Компания

      Когда Джоуи проходил военкомат, он жутко наделся на то, что будет не годен: отвратительное зрение, небольшие проблемы с сердцем, слабая реакция, но все пошло полностью на перекосяк — он годен, но распределили его на разборку бумажек и всяких писем. Уже хорошо. Плохо только, что он был распределен работать не в своей стране, а в пустынном Ираке, с небольшой компанией мужчин под предводительством некой Рейчел Кинг. Одна женщина, ещё и главнокомандующая, была словно куском мяса для остальных ребят, но только завидев эту стойкую женщину, сразу стало понятно — просто так ты к ней под юбку не залезешь. Она здесь чтобы работать, и справляется она с этим точно и идеально.       Только всем, чем мог заняться Джоуи — разбирательство бумаг. Это скучное дело, хотя он не жалуется: быть застреленным иракскими солдатами не входило в его планы. А ещё в его планы не входил Нейтан Мервин. Хотя он и был придурковатым типом, зато смелым и весёлым, только не каждый мог оценить его говно-шутки, от которых даже шестилетке было не смешно. Но Джоуи почти что валялся по полу от них, так что Мёрв, — как его в скором времени начал называть Джоуи, — быстро запреметил этого ценителя искусств.       И, на удивление, они отлично сработались. Джоуи и Мервин как будто были старыми знакомыми — ботаном и тем самым школьным задирой, который у каждого очкастого просил списать домашку. И все бы ничего, если бы Джоуи не начал испытывать не просто дружеские чувства к своему знакомому всего за несколько недель. Он был натурой эмпатичной, простой до глубины души, а ещё очень влюбчивый. Все, кто проявлял к нему хорошее внимание, чувствовал ту же энергию, производил приятное впечатление в конечном итоге становился или иногда становилась объектом внимания Хосе. Он пытался продолжить отношения в виде дружбы, скрывал свои влюбленные взгляды, но каждый раз чувствовал себя отвратительно, что приводило к разрыву вообще каких-либо отношений.       Но здесь, в замкнутом пространстве без возможности игнорирования, так сделать было невозможно. Ну и из-за самого Мервина, конечно — с его напористостью и некоторой грубостью не могла справиться даже Рейчел, пытающаяся закрыть ему рот каждый раз, когда он его открывал. А потом случилось то, что случилось. Слишком суеверный Джоуи, возможно, будет винить Мерва в том, что он тогда обернулся на вертушку, а потом произошло землетрясение и столкновение с отвратительными монстрами.       В какой-то момент все, да и он сам про себя, думали, что он умер, потому что с такими ранениями, как у него, не выживают, но это можно считать чистым везением. В момент некоторой потери сознания он продолжал перевязывать кровоточащие раны, запихивая в них бинты. Гомес хотя и боялся любых ситуаций, в которых можно было получить ранение, все равно старался узнать о первой помощи гораздо больше, чем могли ему дать. По ночам сидел и сшивал куски ткани специальными иголками, понимая, что когда-нибудь все это пригодится. И не ошибся. Антибиотик, бинты, антисептик — все при нем, внутри рюкзака с боеприпасами. Он совсем один, отбитый от остальной группы. Подниматься самостоятельно — больно и трудно, голова все ещё кружится от столькой потери крови, но закрыть глаза значило навечно уснуть в этих темных пещерах.       Выход только один — прямой путь в единственный незаваленный проход; с его-то ранами это единственный вариант.       Нужно вести себя предельно тихо, кроме своих есть возможность встретить и иракских солдат, отголоски голосов которых раздавались эхом от стен пещеры. Но не только они были обитателями этих мест. На одно существо Джоуи напоролся совсем случайно, а точнее, на момент, при котором он смог достаточно точно рассмотреть двухметровую тварь с крыльями. Если бы не сильная потеря крови, обезболивающее, которое он вколол в какой-то из бредовых моментов, то точно бы начал бежать со всех ног подальше от эпицентра, но от этого вряд ли есть возможность убежать: глаз нет, так что можно смело относить их к тем, кто передвигался с помощью эхолокации, а это значит, что у них хорошо развит слух, может быть, и нюх. И пока нечто древнее высасывало кровь или что бы то ни было из вражеского солдата, Джоуи продолжал стоять, наблюдая за происходящим. У подобия на вампира были тонкие лапы, но нельзя было точно сказать, насколько они слабые. Любая лошадь могла своими копытами оттолкнуть так, что встать бы уже не смог, хотя голень у них тоже не жилистая. Джоуи не понаслышке об этом знает, сам часто видел такие ситуации, и те, при которых первую помощь не успевали оказать. Только прекратив обедать своей словленной добычей, тварь направилась через щель в стене к новому звуку, который обычный человек не мог услышать на дальних расстояниях.       