Гарри Эванс: забытое прошлое

Гарри Эванс: забытое прошлое (Глава 34: Месть сквозь время) Веселье с горечью Несмотря на напряжённую атмосферу, Гарри постепенно начал "вливаться" в это странное прошлое, где его мать была молодой, Северус — не вечно мрачным, а Сириус — живым, весёлым и слишком громким. Но у Гарри оставалась одна рана, которая не заживала. Сириус. Сириус Блэк, крёстный, брат, друг, единственный взрослый, кто действительно был рядом в трудное время… и кто погиб у него на глазах. Сейчас он жив, ходит по замку, ржёт над тупыми шутками Джеймса, швыряется чем-то в Питера, нагло подмигивает Лили, и ведёт себя так, будто у него впереди целая жизнь. А Гарри… Гарри помнил. Он не мог простить. Поэтому веселье Гарри было с изюминкой — с ядом. Когда Сириус проходил мимо, Гарри "случайно" задевал его плечом. Когда Сириус говорил — Гарри перебивал, громко зевая. Когда Сириус рассказывал о своей храбрости — Гарри фыркал и цедил: — Интересно, а как ты сбегаешь, когда твои друзья умирают?.. Сириус моргал в замешательстве: — Э-э… ты о чём, парень? Гарри усмехался без улыбки. — Да так. Просто мысли вслух. Мародёры начали замечать — Он точно нас не любит, — пробурчал Джеймс. — Особенно Сириуса. Сириус сначала пытался шутить, — Может, я ему просто слишком нравлюсь. Типа раздражаю своей крутостью. Но потом, когда Гарри развесил на доске объявлений рисунок, где огромная собака лает на пустоту, а потом в неё падает человек в мантии, даже Сириус понял, что это уже не совпадение. — Этот парень… он что, меня ненавидит? — пробормотал он однажды, глядя, как Гарри весело играет в шахматы с Лили, игнорируя его полностью. — Нет, не ненавидит, — медленно ответил Снейп, наблюдая со стороны. — Он тебя уже похоронил. Разговор или разрыв? Наступал момент, когда Сириус не выдержит. Он подойдёт к Гарри, схватит его за плечо и прошепчет: — Слушай, если я что-то сделал — скажи прямо. Но хватит уже тыкать в меня, будто я тебе враг. И тогда Гарри должен будет решить — сказать ли правду. О будущем. О том, как он плакал, стоя над аркой. О том, как ждал писем, которые уже никогда не придут. О том, как Сириус стал ему отцом… а потом исчез. Но простить — это самое трудное.

***

Гарри Эванс: забытое прошлое (Глава 35: Между местью и тоской) Сириус долго смотрел на Гарри, хмурясь, не понимая, чем он заслужил такое отношение от незнакомца, который вроде бы стал частью их жизни. И вот однажды, когда тот в очередной раз холодно отшил его перед всеми, Сириус взбесился и оттащил Гарри в угол. — Что с тобой, а?! — прошипел он. — Что я тебе сделал?! Почему ты ведёшь себя так, будто я тебя предал?! Гарри отвёл взгляд, губы его сжались в тонкую линию. — Я мщу. — пробормотал он. — Чего?! Кому? Мне?! За что?! — Сириус был реально сбит с толку. Гарри мрачно посмотрел на него и выдохнул: — За Северуса. Сириус отшатнулся, как будто его ударили. — Ты серьёзно? За этого… слизеринского слизняка?! — Он не слизняк. Он человек. И тогда вы с ним обошлись как с грязью. Сириус смотрел на него с явным разочарованием и обидой. — Ты ничего не знаешь. Ты понятия не имеешь, какой он был. — А ты не знаешь, каким он стал, — тихо бросил Гарри. И на этом всё. Он развернулся и ушёл. Но внутри… внутри всё было иначе. Слишком много чувств Гарри шёл по коридору, спрятав руки в мантию, и чувствовал, как грудь жжёт от желания — просто развернуться, вернуться к Сириусу, схватить его за плечи и сказать: «Ты стал мне отцом, ты был моим домом, ты был моей надеждой. А потом ты ушёл, оставил меня… И я остался один, Сириус. Один.» Он хотел засмеяться с ним так, как тогда — когда он впервые попал в Гриммо, когда Сириус дал ему мотоцикл, когда защищал его от всего мира. Он хотел растрепать его волосы, как тогда, когда они сидели у камина. Он хотел обнять его. Просто обнять. Но вместо этого… Гарри мстил. Мстил за всё. За Северуса. За себя. За слёзы. За пустые комнаты. — "И за то, что ты умер, бросив меня…" Сзади послышались шаги. Кто-то бежал. Гарри не обернулся. Он знал — это Сириус. И если он остановится сейчас… он сломается.

