и киваю: — Привет. Садись. Отодвигаюсь, хотя место на кровати и так есть. Она садится рядом и спрашивает: — Как ты? Донован сейчас всех сильно… Ругает. Я смеюсь и киваю, притягивая колени к груди, сбрасывая ботинки: — Ну, ругает. Ничего не поделаешь. Мы стараемся сейчас работать с народом, но сама понимаешь, люди в панике. Отродья перебили половину отряда, скоро от нас ничего не останется. А вы везучие. Анна качает головой: — Не везучие. Слушай… Я, вообще, спросить тебя хотела… Ты знаешь Лэйн? Я вздрагиваю и замираю. Наверное, даже сейчас понятно, что значит мое поведение. Я молчу, пока девушка кладет ладонь на мое плечо: — Эй, ты чего? В этом нет ничего такого, это нам даже может пригодиться. Я поднимаю брови и отодвигаюсь: — Пригодиться? Анна поднимает руки: — Не в плане использования. Просто нам нужно знать о ней больше, понимаешь? Лэйн темная лошадка сейчас. Нам нужно понимать, насколько она опасна. Я фыркаю против воли: — Она опасна? Анна… Ты вообще ничего не видишь? Лэйн не ваша проблема. Внутри вспыхивает раздражение. Девушка поджимает губы и встаёт: — Я всё вижу. А тебя в нашей команде нет, чтобы ты делала такие выводы. Я скажу Дмитрию, чтобы он хотя бы на время взял тебя в нашу команду. Нам нужно знать, что ей можно верить. И добавляет, добивая меня: — И что тебе можно доверять. Я снова остаюсь одна, вспоминая о Лэйн. О Лэйн, которую забрали из моих рук в ебучую военную базу.

***

Дмитрий приходит вечером и просит меня вступить в отряд. И как бы я не скрипела зубами, я соглашаюсь. Внутри самое настоящее сражение, когда я захожу в комнату, в которой будет собрание. Я сразу вижу Лэйн. Та сидит в кресле, такая идеальная, красивая, спокойная. Даже в шмотках красивых, словно где-то работает модный бутик. И смотрит на меня глазами, незнакомыми мне. Будто бы пустыми. Я так и замираю в дверях, не сводя с нее взгляда. Я вижу взгляды Грега и какого-то очкастого парня, с которым познакомиться не успела, но успешно игнорирую их, поправляя кобуру. После знакомства я сажусь недалеко от Лэйн. Та до сих пор смотрит на меня, а я… Я просто стараюсь дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. В коридоре я позволяю себе зажмуриться и ладонью упереться в стену. Плечи поднимаются быстро. Я хочу забыть. Забыть-забыть-забыть. Я готова молиться Богу, хотя знаю, что его нет. Что он бросил нас одних в этом гребаном Чистилище. — Я скучала по тебе. Спокойный, тихий голос. Я оборачиваюсь, видя ее. Ту, что пленила меня ещё годы назад, о которой я думала и думала, пока не заболело сердце. И взгляд у нее уже не пустой. Задумчивый. Я смотрю на нее. На самую красивую девушку. На самое необычное создание, которое только видела, после чего хрипло шепчу: — И я скучала, Лэйн. До безумия. Я больше не могу сдерживаться. Мне плевать, если кто-то увидит. Мне плевать, если мне потом сделают выговор. Я в два шага дохожу до нее и, прижав к стене, целую. А губы до сих пор мягкие, податливые, нежные. И передо мной проносится время, когда она была в моих объятиях, когда она сжимала губы и совсем тихо стонала. Я целую ее, сжимая тонкую талию, вжимая и в стену, и в себя. Я чувствую, как ее пальцы сжимают мои волосы и издаю тихий стон, переходя на шею. Как же хорошо она пахнет, не смотря на ебучую антисанитарию вокруг. — Я ошиблась, когда подумала, что ты изменилась. Ты все та же. Хрипло шепчу, кусая аппетитную шею. Она вздрагивает, натягивая мои собранные в хвост волосы, заставляет отцепить от нее зубы. Я дышу тяжело и смотрю на нее. Она ведёт большим пальцем по моим влажным губам и шепчет: — Ты не ошиблась. Я изменилась. Но… Внутри до сих пор что-то отзывается, когда я вижу тебя. И это приятно. Я, наверное, сошла с ума. Но мне так приятно, что несмотря на всё она чувствует ко мне что-то. Ее рука сильнее натягивает мои волосы, заставляя открыть шею. Я сглатываю, видя, как она наблюдает за этим, а после. После я не успеваю понять, как оказываюсь у стены. Ее зубы сжимают мою шею грубо. Так, как она любит, я помню это. Она шепчет, сжимая в одной руке мое бедро, а второй продолжая оттягивать мои волосы: — Я