Clingy When Contagious

Воздух в комнате для практики был густым от жары, а ровный рокот басов отдавался от стен в такт синхронным движениям участников. На их коже блестел пот, дыхание переходило в быстрые, размеренные выдохи, когда они выполняли очередной прогон своей хореографии. Сонхва привык к изнеможению, которое приходило с репетициями — в каком-то смысле это почти успокаивало. Особенно сегодня. Он с нетерпением ждал этого, желая избавиться от последних следов болезни и вернуться к повседневности. Но что-то было не так. Ему потребовалось ещё несколько ударов музыки, чтобы точно определить причину. Юнхо испытывал трудности. Обычно Юнхо преуспевал на репетициях. Будучи одним из ведущих танцоров, он был первым, кто оттачивал каждое движение до совершенства, объясняя остальным особо сложные переходы с присущим ему непринужденным шармом. Он был из тех людей, которые могли часами выкладываться на полную и при этом у них оставались силы валять дурака в перерывах между прогонами, вовлекая других в водоворот своей безграничной энергии. Но сегодня Юнхо был тихим — слишком тихим. Он всё ещё старался, но в том, как он двигался, было что-то вялое — движения его ног совсем немного замедлились, его привычная точность притупилась по краям. Широкие плечи, обычно уверенно поднятые, слегка опускались при каждом шаге. Ещё более тревожным было то, что он почти не разговаривал, не высказывая ни единого из своих уже знакомых игривых замечаний или слов ободрения. Сонхва нахмурился, его собственные движения на долю секунды стали нерешительными. Ещё утром Юнхо был в порядке, разве нет? Немного сонный, конечно, но больше ничего такого. Но теперь, когда он присмотрелся повнимательнее, он увидел бледность под блестящим от пота лицом Юнхо, то, как его губы были сосредоточенно сжаты, словно он заставлял себя не отставать. — Хорошо, перерыв пять минут, — наконец объявил их хореограф, хлопнув в ладоши. Напряжение в комнате ослабло, когда остальные мемберы торопливо заняли расслабленные позиции — Уён плюхнулся на пол с драматичным стоном, Чонхо залпом выпил половину своей бутылки с водой. Юнхо, однако, не сдвинулся с места. Сонхва нахмурился ещё сильнее. Вместо того, чтобы направиться к своей сумке или как-то размять затёкшие конечности, Юнхо просто стоял там, с руками, свисающими вдоль бедер, глубоко дыша, как будто пытался успокоиться. Этого было достаточно для Сонхва, чтобы преодолеть собственную усталость и подойти. — Возьми, — он сунул Юнхо в руки бутылку с водой, которую прихватил из своей сумки. Юнхо моргнул, смотря на него, на мгновение выглядя ошеломлённым, прежде, чем нерешительно взять её. — Спасибо, хён, — пробормотал он скрипучим голосом, откручивая крышку. Сонхва скрестил руки на груди. — Ты в порядке? Юнхо издал тихий хриплый смешок, прежде чем сделать глоток воды. — Да, просто устал. Это был простой ответ. Но Сонхва не купился на него ни на секунду. — Юнхо, — в его голосе прозвучал тот самый твёрдый тон, который не оставлял места для споров. Юнхо слегка поморщился, отводя взгляд, как провинившийся ребенок, которого поймали за чем-то, что он не должен был делать. — Я в порядке, — снова попытался он. — Ага, — Сонхва не унимался, вглядываясь в лицо Юнхо. Его кожа была слишком бледной, а румянец от напряжения чересчур ярким. Сонхва знал этот взгляд. Он видел его в зеркале всего несколько дней назад, когда был болен тем же, что, как он начинал подозревать, сейчас было у Юнхо. — Юнхо, — вздохнул он, понизив голос, чтобы остальные не услышали, — Ты заболел? Юнхо колебался. Это был единственный ответ, который требовался Сонхва. — Я в порядке, — настаивал Юнхо, но его голос дрогнул ровно настолько, чтобы стало очевидно, что он не в порядке. Сонхва провёл рукой по его влажным от пота волосам, подавляя желание приласкать его прямо здесь и сейчас. Юнхо, конечно, был упрям, но если он не ошибался, и у Юнхо действительно было то же самое, что совсем недавно успел