One love is all we need

11:00 Суббота Аэропорт Хитроу Вылет через 40 минут. Он сжимает в руках нагретую теплом собственного тела ручку брендовой кожаной сумки, стоя посреди огромного терминала, тут и там кишащего разносортным народом, и думая о чем-то своем, прыгает рассредоточенным взглядом по незнакомым лицам в толпе. Кто-то целуется так самозабвенно и напористо, будто это последняя встреча в их жизни. Кто-то спит на плече попутчика, на неудобных железных сидушках, подогнув под себя ноги или закинув их сверху на груду чемоданов. Кто-то заполошно бегает по разбросанным по терминалу магазинчикам, сметая с полок неоправданно дорогие футболки, магнитики и брелки в виде пивной открывашки. Кто-то вытирает слезы, лбом утыкаясь в чужие поникшие плечи напротив и теряясь в чужих объятиях, хотя бы на эти оставшиеся несколько минут. Кто-то восторженно обсуждает предстоящую поездку с компанией друзей. Кто-то нервно ищет паспорт в переднем кармане рюкзака. А он? Быстрый взгляд на часы. 11:07 До вылета 30 минут. А он? На периферии рассредоточено прыгающего по толпе взгляда проблеском чего-то до боли знакомого вдруг мелькает чужое лицо. Он встряхиет головой, выныривая из заполонивших черепную коробку путающихся мыслей, пару раз моргает, приводя зрение в фокус, и поворачивается как можно естественнее, бросая быстрый взгляд на стоящего неподалеку мужчину средних лет. Ну конечно. Это Том. Друг Бриджит. Гей. И… Взгляд цепляется за маленькую детскую фигуру, уютно устроившуюся на руках у… Отца? Он замирает, кажется переставая дышать на несколько секунд, и, теперь уже открыто, почти пялится на ничего не подозревающего Тома на том конце терминала. Кажется, Бриджит говорила, что он недавно вышел замуж. Но ребенок? Маленький мальчик, лет трёх, с умиротворенной улыбкой прижимается пухлой щечкой к отцовской груди, внимательно рассматривая игрушку в собственных маленьких ручках, пока Том, кажется не в силах остановиться, покрывает поцелуями детскую макушку. Марк задерживает взгляд. Они выглядят такими счастливыми. Том продолжает хаотично покрывать поцелуями детское личико, совершенно искренне улыбаясь. Щеки, нос, лоб, подбородок, снова волосы. И по терминалу вдруг разносится такой чистый и искренний, переливающийся и счастливый детский смех. Улыбка сама расползается по губам, разбегаясь лучиками морщин вокруг извечно грустных, как у помойного котенка, глаз, и Марк машинально моргает, боясь, что выступившие в уголках, блестящие в свете ламп слезы вот вот побегут по щекам. Это просто что-то попало в глаз, ведь так? Ладонь на дорогой коже ручки потеет, галстук давит, а ему, кажется, немного не хватает воздуха в этой огромной железной коробке полной людей. И времени уже много. А он всё стоит посреди терминала с сумкой в руках, в дорогущем костюме на поникших плечах, и с проблеском горечи в мягкой улыбки смотрит на то, как на мгновение взмывает в воздух это маленькое счастье, приземляясь в заботливые руки отца. Они выглядят умиротворенно. И что-то от этой картины неприятно ложится на грудь камнем, в одно мгновение придавливающим к земле. Это могли бы быть они. С Бриджит? — Марк, нам пора. Её аккуратная ручка со свежим маникюром и дорогим кольцом ложится на его плечо, слегка сжимая его через плотную шерсть пальто. С Камиллой? Задержавшись ещё на пару секунд, он всё-таки отводит взгляд, и, натянуто улыбнувшись обеспокоенно смотрящей на него женщине, отправляется на посадку. Это могли бы быть они. Но с кем? // — О, а ты мог прилететь ещё позже? Он распахивает входную дверь ещё до того, как Марк успевает, оставив чемодан на пороге, залезть в карман пальто, нащупывая ключи, будто стоял за этой самой дверью с того момента, как Марк отправил ему смс о том, что он приземлился. Опирается на дверной косяк, естественно дуется так, что щеки, как у хомяка, вот-вот грозятся треснуть, прожигает Марка совершенно искренне невероятно недовольным взглядом, удобнее перехватывает мальчика месяцев 10, и, усаживая его себе на бедро, картинно закатывает глаза, чтобы ну вот теперь-то Марку точно всё стало ясно насчёт всей этой ситуации. Марк делает глубокий вдох, прикрывая глаза на несколько секунд и, закусив изнутри щеку, пытается скрыть улыбку, которая так настойчиво расплывается по уставшему после перелета лицу. Он дома. — О, прости, что твоё расписание не совпадает с расписанием авиалиний. В следующий раз я обязательно передам им, чтобы они учли и этот момент. Совершенно спокойно, со всей серьезностью лучшего адвоката Англии, произносит Марк, кивая в подтверждение своих слов, но Дэни в дверях только кривит лицо и, фыркая, слегка толкает Марка в грудь, снова закатывая глаза. О, Кливер как обычно невыносим. Но только проблема в том, что в данную конкретную минуту жизни Марка Дарси, невыносимый, вечно заносчивый, обиженно выпячивающий нижнюю губу и закатывающий глаза Кливер — всё , что нужно Марку для счастья. И осознание этого буквально распирает Марка изнутри, когда он, больше не в силах сдерживать себя, наконец улыбается так широко и счастливо, как, кажется, не улыбался никому и никогда. И шагает