Он просто хотел счастья

Он просто хотел счастья. Хотел любви. Хотел возвращаться домой не в одиночестве, пить чай в компании, смотреть фильм вместе. Он просто хотел понять какого это любить и быть любимым. Хотел быть как все одноклассники, которые уже познали вкус любви. Он хотел, но от одного его желания мало что зависело. Времени на отношения совсем не было. А ещё у него точно не было партнёра, с которым можно было проводить время. А специально его искать Шэнь Цзю был совершенно не готов. Да и не хотелось свои первые отношения начинать с каким-то зверьём необразованным. Была и другая проблема. Шэнь Цзю плохо ладил с людьми, а они его сторонились. Он не знал в чём тут дело, но уж точно не в том, что он пытался нормально учиться и не позволял себе разговаривать с кем-то недостойным. Да, он отлично учился, но наверное это и стало причиной его переборчивости в людях. А потом в его жизни появился Он. Абсолютно безалаберный, невероятно тупой и просто ужасно громкий. Он столкнулся с Лю Цингэ на лестнице, когда спускался из медкабинета, ощущая себя выпотрашенным овощем. А тот обвинил его в бесчестном столкновении и попытке убийства, когда чуть не упал с лестницы. Неужели Шэнь Цзю был виноват, что этот идиот не смотрел куда прёт? Но тот же непробиваемый, как танк, даже говорить с ним не хотелось. А оправдываться Шэнь Цзю считал ниже собственного достоинства. Да и причин извиняться он не видел. Не один Лю Цингэ пострадал от столкновения. У Шэнь Цзю тоже оказалась боевая отметка, на пол спины, когда этот остолоп, вместо того, чтобы схватиться за протянутую руку, отолкнул Цзю на перила. С этого момента началась их тихая ненависть друг к другу. Если Шэнь Цзю появлялся в поле видимости этого ограниченного придурка, то постоянно слышал оскорбления и желчь в свой адрес. Не то чтобы он не мог ответить ему тем же, и отвечал. Но почему-то только его прозвали завистливой змеёй, а этот Лю Цингэ считался едва ли не завоевателем мира, потому что ненавидел Цзю. Конечно, не справедливо, но что Цзю мог поделать? Он не отвечал за чужое мнение. А мнение это росло и закреплялось. В маленьком городе сплетни растут в геометрической прогрессии. Поэтому к концу старшей школы его ненавидели буквально все одноклассники. И почему было решительно непонятно. Хотя не то чтобы Цзю собирался что-то менять. И, наверное, в таком темпе и продолжалась бы его школьная жизнь, если бы однажды вместо того, чтобы остаться смотреть как его недоброжелателя сбивает машина, он не ринулся за ним под колёса. В своё оправдание он мог только сказать, что никогда не желал смерти кому либо, а тем более Лю Цингэ. Да и вообще тело двигалось как-то само, на инстинктах. И просто в один момент машина свистит тормозами, а в другой он лежит на асфальте сверху к нему прижимается Лю Цингэ и стонет. — Ты придурка кусок, чего под колёса бросаешься? Жить надоело? — шипел Шэнь Цзю, прижимая голову своего злейшего врага к плечу, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Своё или Лю Цингэ, он не знал, наверное, оба. — Ты! — воскликнул парень, пытаясь подняться, но Шэнь Цзю только фыркнул на попытку и прижал того к себе сильнее. Он так испугался. И он просто не мог показать своё лицо этому невыносимому зверю. Тот бы не перемнул посмеяться над этим позже. — Ты спас меня? — удивление буквально сквозило на этом прекрасном лице. Стоп. Прекрасном? С какого… Ладно, Шэнь Цзю готов был признать, что лицо у этого идиота очень даже ничего. Но одно лицо не достижение, если бы тому самую малость мозгов побольше, Цзю бы и слова ему не сказал. Но лежать под ним прижатым к асфальту Шэню почему-то понравилось. Но в то же время он хотел себя прибить за это понравилось. Что с ним, чёрт возьми, происходит? — Вы в порядке? — к ним подбежал мужчина почтенного возраста. — Извините, ребята, я совсем не заметил вас. Мужчина помог подняться Лю Цингэ, а тот автоматически потянул за собой Шэнь Цзю. Тот даже не успел воспротивиться и огрызнуться. Просто так уж получилось, что теперь он стоял в крепких объятиях мужчины и хлопал глазами, стараясь даже не дышать. Какого хрена? — Парень, спасибо. Благодаря тебе я не сяду в тюрьму… — мужчина рассыпался в благодарностях, но дальше Шэнь Цзю не слушал. Ему не нужны были эти слова, или по крайней мере не от него. Да и не нравились ему такие крепкие объятия с мужиками. Это было малоприятно. Повезло мужчина оказлся очень понимающим и хлопнув последний раз по плечу, переключился на тираду для Лю Цингэ, так и оставшегося стоять столбом. Шэнь бы остался послушать, когда ругают Лю Цингэ можно слушать вечно. Но не остался. Ему было неловко. Теперь он понятия не имел как общаться с оказывается красивым Лю Цингэ. Не то чтобы их отношения в миг переменились бы, но Цзю показалось, что что-то в его сердце точно сломалось. Он поспешил домой. Всё равно спина болела и горела, так что радость от отчитывания Лю Цингэ как-то притуплялась.