пережить Сонхва… то это будет очень долгий день. — Ты ел сегодня утром? — вместо этого спросил Сонхва, пробуя другой подход. Юнхо снова колебался, переминаясь с ноги на ногу. — Юнхо. — Я пил кофе, — наконец признался Юнхо застенчивым голосом. Сонхва на мгновение прикрыл глаза, глубоко вдыхая через нос. — Кофе не считается за завтрак. Юнхо криво улыбнулся ему, как будто это могло как-то отвлечь Сонхва. — Считается, если выпить много. Сонхва не посчитал это забавным. — Тебе нужно присесть, — сказал он, хватая Юнхо за запястье, до того, как тот успеет возразить. Его кожа была тёплой. Слишком тёплой. Не совсем горячей, но достаточно тёплой, чтобы желудок Сонхва скрутило от беспокойства. — Я в порядке, — снова предпринял попытку Юнхо, но его голосу не хватало убедительности, и теперь, когда Сонхва был так близко, он мог видеть, как опустились его веки, как слегка покачнулось его тело, как будто он едва держался на ногах. Сонхва не спорил. Он просто усилил хватку и потянул Юнхо в угол комнаты, усаживая его на пол, несмотря на его слабые протесты. Юнхо вздохнул, провёл рукой по лицу, чтобы потом откинуться головой к стене. — Выпей воды, — приказал Сонхва. Юнхо выпил. — Помедленей, — добавил Сонхва, когда Юнхо выпил почти половину бутылки сразу. Юнхо слегка усмехнулся, приоткрыв глаза. — Ты любишь командовать. — А ты болен. — Это не так. Сонхва просто взглянул на него. Юнхо фыркнул, его плечи немного опустились, когда он сделал ещё один, более медленный глоток воды. — Ты хуже, чем моя мама. — Да, что ж, я уверен, твоя мама была бы мне благодарна. Кто-то должен позаботиться о тебе, если ты не собираешься делать это сам. Что-то промелькнуло на лице Юнхо при этих словах, слишком быстро, чтобы Сонхва успел это уловить. Прежде, чем он смог спросить об этом, их хореограф приказал им вернуться на позиции. Сонхва не дал себе возможности передумать. Он встал и повернулся к их хореографу, а после произнес: — Юнхо заболел. Ему нужно домой. Слова пронзили комнату, как нож. Все головы в комнате повернулись в их сторону, и Юнхо заметно напрягся рядом с ним. — Домой? — Уён, растянувшийся по полу, тут же сел. Сан, до этого разминающий мышцы, повернулся к ним с озабоченным выражением лица. Они были айдолами. Они работали на износ — именно так все и было. Итак, Сонхва, сообщив о необходимости Юнхо пойти домой и пропустить тренировку, дал всем понять, в каком состоянии он был. Минги подошел на шаг ближе. — Что случилось, Юнхо? — Подожди, Минги, — поднял руку Сонхва, — Не подходи слишком близко. Я думаю, у него то же, что было у меня, и ты правда не хочешь тоже заразиться этим. Хонджун, до этих пор спокойно наблюдавший за происходящим, вздохнул. — Ты правда выглядишь не очень хорошо, Ю-ю. Давай я позвоню нашему менеджеру, чтобы он отвёз тебя обратно в общежитие. Юнхо издал невнятный звук протеста, но в лучшем случае слабый. Одно лишь это сказало Сонхва, насколько ужасно он, должно быть, себя чувствует — если он был слишком болен, чтобы спорить о пропущенной тренировке, с ним определенно было не все в порядке. — Кто-нибудь должен пойти с ним? — спросил Минги, взглянув на Ёсана. Сонхва покачал головой раньше, чем Ёсан успел ответить. — Я пойду. Вряд ли из-за него я заболею снова, — затем он повернулся к Ёсану и добавил, — Это не должно продлиться больше дня или двух, но тебе, вероятно, лучше не появляться в общежитии, пока Юнхо полностью не выздоровеет. Ты можешь остаться в моей комнате на это время, чтобы тебе не досталось. Ёсан застопорился. — Но, хён, разве я могу остаться в твоей комнате, если ты тоже болел? Сонхва даже не успел ответить, когда Сан показательно фыркнул. — Я тебя умоляю, наша комната была продезинфицирована через несколько секунд после того, как Сонхва почувствовал, что остатки вируса покидают его тело. Минги рассмеялся. — Без шуток. Кажется, я видел, как он дезинфицировал воздух. Сонхва закатил глаза. — И только поэтому никто из вас не заболел. Не