Праздник

      — С восьмым марта, — галантно бросает в Розу какой-то веник Доктор. — Гальбалопитекские розы. Вазу найди сама.       — Вау! — Роза жмурится, вдыхая аромат.       — Эй? А мне? — вмешивается Джек.       — Ты же не женщина! — смеется Роза, красуясь подарком.       — В пятьдесят первом веке этот день... — не отрываясь от каких-то экранов начинает вещание Доктор.       — Стоп! — Роза поднимает руку, объявляя брейк. До золотого времени еще двести лет, так что вместо "спойлеры" звучит: — Я ничего не хочу знать! Вы — мальчики, а значит сегодняшний день...       — Забыл сказать! — внезапно поднимает голову Доктор. — Не вдыхай их пыльцу, если не хочешь...       — Мо-ой... — стонет она в ответ, медленно сползая на пол и обнимая букет.       — Если не хочешь пускать слюни до вечера. Пыльца этих очаровашек... — с абсолютным опозданием заканчивает Доктор.       — Галлюциноген, запрещенный, по крайней мере, в двадцати семи галактиках, — заканчивает за него Джек, отбирая у отрубившейся Розы букет и выкидывая его на нижнюю площадку.       — Эй!       — Разве ты не хотел именно этого, Доктор?       — Ты о чем?       Джек считает его растерянное лицо очаровательным. Особенно когда оно ложное.       — Да ладно, Доктор, — но позволить ему разыграть эту карту Джек не может. — Довольно этих игр.       — Каких еще игр?       — Доктор, — он и сам не определился, хочет ли звучать укоризненно или просяще.       — Ты преступник, Джек.       — Не больший, чем ты.       Туше — читает Харкнесс по тому, как ему позволяют подобраться ближе. Он почти понял правила игры.       — Ну так поздравь меня.       Никакое количество фантазий не могло подготовить его к тому водовороту, что сомкнулся у него над головой.       Горячий парень в кожанке и правда оказался горячим.       Джек правда не планировал, чтобы его стон вышел настолько беспомощным.       — Ауч! — цепляется в крепкие плечи, когда его закидывают на консоль. Последней подобное положение вещей явно не нравится, если судить по тому, насколько яростно впились чертовы кнопки ему в зад.       — Прости, — бормочет Доктор ему в шею. Джек выдает ему безлимитное прощение, сразу и за все, с лихвой вперед. Сгребает его за ворот к себе, сам себе выдавая награду за терпение в виде исполнения всех мечтаний одновременно.       Целовать Доктора — одурительно хорошо. И плохо одновременно. Потому что Джек задыхается (давненько у него такого не было), запрокидывает голову, чтобы сделать вдох, и требовательные губы изучают его лицо, заставляя жалеть о каждой секунде вынужденной разлуки.       А еще потому, что невозможно стянуть с него кофту и целовать одновременно. Джек душит его воротом, не в силах решить, чего хочет больше, пока Доктор сам не отпихивает его, стягивая мешающую тряпку. Джек едва может усидеть на месте, выпрыгивая из штанов от радости. Джек-младший ни на йоту не отстает.       Благословение, что Доктор не мучит его ни нерешительностью, ни промедлением. Сильно стискивает в ладони, быстро дроча на сухую. Джек прикусывает щеку, держась за его предплечья и сосредоточенно глядя в лицо. Так и спускает в безжалостную ладонь, не отрывая взгляда от чужих любопытных глаз.       Они не сделали почти ничего, а Джек чувствует себя вывернутым наизнанку, выпотрошенным и просто уничтоженным прям на месте. Тело заливает свинцом, и он как-то некстати осознает сразу три вещи: что у него занемели ноги, что он не может поднять себя с консоли, и что Доктор подозрительно долго молчит.       — А? — края картинки размываются, уплывая куда-то в глубины космоса. Хватка на плече становится внезапно твердой, а собственная голова качается из стороны в сторону.       Кажется, его трясут.       — Очнись! — вода заливает лицо, и Джек вскакивает, отфыркиваясь. Смаргивает капли, небрежным движением зачесывая волосы назад, просто чтобы быть уверенным, что выглядит очаровательно. Пара мокрых прядок спадает на лоб, и он мило заламывает брови, оглядываясь.       Ну, они все еще на ТАРДИС. Роза, розы, Доктор — состав преступления, вроде как, не изменился.       — Если что, я включил вентиляцию, — бормочет Доктор, делая вид, что не смотрит на него. — Можешь спокойно сменить штаны.       Роза пытается замаскировать за кашель смех. Джек пытается выдать неловкость за уверенность.       — Благодарю, — отвешивает полупоклон, проскальзывя мимо обоих к лестнице вверх. Роза дает ход, а Доктора он задевает специально.       Никакой реакции, разумеется.       — Ты должен мне извинение, — развлекается Роза у него за спиной. С каждым шагом слышно все хуже, хотя он, вообще-то, не подслушивает. — За букет. И не дари мне больше цветы. У тебя ужасно получается.       Джек мог бы поспорить.