Джоуи самостоятельно прибьет Мервина, если тот все ещё жив. Но сначала он выскажет все, что о нем думает, начиная с шуток и заканчивая ударами по мягкому месту. Хосе не против: когда-то это было странно, потому что такое внимание от Нейтана уделялось только ему, но сейчас это, конечно, чувствовалось как привилегия. Вместе с этим «удовольсвием» он чувствовал и неловкость: наводить справки на капрала было странно, узнать, что у него есть жена и мелкая дочурка было ещё хуже, всех подробностей не знал никто, а спрашивать у самого Мерва не хотелось: после этого могли пойти ещё более пидорские шутки, от которых Джоуи стало бы гадко. На каком основании многие не принимали в общество людей, которые просто любили людей своего пола? Да, есть некоторые отбитые, но есть и простые, как он. Но судьба та ещё сука...       Идти пришлось долго, может быть несколько минут, а может быть несколько часов. Пару раз он высматривал знакомые части экипировки где-то в глубинках коридоров, но потом стремительно их терял. Время здесь ощущалось как-то по другому. То оно стремительно набирало обороты и незаметно проходили часы, то, в какой-то момент, время будто останавливалось. Особенно в тот момент, когда Джоуи смог найти лаз на другую сторону через огромный обрыв, где и находилось большинство солдат. Проходя мимо трона с изображением Нарам-Сина, и его иссохшим телом без головы, Джоуи чувствовал все это величие и ценность. Он не историк, но любитель рассказов о древних цивилизациях, дома чуть ли не целый шкаф отделен мифологии и как раз истории из разных стран. Но о том, где он сейчас находится, не расскажут ни в каких школьных учебниках: целая история сокрыта под огромным слоем земли, и которой суждено быть погребенной навеки...       Похоже, что это место серьезно оккупировали. Где-то работает генератор, к четырем сторонам ведут провода от камер, чтобы, в случае опасности, был шанс побега без вреда для своего здоровья. В одном месте Джоуи заметил растяжку — слишком заметную для человека, но для твари будет иголкой в стоге сена. Если это не его «петушатник», как их называла Рейчел, то тогда он все ещё в опасности, хотя вряд ли иракские солдаты додумались до такого: только и умеют, что стрелять, наплевав на своих же. Продвигаясь дальше, откуда чувствовалась прохлада и сквозняк, Джоуи наконец напоролся на людей, правда не своих, а тех, кто точно знал, где находятся его американцы, ещё и услужливо говорящие на английском. Хотя, если бы они балаболили на своей арабском, Хосе все равно выцепил бы парочку важных слов из разговора, как например — «захватить» или «убить», и точно слово «засада». Что ж. Это ситуация порядком действовала на нервы, с одной стороны монстрятня, а с другой люди, попавшие в похожую ситуацию, но не желающие действовать сообща. В этот момент цепочка убийств закончится пока на Джоуи, который медленно решил продвигаться по следам иракцев.       Одного, пожалуй, самого безобидного, который с желанием предлагал своему главнокомандующему свернуть операцию «долбоебизма» в трубочку и засунуть себе в жопу, можно было сильно к стенке не гнать, если Джоуи сможет обезвредить одного, то второй вряд ли станет сопротивляться в патовой ситуации. Главное, не проворонить момент, который пожалуй, можно посчитать за сейчас. С простреленной ногой и боком было странно и неожиданно передвигаться довольно тихо, но это скорее заслуга самого Хосе, который чуть ли не с самого детства практиковался в походке в стиле ниндзя; теперь многие на территории дворца Саддама Хусейна ссали кипятком, когда внезапно из-за угла появлялась бесшумная туша Джоуи. Пока один не видит, можно приступить ко второму, который решил нацелиться на никого иного, как на Мервина.       Джоуи переживал за всех, но то, что это мизерное подобие человека решило нацелиться на Мервина, спеца, блять, по технике, который мог связаться хоть с самим президентом, уже слишком.       — Дернешся, сука, и пристрелю на месте, — дуло автомата Джоуи давит в затылок скрывшегося за столбом иракца. — Пальцы, блять, убери с курка, я тебе серьезно говорю.       Хосе «Джоуи» Гомес не был тем человеком, который любил насилие, он рос с двумя сестрами, которые окружали его любовью, магкостью и заботой, так что он оружие в руках до военкомата не видел, но если дело доходило до близких, то он превращался в настоящего солдата, действующего по собственной стратегии. Почему-то многие говорили ему, что он являлся темной лошадкой, но сам отказывался в это верить, кто же знал, что его голос сейчас звучал настолько серьезно и страшно, что даже американские солдаты, разобравшись со своим радио, отвлеклись от гула из ущелья, направив свой взор к выходу.       