через порог, набрасываясь на недовольно кривящегося Кливера. — Уж постарайся. Бубнит Дэниэл, продолжая строить из себя занозу в тощей заднице Марка, но в противоречие своему тону и настроению сам тянется к мужу, оставляя лёгкий поцелуй на чужих губах и сжимая Марка в объятиях свободной рукой, а второй придерживая их сына. Дарси дома. // — Я без сил. Они измотали меня, как половую тряпку. Тянет Марк, появляясь на пороге их спальни уже далеко за полночь, в пижамных штанах и футболке, с беспорядочно торчащими в стороны, едва тронутыми сединой, кудрями и усталым взглядом побитого щенка за бликующими стеклами очков. — Не думай, что я буду тебя жалеть. Ты уезжаешь в командировки на несколько месяцев, оставляя меня одного с ними двумя. Пара часов заплетания косичек и накрашенные ногти — не такая большая плата за твоё вечное отсутствие. Едва бросая взгляд в сторону Марка, парирует Дэни и поправляет съехавшие на кончик носа очки, продолжая сосредоточенно перелистывать страницы какой-то очередной книги. “О, ну конечно, от него вряд ли дождешься хоть капельки сострадания.” Думает Марк, стоя в дверях ещё пару секунд, а затем, поняв, что Кливер не обратит на него своего королевского внимания, еле переставляя ноги, плетется к их общей кровати. Матрас прогибается под чужим весом, когда Марк заползает на кровать, на четвереньках расположившись посреди неё, и, пару секунд подумав, Дарси медленно подползает ко всё ещё не обращающего на него никакого внимания мужчине. Кливер слегка напрягается, когда Марк, устроившись у него под боком, прижимается к нему всем телом, и даже сдергивает с носа очки, вопросительно и слегка раздраженно смотря на мужа, продолжая сжимать в руках один из своих любимых сопливых романчиков. Но Марк, кажется, этого совсем не замечает. Мягкие губы невесомым влажным поцелуем касаются голой кожи в том месте, где легкая ткань домашней футболки соскальзывает с плеча, обнажая ключицу. Дэни делает глубокий вдох и жмурит глаза. Плевать, сколько там они женаты. Плевать, что у них двое детей. Плевать, что в глазах остальных (да и самого Марка), он заносчивая самодовольная неприступная заноза в заднице Дарси, не способная на какие либо эмоции, кроме извечного раздражения. Когда такие знакомые и такие манящие губы прокладывают дорожку едва ощутимых влажных поцелуев по выступающим ключицам, спускаясь в ямочку между ними, Дэни чертовски плевать на все свои принципы и образы. Книжка вместе с собственной гордостью Кливера летит на пол, когда зубы смыкаются где-то под челюсть, вырывая хриплый несдержанный стон из часто вздымающейся груди. Пальцы впиваются в ткань покрывала, когда широкая теплая ладонь проскальзывает под лёгкую ткань, оглаживая давно уже не подтянутые бока, Дэни тянется к чужим, слегка седеющим, кудрям, запрокидывая голову к потолку и открывая Марку простор для ласк, и стонет уже громче, совершенно забывая о том, что в другом конце дома спят дети, когда над ухом вдруг слышится обжигающий кожу шепот. — Давай сделаем третьего ребенка. Доносится до Кливера сквозь пелену желания и в первые несколько секунд он даже не успевает сообразить, что сказал Марк, пока ладонь, ещё недавно так приятно будоражащая своим прикосновением к голой коже, вдруг не перемещается на живот. — Отвратительно, Дарси! Вскрикивает Дэниэл, отстраняясь от Марка, и, пару секунд смотря на ошарашенно моргающего мужчину напротив, разражается таким громким хохотом, что у Марка даже закладывает уши. — Но, Дэни… Разочарованно стонет Марк, утыкаясь лбом в трясущееся от смеха голое плечо Кливера, и, бубня что-то себе под нос, откатывается на другую сторону кровати, поворачиваясь к Кливеру спиной. Ужасно, Дэниэл снова всё испортил. А он то пытался быть романтичным. — Ты же знаешь, что я не могу забеременеть. Через пару минут, вытирая выступившие в уголках глаз слезы и всё ещё иногда хрюкая от смеха, спрашивает Кливер откуда-то из-за спины, но Марк только сильнее скрещивает руки на груди и демонстративно молчит, сверля недовольным взглядом стену напротив. О, ну конечно. — Я пытался быть романтичным. Бубнит Марк куда-то в подушку, сворачиваясь калачиком на своей стороне кровати, и в его голосе столько обиды, что Дэни его даже немного жаль. В конце концов, это же он сам выбрал его себе в мужья сколько там лет назад? Пять в этом году? — О, я знаю. И это было просто ужасно, Дарси. Это самые нелепые грязные разговорчики, на которые ты только способен в постели. Слегка посмеиваясь, произносит Кливер, но вопреки всему происходящему, опираясь на четвереньки, подползает к Марку, переворачивая его на спину. Перекидывает ногу через крепкие бедра, упирается ладонями в широкую грудь и, оседлав Марка, запрокидывает голову назад, слегка ерзая на чужих бедрах задницей и ехидно улыбаясь. Удовлетворенно подмечает, как сбивается чужое дыхание и расширяются зрачки напротив, и как впиваются в мясистые бедра тонкие пальцы, сжимая их до белых пятен на покрасневшей коже, и, нависая над Марком, шепчет прямо в чужие губы. — Поэтому заткнись и займись наконец чем-нибудь полезным. Сминая их в настойчивом влажном поцелуе.