Свет нашего дома

ꕤ

Фестиваль Фонарей был особенным праздником для семьи Хуа. Каждую зиму они выходили на улицы, где воздух был наполнен ароматом жареных каштанов, сладкого теста и лёгким морозным холодом. Но в этом году праздник был ещё важнее — он стал первым для их младшей дочери. — Мама, смотри! — радостно воскликнула пятилетняя Хуа Жуань, дёргая Се Ляня за рукав. — Фонари уже летят! Се Лянь, держа её на руках, улыбнулся и слегка кивнул, поправляя её шарф. Она была вся в отца — такие же выразительные глаза и чёрные, словно шёлк, волосы. А вот её задорный, бесконечно энергичный характер был, скорее, от него самого. — Да, они такие красивые, — мягко сказал он. — Прям как ты, Се Лянь, — раздался низкий голос Хуа Чэна. Се Лянь покраснел и сделал вид, что не услышал. Хуа Чэн стоял рядом, держа на руках младшую дочь — Хуа Линь. Она уютно устроилась в его объятиях, закутанная в тёплый красный комбинезон с ушками. Маленькие пальчики цеплялись за рукав отца, а большие глаза завороженно смотрели на светящиеся огоньки в небе. — Линь, тебе нравится? — спросил он, слегка покачивач её. Малышка что-то невнятно пробормотала и потянулась к ближайшему фонарю, отчего Хуа Чэн тихо рассмеялся. — Ей всё интересно, — заметил Се Лянь, глядя на младшую дочь с нежностью. — Неудивительно, у неё же твоя любопытность, — с ухмылкой ответил Хуа Чэн. Жуань, услышав это, тут же взяла слово: — Тогда я, значит, как папа? — Конечно, ты же наша гордость, — подтвердил Хуа Чэн, и его глаза смягчились. Жуань просияла, а затем вдруг нахмурилась: — Но я не хочу быть такой серьёзной! — Почему? — Потому что ты всегда с таким лицом, — она сдвинула брови и сложила руки на груди, стараясь копировать Хуа Чэна. Се Лянь засмеялся, прикрыв рот ладонью, а Хуа Чэн только вздохнул. — Разве я всегда серьёзный? — Ага! — девочка кивнула, но тут же улыбнулась. — Но ты всё равно самый лучший! Хуа Чэн прищурился, наклоняясь к ней ближе: — Тогда, может, мне улыбнуться?— передав малышку Се Ляню, Хуа Чэн направился к Жуань Се Лянь, держа младшую дочь на руках, с нежностью наблюдал за тем, как старшая — Хуа Жуань — смеётся, убегая от отца. — Ой-ой, какая быстрая! — протянул Хуа Чэн, лукаво прищурившись. Жуань звонко засмеялась, её чёрные волосы развевались за спиной, а щёки раскраснелись от мороза. Она искренне верила, что сможет убежать от своего отца, но… — Попалась! — Хуа Чэн легко поймал её и поднял в воздух. Девочка захихикала, извиваясь в руках отца, но он только улыбнулся и осыпал её лицо быстрыми поцелуями. — Папа! Хватит! — сквозь смех возмутилась она. — Нет, не хватит. Моя маленькая принцесса заслуживает столько поцелуев, сколько пожелает её отец! Жуань громко смеялась, пока Хуа Чэн подбрасывал её вверх, а затем мягко ловил в свои надёжные руки. Её радостный детский смех сливался с далёкими звуками праздника, создавая ощущение, что счастье — это именно этот момент. Се Лянь, наблюдая за ними, невольно улыбался, прижимая к себе малышку Линь. Она, почувствовав тепло омеги, сонно прижалась к его груди и зевнула. Се Лянь поднял голову и встретился взглядом с Хуа Чэном. Тот уже вернулся, неся на руках радостную Жуань, которая тут же потянулась к Се Ляню. — Мама! — Девочка поцеловала его в щёку. — Папа сказал, что я лисичка, потому что быстро бегаю! — Так и есть, — с улыбкой согласился Хуа Чэн, опуская её на землю. Жуань гордо вскинула голову, а потом схватила отца за руку и потянула его к торговым лавкам. — Папа, я хочу сладкий пирожок! — Идём, — Хуа Чэн, подняв Жуань на руки, обнял Се Ляня за талию. Се Лянь улыбнулся и, прижавшись ближе, позволил Хуа Чэну повести их к лавке со сладостями.

⋆✴︎˚。⋆

В доме было тепло и уютно. Запах свежеприготовленных блюд наполнял кухню, создавая атмосферу спокойствия и семейного уюта. За столом Жуань старательно орудовала палочками, то и дело задевая их об край тарелки. На щёчках девочки уже красовались следы от соуса. — Папа, я хочу ещё мяса! — заявила она, держа в руках палочки и пытаясь поймать кусочек. Хуа Чэн усмехнулся, легко пододвинув ей тарелку. — Ешь медленнее, а то подавишься, — с нежностью сказал он. Жуань кивнула, но тут же схватила новый кусочек и быстро засунула его в рот. Се Лянь, сидя рядом, только улыбнулся, а затем посмотрел на Линь. Девочка мирно сосала грудь, её крошечные пальчики сжимали одежду омеги. Когда малышка насытилась, Се Лянь посадил её на детский стульчик, взял ложечку и начал кормить её кашкой. Когда ужин подошёл к концу, Се Лянь забрал Линь на руки, а Хуа Чэн подхватил Жуань, унося её в ванную, чтобы подготовить ко сну. Се Лянь с любовью укладывал младшую в кроватку, тихо напевая колыбельную. Линь уже почти спала, её тёплые щёчки покраснели от сна, а пухленькие пальчики сжали край пледа. — Спи, моя хорошая, — прошептал омега, нежно поглаживая её по голове. В это время в соседней комнате раздавался заливистый смех. — Папа! Нет, нет, не так! — хихикала Жуань, пока Хуа Чэн заплетал её волосы. — Почему нет? — приподнял бровь альфа, с легкой ухмылкой глядя на её отражение в зеркале. — Оно торчит! — Девочка указала на смешной узелок. — Хм… тогда сделаем по-другому. После нескольких попыток косички всё же получились ровными. Жуань с довольной улыбкой зевнула и обняла отца за шею. — Папа, ты лучший, — пробормотала она, закрывая глаза. Хуа Чэн ещё немного подержал её в руках, а затем аккуратно уложил в кровать, накрыв тёплым одеялом. — Спокойной ночи, моя лисичка, — тихо сказал он, убирая прядку волос с её лица. Когда дети уснули, Хуа Чэн зашёл в спальню, где его уже ждал Се Лянь. — Жуань уже уснула? — спросил омега, с улыбкой поправляя плед на кровати. — Спит, — Хуа Чэн подошёл ближе, легко обхватывая его за талию. — Теперь очередь нашего вечера. Се Лянь почувствовал, как тепло рук альфы скользнуло по его спине, а затем тот медленно притянул его ближе. — Ты устал? — шёпотом спросил Хуа Чэн, касаясь губами его виска. — Немного… но я рад, что мы провели такой день, — омега обвил руками его шею, прикрывая глаза. Хуа Чэн улыбнулся и аккуратно уложил Се Ляня на кровать, склонившись над ним. — Тогда просто отдохни, — прошептал он, медленно целуя его в губы. Се Лянь глубоко вдохнул, наслаждаясь этим моментом. Их поцелуй был неспешным, тёплым, наполненным нежностью. — Я люблю тебя, — тихо прошептал омега, когда их губы разомкнулись. — И я тебя, — ответил Хуа Чэн, прижимая его к себе.