благодарите, — затем, повернувшись обратно к Ёсану, он ободряюще кивнул, — Всё будет в порядке, я обещаю. Хонджун, только закончивший звонить, поднял глаза. — Менеджер уже в пути. Вам двоим пора спускаться. Береги себя, Юнхо. С этими словами Сонхва присел, чтобы помочь Юнхо подняться на ноги, и обнял его вокруг пояса, поддерживая, пока они выходили из репетиционного зала. К тому времени, как они вернулись в общежитие, Юнхо уже еле стоял на ногах. В тот момент, когда Сонхва повёл его через квартиру в спальню, его плечи поникли, и он медленно выдохнул, как будто, наконец, позволил себе признать, насколько отвратительно он себя чувствовал. — Ладно, сразу в постель, — проинструктировал Сонхва. Юнхо издал ещё один тихий возмущённый звук, но не сопротивлялся, когда Сонхва помог ему сесть на край кровати и слегка толкнул в грудь, чтобы тот лег. Затем Сонхва потянулся за одеялом в ногах и натянул его, подоткнув под подбородком Юнхо. Юнхо и так выглядел довольно плохо в комнате для практики, но сейчас ему, очевидно, было ещё хуже. И, насколько Сонхва мог вспомнить, его собственная болезнь проявилась стремительно и быстро. Если это было чем-то схожим с тем, что он перенёс, у Юнхо, вероятно, совсем скоро подскочит температура, и Сонхва хотел попытаться опередить это. — Я схожу принесу тебе лекарство и чай, — мягко сказал он, но до того, как он успел сделать хоть шаг от кровати, тёплая рука слабо обвилась вокруг его левого запястья. Сонхва моргнул, опустил взгляд и обнаружил, что Юнхо смотрит на него из-под полуприкрытых век. — Не уходи, — сбивчиво сказал Юнхо. Его голос был едва громче шёпота, — Мне нравится, что ты здесь, со мной. Сонхва обессилено хохотнул, протягивая свободную руку, чтобы пощупать лоб Юнхо. У него ещё не поднялась температура, но то, как он говорил — вяло и рассеянно, слова вылетали без раздумий, — дало Сонхва понять, что да, ему становится хуже. Стремительно и быстро. Сонхва сглотнул, мягко отводя руку Юнхо от себя. — Я сейчас вернусь, — пообещал он, убирая назад несколько прядей волос Юнхо. Юнхо издал приглушённый довольный возглас, его тело полностью расслабилось под прикосновением Сонхва. Ресницы затрепетали, губы слегка приоткрылись, а дыхание уже замедлилось. Сонхва завис всего на секунду, борясь с желанием оставлять Юнхо одного, но он знал, что ему нужно дать Юнхо какое-нибудь лекарство, прежде, чем начнётся самое худшее. — Я быстро, — прошептал он, отходя. Когда он направлялся на кухню, его движения были спешными, но аккуратными. Он поставил чайник для чая, достал лекарство, которое понадобится Юнхо, и приготовил влажное полотенце на случай, если позже у него поднимется температура. Как только он расставил всё на подносе, его внимание привлёк стук во входную дверь. Он открыл дверь, чтобы обнаружить аккуратно упакованный пакет еды навынос, которую он заказал по дороге обратно в общежитие. Он вновь вернулся на кухню и поставил на поднос небольшие посудины с едой прямо рядом с лекарствами, бутылкой воды, электролитным напитком и коробкой салфеток. Тихо, удовлетворённо вздохнув, он направился обратно в комнату Юнхо, осторожно балансируя с подносом в руках, когда приоткрывал дверь. Юнхо пошевелился при звуке, разомкнув глаза, когда Сонхва устроился на кровати рядом с ним. Он попытался сесть, его движения были вымотанными и уставшими, но Сонхва быстро положил руку ему на плечо. — Полегче, — поторопился сказать Сонхва, помогая ему устроиться поудобнее на подушках. Он подвинул поднос поближе, позволяя Юнхо оценить еду перед ним. — Я не знал, какое у тебя будет настроение, поэтому подготовил для тебя несколько вариантов, — сказал Сонхва, — Чук, самгетанг, кимчхиччигэ. Я даже принёс тебе соондубу на случай, если ты любишь что-нибудь острое, когда болеешь, но если нет, я могу съесть это. Или, если ничего из этого не звучит аппетитно, я могу оставить это на потом и заказать тебе что-нибудь другое. Я просто хочу убедиться, что ты съешь что-нибудь, чтобы