Ненависть в тени прошлого

      Когда звучит вопрос о любимом цвете, большинство называет условный красный из соображений «ну, он красивый». Таких людей Джинпачи с лёгкостью назвал бы идиотами. Ибо в любимых вещах должен быть смысл.       Эго мало что нравится кроме футбола. О чём-то другом он особо и не думает. Однако сегодня днём Анри застала его врасплох таким детским вопросом. «Какой цвет вам нравится?» — звенел в ушах голос девушки.       В ответ на это заточенный на грубости язык отчеканил: «Ты идиотка?» Но что-то цепкое было в её словах.       Чужой интерес вклинился в голову и перерос в собственный. Сознание инертно металось от образа к образу, ища ответ. Эго долго мог бы блуждать по собственным мыслям, но тут же его пронзил импульс.       Словно наяву, перед ним всплыл давно минувший эпизод. Как старый театр, где никто не верит в правдоподобность истлевших декораций. И только подпитываемые ностальгией эмоции смогли не утратить качество.       Обрывки вспыхивали и покидали разум вновь: гремящие трибуны, возгласы товарищей, металлический вкус кубка и вера, что весь мир в твоих руках. Ничто не могло омрачить картину.       Вот только себя не обманешь. Вслед за всем последовала горечь. Истлел зал и болельщики превратились в пыль. Актёры утратили страсть и товарищи ушли без следа. Золото стало ржавчиной и рассыпалось прямо в руках.       Лишь один элемент не утратил вид. Нетронутым остался образ юноши, спустя годы ставшего культовой фигурой в мире футбола. Ноэль Ноа. Человек, что смог абсолютно всё. Эталон гениальности и неумолимого упорства. Тот, кто вынудил с позором перелистнуть страницу своей жизни и начать всё сначала.       Чистый лист. Белый лист.       Эго даже не заметил, как тяжело вдруг стало дышать. Отвращение сдавливало изнутри. В то же время искала выход наружу ненависть. С трудом удалось совладать с собой, не швырнув вещи, что были под рукой.       Но глубокий вдох, и точно как благословение, голова охлодела. Радует, что в кофе не пришлось добавлять валерьянку (или градусы).       Спустя короткое время Джинпачи объявил: «Белый. Белый – мой любимый цвет». Анри, склонившаяся над бумагами, даже не решилась повернуться. Теперь в ступоре пребывала она, не ожидавшая продолжения того диалога.       Анри удалось выдавить из себя робкое «М-м, понятно», скривив лицо в такой мине, которая очень красноречиво говорила: «Ну ты и чудила, Эго». Она бы ни за что не сказала это вслух, а жаль. Подобные слова всегда так и норовили вырваться в отместку за все сказанные грубости.

***

      За спиной раздался звук открывающейся двери. Эго никак не отреагировал.       — Время пролетело так быстро… Осталась всего неделя, — с досадой протянула Анри. Менеджер планировала передохнуть на время «каникул», но обязанности раздавили все планы. В этом отношении она — пожалуй, единственный человек, страдающий от успеха «Блю Лок».       — Быстро? Совсем наоборот, — Джинпачи, наконец, повернулся к собеседнице. — Анри, ближе к делу. Что было на собрании ЯФС?       — Точно! У меня хорошая новость, — она просияла. Вернулся привычный энтузиазм. Менеджер была в нетерпении вылить на Эго поток слов. Анри лёгким шагом приблизилась к Джинпачи, и тот приподнял бровь. — Помните, что изначально ассоциация хотела пригласить ту средненькую команду из Германии? Оказывается, теперь мы ждём кое-кого покруче, — Анри сделала паузу. — Сам Bastard Munchen! Живая легенда приедет в стены «Блю Лок»! Ноэль Ноа собственной персоной!       Эго затянул с ответом. На лице не читалось ни одной эмоции. Лишь стучавшие по столу подушечки пальцев разрывали тишину.       — Прекрасно, — выдохнул Эго.       И то ли Анри показалось, то ли его голос правда звучал неуверенно. Словно подрагивал в ритме стучащих пальцев.