Русалочка

Ему нечасто удавалось засиживаться в столь дорогих заведениях. Выпивка и закуска отменны, за соседним столиком сидели люди в дорогих, расшитых одеждах, без смущения выставляя напоказ богатства. Андерсен старался не пялиться вокруг, сосредоточившись на мужчине перед собой. Он одет с иголочки, его статная фигура бросалась в глаза из любого уголка. Ли Ён не из этих краёв, все в нем кричало «иностранец!». Андерсен уже взял в привычку исподтишка наблюдать, любопытный. – Тебе не обязательно таскать свои рукописи ко мне. – отвечал уверенный, бархатный голос, проникающий в сознание. Будто направленный совратить, оставить подле себя и не отпускать. И, не знай Ганс о природе собеседника, тотчас поддался бы. – Тебе не обязательно угощать меня в таком дорогом месте. – парирует писатель, поправляя очки, и делает глоток напитка. – Прочитай и скажи, как тебе. Ён проворчал. Нет, ему нравилось, что этот человеческий мальчишка бросался к нему в то же мгновение, как перо ставило точку после очередного визита музы. Право слово, Ён был инициатором их общения, найдя сюжеты интересными. Он разбавлял свою долгую, скучную жизнь. Андерсен знал и не был против. Наоборот, шанс пообщаться с существом таким древним не мог не радовать. Ён казался человеком почти во всем, идеально подстраиваясь под поведение и внешность. И всё же, характер нельзя заменить. – Мог бы написать счастливый конец. – наконец, закончив с чтением, прокомментировал лис. Верно. Лис. Сидящий перед Гансом мужчина был лисом по происхождению. Не метафора, не сравнение. Буквально. – Думаешь, было бы уместно? – Ганс иногда прислушивался к советам, но в основном настаивал на своём. – Ещё бы. Разве жертвенность, показанная русалкой, не заслуживала награды? – Разве глупость должна награждаться? – писатель качнул головой. – Выбор и действия приводят к результату. Необязательно к приятному. Ён прищурился, и где-то в глубинах обманчиво-карих глаз заплясал янтарь. Ганс задержал дыхание, вглядываясь сквозь тонкий слой иллюзии, чтобы увидеть истинный облик. Не мгновение ему показалось, что он посреди леса, глубокой ночью, и перед ним расхаживал зверь. Он не скалился, не рычал, обходил по кругу, оценивая, смотря этими яркими глазами. Ён мог бы в любой момент вгрызться в плоть и разорвать. За годы общения лис не показывал клыков, но Ганс не смел расслабляться перед ним. – Обратиться в морскую пену ради принца. И правда, какая глупость. Андерсен осторожно протянул руки через стол и взял рукописи, складывая их вместе. – А если бы ты оказался в такой глупой ситуации? – Ганс бил наугад, но попал ровно и точно. Ён моргнул, необычно задумавшись под таким казалось бы лёгким вопросом. Ранее он отмахивался, оставлял саркастичный комментарий, потому что не в его интересах размышлять о мелочах. – Ты бы использовал кинжал? Ён склонил голову набок, совсем как звереныш, и писателю чудилось рыжее создание за столом. Желание захватить образ подскочил, расписать его и сотворить что-то необычное, другое. Ганс писал сказки, создавал образ персонажей-нелюдей, но вот он, сидит прям перед ним, настоящий, живой! – Использовал бы. – Андерсен ожидал именно этот ответ. И когда он был озвучен, то в душу закралось лёгкое разочарование. Он не одобрял и капли той жестокости, из которой Ён был соткан. Очередное язвительное замечание коснулось кончика языка, но лис опередил, продолжив мысль. – Я бы убил ведьму. Ганс изогнул бровь. Растерянность сменилась непониманием, уследить за логикой Ёна оказалось для него не самый простой задачей. – Почему ведьму? – Она забрала слишком многое. У русалки и её сестер. Поэтому... Да. Ведьму. Ён расплатился за их ужин, пока Андерсен искренне пытался понять ход мыслей мужчины. Убить ведьму? Это не решило бы ни единой из проблем, не изменило бы ничего. Абсолютно! Может, оно и не было решением? Только наказанием, казнью того, кто посмел предложить ему – будь на месте русалочки – провальный вариант? И всё же.. – Ты бы все равно обратился в морскую пену. – возразил Ганс, вставая вслед за собеседником. Ён взглянул на него через плечо и не ответил. Но он расскажет. Обязательно расскажет то, что подведёт писателя к правильному заключению.