не принимать лекарство на пустой желудок. Юнхо сморгнул сонливость, глядя на него, выражение его лица было мягким и расфокусированным. Его глаза были стеклянными, но в их уголках появились лёгкие морщинки, губы растянулись в медленной, едва заметной улыбке. — Спасибо, хён, — сказал Юнхо, потянувшись за чуком и попробовав немного. Губы Сонхва чуть приподнялись, он был рад видеть, что у Юнхо появился хотя бы небольшой аппетит. — Хорошо, — тихо сказал он, снова вставая с кровати, — Я пойду приготовлю тебе чай, а когда вернусь, ты примешь лекарство, хорошо? Потом можешь закончить есть, и я хочу, чтобы ты попытался немного поспать. Что думаешь? Юнхо ничего не сказал, только легко кивнул, продолжая есть. Сонхва сидел рядом ещё какое-то время, просто понаблюдая за тем, как Юнхо ест, а потом отошёл приготовить ему чай. К тому моменту, когда он вернулся, Юнхо уже съел достаточно, чтобы оставить Сонхва довольным, и принял лекарство без каких-либо возражений. Не прошло и десяти минут, как сон снова начал одолевать его. Тело Юнхо ещё больше растеклось по матрацу, морщины усталости разгладились, когда его дыхание выровнялось. Сонхва наклонился вперед, снова поправляя на нём одеяло, и Юнхо разморённо вздохнул. — Ты такой красивый, — промямлил он хриплым ото сна голосом, — Ты знаешь это? Сонхва тихонько посмеялся. — А ты действительно болен. Ты знаешь это? Прежде, чем Юнхо успел ответить на это, Сонхва наклонился и нежно поцеловал его в лоб. Это был странный жест — он не часто делал подобное и определенно не по отношению к Юнхо. Но это ощущалось правильным. Хотя бы потому, что короткий контакт с кожей Юнхо убедил Сонхва в том, что температура пока не поднялась выше. И, может быть, но всего лишь может быть, он сделал это ещё и потому, что Юнхо выглядел таким мягким, теплым и сонным под одеялом. Губы Юнхо едва заметно скривились в сонной улыбке, но он даже не открыл глаз. Сонхва бесшумно выдохнул, снова натягивая на него одеяло. — Я позволю тебе поспать, — негромко сказал он, — Я возьму с собой телефон, просто напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится. Юнхо промычал в ответ, слегка поёрзал, как будто устраиваясь поудобнее. Но протянул руку и снова схватил Сонхва за запястье, пока тот ещё не успел уйти. Сонхва не смог сдержать смешок, сорвавшийся с его губ. — Ю-ю, тебе нужно отдохнуть. Ты будешь лучше спать, если останешься в кровати один. Брови Юнхо нахмурились, он был явно не согласен. — С тобой было бы намного лучше, — пробормотал он. Сонхва почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, но только покачал головой на это. — С тобой все будет в порядке, ты большой ребенок. Я скоро приду проведать тебя. Юнхо проворчал что-то невразумительное, но не стал спорить дальше, когда Сонхва осторожно отстранился. Он задержался на мгновение, убедившись, что Юнхо действительно настроился на сон, а потом вышел из комнаты. Сонхва провёл следующий час, беззвучно наводя порядок в общежитии. Юнхо и Ёсан были не самыми неряшливыми участниками, но определенно и не самыми опрятными. Сонхва вытер кухонные столешницы, прибрался в гостиной и пошёл в комнату Ёсана, чтобы собрать кое-какие вещи, которые могли бы ему понадобиться, пока его не будет в общежитии, продезинфицировал их и оставил в сумке у входной двери. Как только он закончил, он взглянул на свой телефон и проверил время. Прошло уже чуть больше часа — он должен посмотреть, как там Юнхо. Когда Сонхва снова вошёл в комнату, он сразу понял, что что-то не так. Юнхо свернулся калачиком под одеялом, его тело подрагивало. Даже с тем, что часть его лица зарылась в подушку, Сонхва смог увидеть румянец на его щеках и пот, выступивший на лбу. Его определённо охватило лихорадкой. Сонхва потянулся за влажным полотенцем, что подготовил ранее, но как только он попытался прижать его ко лбу Юнхо, тот слабо оттолкнул его руку. — Не хочу, — запротивился Юнхо. Сонхва нахмурился. — Юнхо, это поможет тебе