***

Кто бы сказал Лю Цингэ, что он будет мяться под дверью чужой квартиры с полным пакетом фруктов, не решаясь даже постучать. Ему было стыдно показываться на глаза Шэнь Цзю после всех трёх лет ненависти итогом которых стало спасение жизни. Лю Цингэ бы на его месте прошёл мимо, а Шэнь Цзю не прошёл. И Лю Цингэ был рад, что не прошёл. Всё-таки никто не хотел умирать, и он не исключение. В тот момент он даже не понял, что засмотревшись в телефон шагнул на дорогу, а потом его резко дёрнуло назад с силой, которой можно было только позавидовать. Хотя Цингэ всегда был спортивным парнем, его семья держала небольшой тренажёрный зал. И этого было достаточно, чтобы Цингэ мог считаться маленьким господином из обеспеченной семьи в их провинции. И вот сейчас этот обеспеченный молодой человек неловко топтался перед дверью своего главного врага и не мог сделать шаг вперёд. — Чего ты так нервничаешь, Лю Цингэ? Это же всего лишь Шэнь Цзю, — тихо шепнул сам себе парень. На самом деле самовнушение не работало. Этот Шэнь Цзю поселился в его снах уже на какое-то время. И не сказать, что эти сны были такими уж ужасными. Ну кроме того, что просыпался от них Цингэ с мокрыми штанами и потом приходилось втайне от родителей стирать простынь. И это только больше злило. Это же Шэнь Цзю! Какого хрена Лю Цингэ во снах с ним не пререкался, а целовался? Он не знал в какой момент этот змеёныш перестал быть злейшим врагом Цингэ, но сам Лю огрызался с ним с завидной переодичностью, каждый раз снова и снова сильнее раздражаясь из-за того, что ему отвечали на дерзость дерзостью. Ну, да, с чего он взял, что его погладят по головке, когда практически вся школа с подачи Цингэ ненавидела Шэня. Лю всегда был популярен и стоило ему заикнуться, что его чуть не спихнул с лестницы какой-то змеёныш, многие, если не все встали на его сторону. А потом его спасли из-под колёс. Но Цингэ мог думать только о том, что руки Цзю такие мощные, а объятия такие крепкие. И только много мгновений спустя до Лю Цингэ дошёл весь смысл этих объятий. Дошёл отнюдь не самым положительным выводом. Он считал Цзю низким и бесчестным мудаком, пусть и выглядел тот как какой-нибудь принц с холодными зелёными глазами. А оказалось он сам был мудаком не меньше, а может даже и больше. Напрашивался очевидный вывод, что Лю Цингэ обязан пересмотреть свои слова и действия и извиниться. Вот только подбирать слова у него получалось не очень. Не был он мастером красноречия в отличие от Шэнь Цзю и понятия не имел, что говорить, когда, нет, если тот откроет дверь. — Какого чёрта тебе надо у меня дома? — прошепили позади Цингэ голосом разозлённой змеи. Лю Цингэ чуть едва не подпрыгнул на месте. Откуда он сзади? Лю думал, что он дома. Так он не дома? Цингэ чувствовал себя растерянным идиотом. И что ему ответить? Лю Цингэ только успел развернуться, как оказался поражён до глубины души. Шэнь Цзю был в шортах и майке. Самых обычных, не привычной школьной форме, а в уличной одежде. Он выглядел хорошо, нет, не то слово, невероятно изящно даже в самой обычной одежде. Лю Цингэ не мог оторвать глаз от тонких запястий, от открытых плеч, спустился взглядом по торсу к голым ногам и сглотнул. Сегодня ночью похоже снова придётся устраивать масштабную стирку. И, кажется, что-то такое было написанно на лице Цингэ, потому что Цзю выразительно изогнул свою дурацкую привлекательную бровь. — Что, потерял дар речи? Дай пройти, проход закрываешь, — прошипел Шэнь Цзю, толкая Цингэ плечом. Он даже не успел среагировать. Но прикосновение заставило обоих резко отпрянуть друг от друга. Между телами пробежал разряд тока, сбивающий с рациональных мыслей. С любых мыслей, на самом деле. — Я пришёл извиниться, — буркнул Цингэ, взглянув прямо в подозрительные зелёные глаза. Ему не поверили. Что, в принципе, логично, он раньше слова нормального не сказал Шэнь Цзю, даже не здоровался с ним, сразу демонстрировал отвращение и неприязнь. Впрочем, это были взаимные демонстрации. — Зайдёшь? — предложил Шэнь Цзю, тяжело вздохнув. Кажется, это было самое дружелюбное, что говорил когда либо зме… Шэнь Цзю. Надо бы привыкнуть обращаться к нему по имени хотя бы в пределах своей головы. — Ты живёшь один? — Лю Цингэ протопал до кухни вслед за хозяином. Обувь стояла только подростковая, чашка на кухне была одна, вторую Цзю достал из коробки. Вывод напрашивался сам. — Где твои родители? — Ты пришёл извиняться? Приступай, — недовольно дернул плечом Шэнь Цзю, поставив перед Цингэ чашку с горячим чаем. А Лю Цингэ не знал с чего начать. И что вообще говорить? Он попытался завести нейтральный разговор, но его проигнорировали. Значит придётся извиняться. — Кажется, я неправильно понял тебя с самого начала. Мне очень жаль. — Как многословно. Хотя, учитывая твои навыки ораторского мастерства, я удивлен, что ты вообще способен составить целых два нормальных предложения, — фыркнул Шэнь Цзю. Это был неприятный камушек в огород Лю Цингэ, но он только стоически поджал губы. Это была правда. — Но почему ты не сказал мне? — А ты бы мне поверил? — Я… — он закрыл рот, не произнеся ни звука. Лю Цингэ понял, что нет, не поверил бы. Каким же он был высокомерным индюком. — Кажется, я сам себе внушил какой-то образ в голове, а ты просто ему соответсвовал. Прости, Шэнь Цзю. Тот дёрнулся от собственного имени как от удара, видимо не привыкнув, что его кто-то может так позвать. Лю Цингэ решил, что ему жизненно необходимо узнать больше об этом Шэне. А ещё он очень хотел звать того по имени. Это было приятно. — Ладно, Лю Цингэ, вали давай к себе домой, мне ещё уроки делать. Цингэ поднял взгляд, но Цзю на него не смотрел, смотрел куда-то в сторону и жевал губу с лёгкой улыбкой. И Цингэ так и завис. Сердце пропустило удар и ускорилось до скорости звука. Ладони вспотели, а губы пересохли. И всё это от одной улыбки. Он умеет улыбаться? Чёрт, ну конечно умеет, у него просто повода не было делать это рядом с Лю Цингэ. — Шэнь Цзю, я ещё прийду. Впустишь меня? — в своё сердце, хотелось сказать Цингэ, но он вовремя сдержался. Он уже всё решил для себя. Он попробует добиться, чтобы этот змеёныш превратился в прекрасного принца, хотя бы при Цингэ. Он хочет видеть его улыбку. Всегда.