Думать никому, правда, слишком долго нельзя было, все, только увидев Джоуи, держащего одного из иракцев на прицеле, сразу же направились к тому месту. Джоуи даже не заметил, как и на него второй солдат направил пистолет, но не решался стрелять. Всё-таки он на их стороне.       — Джоуи! — кричала Рейчел, но парень даже не обратил на нее внимания, следя за каждым движением, как там того звали... Дара?       — Милочка, нам вместо крепких обнимашек надо пулей валить отсюда, пока нечто не сожрало нас с потрохами, — в своей манере горит Мервин, и Джоуи приходит в себя. Он жив, поганая пуля не вылетела из чужого оружия — можно не переживать.       — Нам всем надо работать вместе, — подаёт голос тот из иракских солдат, решивший опустить свое оружие, и вместо этого поднять руки вверх в знак капитуляции. — Что ж, я согласен с Салимом, — говорит Джейсон, который похоже знал больше, чем все вместе взятые. Но времени выяснять отношения не было. Пришлось всем, даже ненавистному всем Дару, ретироваться из одной комнаты и направиться в другую.       А там все было гораздо хуже. Снова эти твари, ещё одна, но уже человекоподобная, решившая швырнуть Ника в стену на добрых полтора метра вверх. Джейсона вообще утащили куда-то вглубь пещер, Дар скоропостижно был сожран, а остальная компания снова разделилась на группы из двух-трёх человек. Джоуи и не заметил, что наконец-то остался в тишине и на едине со своими мыслям, точнее, почти:       — Я думал, что ты умер, — послышался голос где-то на уровне пола. Там Мервин решил отсидеться после долгой бомбежки вампиров. — А здорового наша командир обстреляла их из столетнего пулемета.       — Ага... — лаконично, но тихо, отвечает Джоуи, у которого голова становится кругом. Боже мой, насколько Мервина поматало: весь в крови и определенно собственной, сам еле ходит, но продолжает все так же шутить в самый не подходящий момент.       — Ты чё слезу пустил? — Мервин поднимается со своего места, подходя к Джоуи, который, ещё секунда, свалится с ног.       — Просто... Я скучал. Он походит ближе и крепко обнимает капрала. Чувствует запах крови, пота, но так же и собственный его запах, а может быть это запах одеколона, в котором Мервин почти что моется каждый день. А Мервин не останавливает, хотя смазливые чувства ему чужды, он всегда поддерживает в этом Джоуи, кажется, что кому-нибудь другому он бы не позволил так сопливиться в плечо.       — Что ты сейчас сказал? — переспросил Мервин Джоуи, пропустив момент того, как младший что-то пропямлил.       — Говорю: плевать, как ответишь, но я люблю тебя, — Джоуи, как и Мервин, сначала стоит молча, но потом продолжает свои мысли: — Знаю, что у тебя есть жена и дочь, но сейчас просто по хуй, я слишком много раз за день был на волосок от смерти, не хочу терять шанс признания, — он сглатывает неприятный ком в горле, от которого завпершило, затем откашивается, но снова говорит: — Люблю почти с самой нашей первой встречи. Твои шутки — блять, в жизни ничего смешнее не слышал, с тобой хоть на край света, а что остальные скажут — как-то наплевать. Это вроде все, что я хотел сказать...       Что уж ответить, Мервин все ещё в ступоре от этого длинного монолога. Молчит он слишком долго и Джоуи уже начинает расценивать это как отказ, или слишком быстрый поток информации, который недалекий мозг Мервина не успевает переварить, но и другие мысли закрадываются у Хосе в голове: Нейтан думает как бы больнее подстебнуть его, увельнув от ответа и переведя всю ситуацию в шутку. Но Мервин делает все совершенно противоположное:       Удерживает голову Джоуи на месте и неприятно впечатывается своими губами в чужие, что становится слышен стук зубов друг о друга. Этот поцелуй нельзя назвать нежным, скорее напористым, но полный чувств, таких как: страх, гнев, сомнения и надежда. Джоуи хочет остановиться первым, потому что он слишком устал, но Мервин продолжает, у него попросту дыхалки больше, но, почувствовав отторжение, остановился.       — А ты думал, почему я только с тобой время свое провожу? И за жопу трогаю. Мои чувства взаимы, дурик. Такое простое, но теперь любимое обзывательство, которое будет ассоциироваться у Джоуи с их первым поцелуем ещё очень долго. У него есть ещё уйму вопросов, но пока он решил приберечь их на момент, когда они выберутся, и он сможет задать их в более спокойной обстановке, нежели сейчас. А сейчас пора искать выход из этого подземного ада.