почувствовать себя лучше, я обещаю. Юнхо потряс головой, его движения были неуклюжими, но упрямыми. Вместо того, чтобы потянуться за полотенцем, его пальцы снова нашли руку Сонхва, ласково потянув его на кровать. — Мне холодно. Можешь полежать со мной, хён? Затем Юнхо поднял на него свои до нелепого большие блестящие глаза — полуприкрытые и умоляющие. И Сонхва сдался. Со смиренным вздохом он забрался в кровать рядом с Юнхо, подвинувшись, чтобы притянуть его поближе. Юнхо немедленно прижался к нему, его лоб втиснулся в плечо Сонхва, и дыхание согрело ключицу. Сонхва обхватил его руками, втирая медленные, заботливые круги в его спину мокрым полотенцем, пока тело Юнхо постепенно обмякало. Через некоторое время дрожь прекратилась, и дыхание Юнхо снова стало ровным. Но Сонхва по-прежнему не двигался. Он просто продолжал обнимать его. Все ещё прижимая Юнхо к себе одной рукой, он аккуратно достал телефон той, что была свободна, и отправил короткое сообщение в групповой чат. Сонхва: У Юнхо подскочила температура, но сейчас он спит. Я разбужу его через несколько часов, чтобы он принял ещё лекарств. Хонджун: Вам захватить что-нибудь по дороге домой? Сонхва: Нет, я думаю, пока что у нас есть всё необходимое. Я дам знать, если что-то понадобится. После этого было ещё несколько сообщений — пожелания скорого выздоровления для Юнхо, благодарность Сонхва за заботу о нём и даже несколько дразнящих замечаний о том, какой хорошей медсестрой был бы Сонхва, — но Сонхва проигнорировал большинство из них, заблокировал телефон и откинулся головой на подушку, уделяя пристальное внимание звуку ровного, обволакивающего дыхания Юнхо. Несколько часов спустя Юнхо зашевелился. Сонхва, бездумно листающий свой телефон у него под боком, немедленно отложил его и повернулся к Юнхо. — Эй, ты проснулся, — нежно сказал он. Юнхо издал низкий стон, глубже зарываясь лицом в грудь Сонхва, прежде чем взглянуть на него из-под тяжелых век. — Что-то мне нехорошо. Сонхва сдвинул брови, протягивая руку, чтобы пройтись пальцами по лбу Юнхо. Все такой же тёплый, но немного лучше, чем до этого. — У тебя всё ещё жар. Но скоро можно будет снова принять таблетки. Можешь выпить их сейчас. Юнхо издал ещё один недовольный звук, но не был против, когда Сонхва помог ему сесть. Сонхва пришлось подавить смех, когда он оценил внешний вид Юнхо. Он выглядел совершенно растерянно — его волосы были в беспорядке, торчали под странными углами, глаза остекленели и расфокусировались, когда он неспешно моргал, смотря прямо на Сонхва, как будто пытался осознать, где находится. Он был просто прелестным. Юнхо покосился на него, явно заметив веселье в выражении лица Сонхва. — Почему ты смеешься надо мной? — пробубнил он. На этот раз Сонхва всё же рассмеялся, беззлобно покачав головой. — Прости, просто ты так мило выглядишь. Юнхо заторможено хлопнул глазами, посмотрев на него. Затем, к удивлению Сонхва, уголок его губы изогнулся в скромной улыбке. — Оу, — произнёс он немного ошеломлённым голосом, — Мне нравится, когда ты говоришь подобные вещи. Сонхва почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Вместо того, чтобы признать, как тепло поползло вверх по его шее, он издал хриплый смешок и потянулся за лекарством и бутылкой воды. — Ха, да? Юнхо медленно, преувеличенно кивнул, его голова покачалась в такт движению. Сонхва внимательно наблюдал за ним, пока тот принимал лекарство, его пальцы соприкоснулись с пальцами Юнхо, когда он передавал ему воду. Юнхо сделал короткий глоток, затем ещё несколько, прежде, чем, наконец, вернуть бутылку в руки Сонхва и с тяжёлым вздохом откинуться на подушки. Прошло несколько секунд тишины перед тем, как Юнхо снова заговорил, его голос был на грани шепота. — Да… Ты мне нравишься, хён. Сонхва замер. Глаза Юнхо на мгновение закрылись, а затем снова распахнулись. Его слова были неторопливыми, немного невнятными из-за усталости. — Я бы хотел, чтобы ты говорил мне подобные вещи все