помню, как целовала тебя. И как ты смотрела на меня, когда мои пальцы были в тебе. Словно я божество. Ты видела божество во мне? Я вижу ее глаза. Вижу тьму в них, которая меня лишь возбуждает. Я отвечаю сипло: — И вижу до сих пор, Лэйн. Или мне встать на колени, чтобы доказать это? Она дёргает меня за волосы сильнее, заставляя зажмуриться. В глазах стоят слезы от рези в голове, но я не чувствую страха, не чувствую, что хочу остановиться. Я не скажу стоп. Она вкрадчиво и спокойно шепчет: — Смотри на меня. И я смотрю. Смотрю, видя, насколько она, должно быть, оголодала из-за отсутствия ласки. Насколько она хочет сейчас взять меня. Я облизываю губы и она кусает меня за нижнюю. Так сильно, что слезы всё-таки текут по щекам. Она целует меня в щеку, шепчет: — Тебе не нужно быть на коленях, чтобы я знала, что ты испытываешь ко мне. Я все чувствую. Как твое сердце бьётся и как ты хочешь, чтобы я была твоей. Я судорожно вздыхаю, спрашивая: — А ты моя? И слышу мягкое: — Это ты моя. Она хватает меня за руку и тащит в сторону своей комнаты. По пути я врезаюсь в Ноа, но не успеваю извиниться. Лэйн тащит меня в спальню, а я выдыхаю, понимая, что не зря мылась под ледяной водой очень тщательно. Ее кровать жестковатая. Я падаю на нее спиной, но меня ловко переворачивают на живот, ставя на четвереньки. Мне неудобно, я в джинсах, но моей сумасшедшей девушке плевать. Она тянет их вниз не до конца и я слышу тихое: — Мне было так холодно без тебя в моей постели. Я не испытываю неловкости, когда ягодицами ощущаю холодный ветер. Я выгибаюсь, подставляясь сильнее, позволяя ей брать инициативу. Брать меня. Она прижимается ко мне бедрами и подставляет к моим губам свои длинные пальцы. Я послушно облизываю их, хотя слюна не нужна. Я намокла, когда увидела ее взгляд на себе. — Мне тоже было холодно, Лэйн. Холодно, одиноко, пусто. Я умерла, когда услышала о том, что случилось с базой. С тобой. Ее пальцы гладят мои половые губы, а после резко проникают внутрь. Я подавляю вскрик, жмурясь, потому что давно не занималась сексом. От растяжения непривычно. Она чувствует это и, наклонившись, задирает другой рукой мою кофту, открывая поясницу. Целует ее, шепча: — Я не умерла. Я выгибаюсь, когда Лэйн сгибает пальцы внутри. Сжимаю простыни, потому что внизу живота пожар. Слышу ее слова, заставляющие меня хотеть ее ещё больше, хотя это невозможно априори: — Иногда я думала о твоих руках, когда расшифровывала книгу. Представляла, как глажу тебя по голове, работая. Или как ты отвлекаешь меня. Толчки становятся быстрее и грубее. Я жмурюсь и подставляюсь. Чувствую, как панический страх отпускает мое горло и шепчу: — Сожми мою шею, Лэйн. Хочу задыхаться от тебя, а не от ужаса. Она прижимается ко мне своим горячим телом, вбиваясь все быстрее и быстрее. И сжимает мою шею крепко, но не слишком. Идеально, технично. Я распахиваю рот, выдыхая и вдыхая хрипло. Я слышу, как она говорит: — Ты позволяешь мне столько, что я сама чувствую себя божеством. Разводит пальцы внутри, растягивая, заставляя закатывать глаза… — Я хочу, чтобы ты жила в моей комнате. Чтобы ты спала под моим одеялом и стонала от моих рук. Я сипло спрашиваю: — А отряд? Она проникает глубже, так, что я чувствую ее, кажется, в своей душе. И шепчет: — Мне плевать. Ты моя. Я кончаю с хрипом, сжимая бёдра до боли. Она гладит мои ягодицы и целует в поясницу, помогая стянуть неудобные джинсы. Я ложусь на ее грудь и сжимаю мягкое полушарие, слыша хмык. Говорю тихо: — Если я умру в этом мире, то только от твоих рук, слышишь? Я не хочу умирать от отродий. Только ты достойна забрать мою жизнь. Лэйн смотрит на меня тёмными глазами и мне кажется, что в них плещется алое пламя. Она отвечает немного хриплым голосом: — Я никому не позволю тебя убить. Ты принадлежишь мне. Вся, от кончиков пальцев и до волос. Я засыпаю в ее руках, а затем мы вместе выдвигаемся дальше. Я никому не рассказываю про то, какая она, моя Лэйн. Не позволяю использовать нашу связь против нее. И я знаю, что наши жизни на грани, но когда я держу ее за руку, я готова умереть. Наверное, это даже больше, чем любовь.