***

Гарри Эванс: забытое прошлое (Глава 36: Тихая война) Гарри знал, что боль — это не всегда крик. Иногда это хихиканье в коридоре, взрыв в чернильнице и пудинг, взлетевший Джеймсу на голову в самый неподходящий момент. Это было не просто веселье. Это была медленная, продуманная месть. И никто, кроме Гарри, не знал, почему она такая точная, как стрела. Джеймс Поттер — король проказ? Ха. Пусть так и думают. Если Джеймс упрямо ставил вину за исчезающие перья на Сириуса, если профессор Макгонагалл всё чаще закатывала глаза при словах "Поттер, ну сколько можно", если в шкафу Джеймса внезапно появлялась живая жаба, которая кричала "трус!" при открытии, — это всё было Гарри. И каждый раз, когда Джеймс получал выговор или стоял, вытирая лицо от фиолетового торта, Гарри тихо думал: «Это тебе, за то, что не убежал. За то, что не спрятал маму. За то, что остался и погиб — как герой. Но не как отец.» Тихая злость Он не мог понять, как Джеймс просто остался в доме, зная, что за ним идёт война. Почему он не увёз Лили? Почему не спас себя ради ребёнка? Почему не думал, что у сына останется одна могила — и никаких воспоминаний? Гарри не говорил это вслух. Но каждый раз, когда к нему подходил Джеймс с дружеской улыбкой — он отходил. Или подставлял. Или пинал морально, играючи. Джеймс не понимал — Этот парень явно взъелся на меня, — пожаловался он Сириусу. — У него вечные "случайности". То стул подо мной развалится, то перо подгорит, когда я начинаю писать, то мои трусы окажутся… эээ… в Великом зале. — Ага, ну и кто же теперь главный проказник? — хмыкнул Сириус. — Я не проказничаю! Я жертва! Сириус рассмеялся, а Гарри, проходя мимо, улыбнулся себе под нос. Но однажды… Гарри задержал взгляд на Джеймсе. Тот смеялся, приобняв Лили. И в этой улыбке Гарри вдруг увидел то, чего ему так не хватало. Мирную семью. Отец, мать, друзья. Будущее, которое могло быть. И в этот момент он почувствовал, как месть… глупа. Потому что она не вернёт утраченное. И что Гарри на самом деле не ненавидел Джеймса — он просто тосковал по нему. Но на следующий день Джеймс нашёл свою метлу, приклеенную к потолку с табличкой: "Герои не улетают. Они тонут." И Гарри снова стал тем, кто смеётся последним — со слезами внутри.