время. Это заставляет меня… — он замолчал, лениво указывая на свой живот, — Ну, знаешь. Бабочки в животе и всё такое. В груди Сонхва что-то сжалось, но он быстро отмахнулся от этого чувства, пытаясь его игнорировать. — Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь, да? Юнхо скривился, оторвав голову от подушки. — Ага, — его брови сошлись вместе от разочарования, и он раздраженно вздохнул. А после, до того, как Сонхва успел подумать и остановить его, Юнхо прошептал: — Ты мне нравишься. Я так часто думаю о том, чтобы поцеловать тебя. У Сонхва перехватило дыхание. Юнхо смотрел на его губы. Жар залил лицо Сонхва, а его сердце заколотилось о ребра. Измученное лихорадкой выражение лица Юнхо было затуманенным, но в его глазах безошибочно читалось желание — даже если он сам не до конца осознавал, что оно там было. У Сонхва пересохло в горле. Зачем он все это говорил? Они были близки — это факт. В последнее время они проводили всё больше и больше времени вместе — естественным образом находили друг друга во время перерывов, подолгу делили одно пространство на двоих даже после того, как темы для разговоров уже должны были иссякнуть. И из всех остальных мемберов Юнхо был единственным, кто подхватил вирус Сонхва. Это не могло быть просто совпадением. Они шутили о том, на сколько «свиданий» они сходили в последнее время, как они всегда заканчивали день бок о бок, как Юнхо, казалось, никогда не возражал, когда Сонхва суетился вокруг него, и как Сонхва никогда не возражал, когда Юнхо просто был рядом, глядя на него с этим мальчишеским, непоколебимым обожанием. И, если быть до конца честным с самим собой… Сонхва это нравилось. Он любил присутствие Юнхо больше, чем чьё-либо ещё. Ему нравился голос Юнхо, его смех, то, как загорались его глаза, когда он смотрел на него. Ему нравилось, как Юнхо откликался на его прикосновения, как будто это было чем-то, в чём он нуждался. И, да… возможно, Сонхва тоже часто думал о том, чтобы поцеловать его. Ну, может быть, не часто. Но определённо чаще, чем любой другой нормальный человек, думающий о том, чтобы поцеловать своего друга. Но они и были просто друзьями. Были же? Они были друзьями и коллегами. Вот и все. Это… Должно быть, это лихорадка говорила за него. Юнхо просто не в своем уме. — Я постоянно рассказываю о тебе Минги и Ёсану, — признался Юнхо, его глаза потяжелели, когда он посмотрел на Сонхва, — Они думают, что я должен рассказать тебе о своих чувствах, но… Я слишком трусливый, чтобы сделать это. Сонхва почувствовал, как мир перевернулся прямо у него под ногами. Он должен прекратить это. Юнхо был слишком взвинчен, полностью не в себе, и не осознавал, что говорит. Ему нужно было положить этому конец прежде, чем он позволит себе поверить, что всё это взаправду. Сонхва тяжело сглотнул, заставляя свой голос оставаться ровным. — Спасибо тебе, Юнхо, — сказал он, выдавливая слабую, но искреннюю улыбку, — Это правда многое значит для меня… но я думаю, тебе нужно ещё немного поспать. Губы Юнхо почти сразу же опустились вниз. — Но… — Никаких «но», — буркнул Сонхва, поправляя одеяло вокруг него, — Тебе нужен отдых. Юнхо драматично фыркнул, зыркнув на него усталыми, почти что прозрачными глазами, и произнес: — Ты можешь поцеловать меня, хён? Всё тело Сонхва заледенело, его сердце зависло где-то между бешеными скачками и полной остановкой. — Что? Юнхо надулся. