Сохрани

      Его воспоминания пропахли дымом, а на вкус как пепел. Лебедь опускает голову: ей ли не знать, что такое огонь?       - Страшно? - он усмехается, глядя на понурое лицо Хранительницы памяти. - Успела омилеть от того, что в моей башке? -.       Лебедь качает головой, а её руки остаются на висках Бутхилла. Она пахнет ладаном и чем-то сладким, почти съедобным.       - Это не самое страшное, что я видела.       Она идёт дальше по воспоминаниям, по пепелищу, оставшемуся от маленького ранчо где-то на Арган-Апачи, по пахнущему кровью и огнём кладбищу, в котором она чувствует отголоски ушедших жизней. Старики, любящие своего сына не за кровь, и маленькая детская жизнь малышки с большими удивлёнными глазами... Всё это обернулось пеплом и жутким запахом горелой плоти. Лебедю тошно.       Она отдёргивает руки, словно коснулась горячей головёшки. Рейнджер хмурится и глядит на ставшие отчего-то усталыми манящие черты лица: на них написана необычайная слабость. Ещё чуть-чуть - и ускользнёт загадочная женщина вместе с его воспоминаниями.       - Тоже видела, что сделали эти милашкины дети с моим домом? - он задаёт вопрос, но не ждёт ответа - всё написано в дрожащем изломе губ. Он не знает, как обращаться с Чёрным Лебедем, которую не мог постичь, но не может перестать пытаться.       - Эти воспоминания причиняют тебе большую боль, стрелок. - она вновь кладёт руки на его виски. - Их удел - обернуться пеплом... -.       - Не смей! - он хватается за запястья и удивляется, насколько они тонкие и хрупкие по сравнению с его большими механическими руками. - Без них я перестану быть собой! -.       - Не ври себе, стрелок. - Лебедь улыбается, но в её глазах ни единой искорки радости или игривости. - Ты уже давно отбросил себя в погоне за местью. -.       - Но я навсегда их запомню! - он вскакивает со стула и снова хватается за руки Лебедя. - Я запомню их, чтобы их глаза увидели конец тех детей замечательной женщины, которые загубили их и наш дом! -.       - Вот как... - Лебедь усмехается с горькой иронией, вдыхая запах пороха и машинного масла. - Тогда я попрошу тебя о маленькой услуге, Бутхилл. -. Чёрный Лебедь почти никогда не пользовалась именами своих знакомых, что делало её обращение странным.       - Какой? - он настораживается. - Надо прихлопнуть ту самозванку? -.       - Ты не сможешь. - лицо Лебедя искажается в секундной боли, но возвращает безмятежное выражение. - Когда ты достигнешь финала, позови меня. Хочу сохранить твои воспоминания. -.       - Ты ведь хотела их сжечь. - он хмурится, не понимая, о чём речь. - Что за игру ты ведёшь? -.       - Ты всё поймёшь, когда придёт время. - Хранительница памяти начинает медленно таять в воздухе. - А если не поймёшь, то так будет даже лучше... -.       И тщетно Бутхилл ругается и пытается ухватить эфемерный образ, исчезающий в первых лучах рассвета, ведь меметические формы жизни очень капризны.       Может быть, славно, что Бутхилл не пытается догадаться о мотивах своей загадочной покровительницы.       Меньше знает - крепче спит.