***

Гарри Эванс: забытое прошлое (Глава 37: Когда ангел мстит) — Гарри, ты — просто душка! — щебетала профессор Спраут, поглаживая его по плечу. — Такой вежливый, воспитанный мальчик. И всегда улыбается! В это время, за её спиной, четверо взбешённых подростков — Джеймс, Сириус, Ремус и даже Питер — кипели, как котёл на зельеварении. — Он дьявол. В шкуре ангела, — прошипел Джеймс. — Да у него нимб светится! И это всё прикрытие! Месть, замаскированная под невинность Гарри не просто пакостил — он создавал спектакли, в которых мародёры выглядели как абсолютные хулиганы, а он — как бедная жертва обстоятельств. — Сириус подаёт руку, чтобы помочь Гарри поднять упавшие книги? 🔹 В тот момент книги "случайно" взрываются розовой краской — на лицо Сириуса. 🔹 Все видят: Сириус стоит в краске, Гарри мило моргает с испуганным "Ой, простите!". — Джеймс идёт по коридору с важным видом? 🔹 Гарри мимоходом касается двери… и внезапно та "сама" захлопывается прямо перед носом Джеймса. 🔹 Через секунду из-за двери слышен звук упавшего ведра с водой. — Ремус читает? 🔹 На его страницах вдруг возникают сердечки и надписи: "Ремус любит сливочное пиво" — якобы от Питера. 🔹 Гарри в это время сидит в углу с невинным лицом и тихонько жуёт печенье. Школьное собрание — Это несправедливо! — кричал Сириус, когда профессор Макгонагалл вызвала их всех на разбор. — Он делает это! Он! Этот… маленький коварный ангелочек! — Мистер Блэк, у вас опять нет доказательств. А мистер Эванс... ну, он был на библиотечной дежурке. — Макгонагалл с мягкой улыбкой кивнула Гарри, который сидел с книжкой в руках, выглядя так, словно пришёл из рекламы шоколада. — Это ловушка! Он всё подстроил! Он использует невинность как оружие! — шипел Джеймс. — Он Гарри Потт… тьфу, Эванс — это дементор в оболочке! Гарри опустил голову и тихо вздохнул, будто раненый голубь. Все уставились на него с сочувствием. Ремус всё понял первым — Он мстит. — Но за что?.. — прошептал Ремус Снейпу в коридоре. Снейп посмотрел на Гарри, который в этот момент смахивал пыль с перил (пока они не рухнули за Джеймсом), и тихо ответил: — За будущее, которое мы все ещё не натворили. И пока весь замок считал Гарри воплощением чистоты, мародёры кипели, бессильные. Потому что на фоне его ангельской улыбки, они выглядели как бешеные грифоны. А Гарри… Гарри всё так же улыбался. Но внутри него бурлило: «Вы заслужили это. Каждой секундой своей беспечности.»

***

Гарри Эванс: забытое прошлое (Глава 38: Минус сто у Гриффиндора) К концу месяца все уже привыкли к тому, что мародёры — это стихийное бедствие, а Гарри Эванс — пример для подражания. Хотя правда была… куда веселее. Гриффиндор: счёт в минусе — Минус десять баллов за то, что вы заколдовали броню так, чтобы она раздавала снэки! — фыркала Макгонагалл. — Минус пятнадцать — за то, что турнир по "метанию слизняков" закончился слизняками в кабинете директора! — Минус двадцать — за… за… за то, что потолок Большого зала обрушился иллюзией на профессора Биннса, и он решил, что умер во второй раз! 🔻 На табло Гриффиндора было –105 баллов. А всё благодаря… ну конечно же, "проказам мародёров". И никто, абсолютно никто, кроме одного человека, не подозревал, что половина этих "проказ" была элегантно и незаметно инспирирована Гарри. Как Гарри это делал? Легко. У него был дар делать это "из тени". Джеймс говорил: «А что, если мы натравим журавлей на факультет Рейвенкло?» Через день журавли носились по коридорам, выкрикивая ответы на экзамены вперемешку с комплиментами Лили. Сириус мечтал об иллюзии метеоритного дождя в Большом зале. Случайно Гарри оставил книгу трансфигураций с нужной страницей на его столе, с заметкой "прикольно будет, если..." — «Сами себя подставляют. Я просто… мягко направляю их хаос в нужное русло», — ухмылялся Гарри, сидя в тени статуи Мерлина. Мародёры бесятся — Это он! — визжал Джеймс, когда на них снова свалилось наказание. — Я чувствую! Он нас ловко подставляет! — Он притворяется котёнком, а сам — манипулятор! — добавил Сириус. — А Макгонагалл вчера погладила его по голове. ПО-ГОЛОВЕ! — Ремус смотрел в потолок с опущенными лапками. Питер только молча икнул — ему было страшно и за мародёров, и за Гарри. Особенно за Гарри. Гарри был доволен Гриффиндор в минусе. Мародёры — на грани коллективной истерики. Слизерин сияет. А он… улыбается. «Это всего лишь игра. И я выиграю её. За маму. За себя. И за то, что вы однажды подвели меня до самой смерти.» Но глубоко внутри… он уже начал уставать. От злости. От маски. И от того, как трудно быть ангелом с рогами.