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Ты целовал меня в лоб до этого. Ты можешь сделать это снова? Или… — он неопределённо указал на свои губы, выжидающе уставившись на Сонхва. Сонхва недоверчиво рассмеялся, качая головой. — Ты болен, Юнхо. Ты не понимаешь, о чем просишь. Юнхо надулся ещё сильнее, его нижняя губа выпятилась ровно настолько, чтобы показаться несправедливо притягательной. — Ну, тогда я не буду спать. Сонхва вылупился на него, совершенно не в силах поверить, что он договаривался о сне в обмен на поцелуй со своим другом, страдающим от лихорадки. Он был в нескольких секундах от того, чтобы решиться — выйти из комнаты, зная, что рано или поздно он всё равно заснёт, но Юнхо был просто… Юнхо. Он был таким полностью размякшим, с подёрнутыми дымкой глазами, тёплым и податливым под одеялом, смотрел на него так, словно ничего так сильно не хотел, как хотел взаимной привязанности, и Сонхва не мог оставить его. Но он всё равно не мог поцеловать его, не сейчас — не так. Но учитывая, что Юнхо был в таком бреду, что не вспомнит ни слова из этого разговора, когда проснётся, Сонхва решил, что, возможно, он мог бы сделать что-то, просто чтобы успокоить его. — Послушай, — начал Сонхва, позволив себе высказать мысли, которые он еще даже не успел обдумать, — Я хочу поцеловать тебя, Юнхо. Юнхо моментально оживился, его глаза засияли надеждой. Сонхва прижал палец к его носу, заставляя его сморщиться. — Я так сильно хочу поцеловать тебя сейчас, несмотря на то, какой ты больной и сопливый, потому что ты в любом случае слишком очаровательный и прилипчивый. Юнхо издал приглушенный смешок, но Сонхва ещё не закончил. — Но, — продолжил Сонхва, теперь его голос стал мягче, — Я не уверен, что это то, чего ты действительно хочешь. Из-за температуры и всех этих лекарств твой мозг определенно не функционирует должным образом. Поэтому, когда тебе станет легче… если ты всё ещё захочешь, чтобы я тебя поцеловал… я это сделаю. Хорошо? Юнхо задумчиво повел глазами, посмотрев на него, как будто перебирал слова в уме. Через несколько секунд он медленно, удовлетворённо кивнул. Его глаза ненадолго закрылись, а затем он снова взглянул на Сонхва с другой просьбой. — Я всё ещё хочу поцелуя, — заявил он, — Но я соглашусь на поцелуй в лоб. Сонхва выдохнул через нос, качая головой с тихим весельем. — Жадный. Юнхо не отрицал этого. Вместо этого он просто глубже зарылся носом в подушку, его тело уже расслабилось. Сонхва смягчился. С ласковой улыбкой он наклонился и запечатлел согревающий, долгий поцелуй на лбу Юнхо. Юнхо испустил молчаливый, довольный звук при контакте, остатки его напряжения растаяли. — Теперь доволен? — поддразнил Сонхва, — А сейчас поспи немного, хорошо? На этот раз Юнхо не стал препятствовать. Он просто вздохнул, утопая и закутываясь в одеяле, его дыхание стало размеренным. Сонхва задержался на какое-то время, наблюдая за тем, как вздымается и опускается грудь Юнхо, как его губы слегка приоткрываются во сне, как его пальцы легонько подёргиваются на ткани одеяла. А после, не раздумывая, обнял его, прижимая чуть ближе. Он ничего из этого не запомнит, напомнил себе Сонхва. Но Сонхва запомнит. И он позволит себе насладиться этим только сегодня, ещё ненадолго притворившись, что они могут стать чем-то большим.

***

Четыре дня спустя вся группа снова была в полном составе в комнате для практики, репетируя хореографию, и Сонхва не мог удержаться от того, чтобы не поглядывать на Юнхо украдкой через зеркало, пока они танцевали. Юнхо быстро пришёл в себя, его привычная энергичность полностью вернулась к нему. Если бы не защитная маска, которую он все ещё носил — мера предосторожности на всякий случай, — никто бы и не догадался, что всего несколько дней назад, он был ужасно болен. Сонхва знал, что ему следует сосредоточиться на хореографии, но его глаза были увлечены отражением Юнхо в зеркале. И в этот момент Юнхо поймал его. Их взгляды встретились, и Сонхва увидел, как в уголках глаз у Юнхо появились морщинки — явный признак улыбки под маской. Сонхва, точно полный идиот, спешно отвёл взгляд. Слишком быстро. Подозрительно быстро. Боже. С таким же успехом он мог бы поставить у себя на лбу печать «Я смотрел на тебя». Он сомневался, что Юнхо помнит, о чём они говорили, и что именно он обещал ему, но с тех пор, как Юнхо почувствовал себя лучше, Сонхва больше не мог перестать ощущать неловкость. Потому что с того дня Сонхва не мог перестать думать о нём. Пылкие слова, которые прошептал ему Юнхо, тепло его тела, прижавшегося