***

Ожидал ли Шэнь Цзю, что его жизнь измениться кардинально? Нет, совсем не ожидал. Но у него появился… друг? Не сказать, что Лю Цингэ вписывался в представление друзей. Он просто таскался за Шэнь Цзю везде, провожал его домой, и Цзю не мог его не пустить и не угостить чаем. Лю Цингэ приходил к нему даже на выходных, таская разные вкусности для Шэнь Цзю. В какой-то момент, Шэнь Цзю предложил посмотреть фильм, а Лю Цингэ взял и согласился. А потом они просто уснули вместе на диване. Это было очень непривычно, но Шэнь Цзю нравилось. Он бы не сказал, что его мечта про отношения осуществилась, но они были очень близки. А проснулся Цзю в крепких объятиях. В ногу ему упиралось чужое достоинство. Он старался не шевелится. Но у него плохо получалось. А потом Цингэ простонал что-то на ухо. И Цзю уже не был уверен, что утренний стояк остался в одиночестве и к нему не присоединился стояк самого Цзю. И через секунду на него уже пялились потрясающие изучающие глаза. Всё утро прошло в полной неловкости. Шэнь Цзю просто не знал куда деться в собственной же квартире. А этот придурок совершенно не помогал, не прекращая глазеть. В какой момент он полез к Цзю с поцелуем, кажется, не понял ни один из них. Но Шэнь Цзю быстро взвесив все «за» и «против», понял, что Лю Цингэ не худший вариант для попытки в любовь. Если совсем честно, то даже лучший. И самое главное, он начал нравится самому Цзю.