к нему, то обещание, которое дал ему Сонхва — если ты все еще захочешь, чтобы я поцеловал тебя, когда тебе станет легче, я это сделаю. Тот факт, что Юнхо не упомянул об этом, означал либо то, что он вообще ничего не помнил… либо помнил, но на самом деле Сонхва не интересовал его в таком смысле. И эта мысль тяжёлым грузом засела в груди Сонхва. Кроме того, Сонхва скучал по тому, как Юнхо цеплялся за него, когда был болен. Первые два дня Юнхо не отпускал его от себя дольше, чем на пять минут. Он без колебаний тянулся за рукой Сонхва и засыпал, свернувшись рядом с ним калачиком, как будто это вошло у него в привычку. Но потом… как только ему стало лучше, он начал отстраняться. Сонхва знал, что это потому, что он больше не бредил от лихорадки. Это был ожидаемый исход. Но часть его — та, которая, как он знал, была такой же безумной, как и у самого Юнхо, — хотела верить, что это потому, что Юнхо на самом деле помнил. Возможно, но только возможно, то, в чём он признался Сонхва, было правдой, и теперь он нервничал. Разве он не говорил, что Ёсан и Минги пытались заставить его признаться раньше, но он был слишком напуган? Но если Юнхо на самом деле помнил… тогда это могло означать и кое-что похуже. Это могло означать, что лихорадка заставила его говорить то, чего он на самом деле не имел в виду. И что Сонхва — глупый, отчаявшийся Сонхва — признался в своих собственных чувствах, которые он, в отличие от Юнхо, не мог объяснить лихорадкой. — Пять минут перерыв, — крикнул хореограф после прогона, — Не уходите далеко. Мемберы тут же расслабились, собравшись вокруг вентилятора или разойдясь попить воды. Но Юнхо… Юнхо направился прямо к Минги. И они вдвоём начали о чём -то шептаться. Сонхва уговаривал себе, что это ничего не значит. Минги был лучшим другом Юнхо. Им, вероятно, было, о чем поговорить — и ничего из этого не было связано с совершенно сбивчивыми, вызванными лихорадкой признаниями, которые Юнхо сделал несколько дней назад. Так что он не собирался сидеть здесь и снова думать об этом. Таков был план. Пока Минги внезапно не взглянул в его сторону. Сонхва напрягся. Нет. Он не мог думать об этом. Не сейчас. — Я схожу в туалет, — объявил Сонхва на весь зал, уже разворачиваясь на пятках, — Скоро вернусь. Он проскользнул по коридору и зашёл в уборную, позволив двери захлопнуться за ним, направившись прямиком к раковине. Открыв кран, он плеснул прохладной водой себе на лицо, глубоко вдохнул и опёрся руками о края раковины. Он знал, что глупо было тешить себя надеждами. Юнхо даже не намекнул на то, о чём они говорили несколько дней назад. С ним всё было в порядке, как будто ничего и не произошло. И, возможно… возможно, это было к лучшему. Возможно, Сонхва тоже стоит просто забыть об этом. Конечно то, что Сонхва осознал свои чувства к Юнхо всего четыре дня назад — было немного разочаровывающим, и еще более разочаровывающим было то, что именно Юнхо подтолкнул его к этому осознанию. И, ладно, да, было немного неловко, что Сонхва за эти четыре дня пришёл к мучительному выводу, что на самом деле по уши влюблён в этого человека. Но он, очевидно, смог бы отбросить все это в сторону и просто вернуться к дружбе с ним. Ничего сложного. Сонхва выдохнул, повернулся, чтобы вытереть вспотевшие руки, мысленно готовясь вернуться в репетиционную и доказать, насколько это было несложно. Затем, дверь уборной распахнулась. И в комнату вошёл Юнхо. Дверь со щелчком закрылась за ним, погрузив их в оглушительную тишину. Сонхва напрягся, когда Юнхо задержался у двери, наблюдая за ним. Воздух между ними казался напряжённым — слишком тяжёлым для такого маленького пространства. Сонхва решил сказать что-нибудь, лишь бы нарушить невыносимое молчание. — О, привет, — произнёс он старательно ровным голосом. — Привет, — сказал Юнхо, немного наклонив голову, его лицо оставалось нечитаемым под маской, что по-прежнему была на нём. Сонхва ждал, предполагая, что Юнхо направится к одному из туалетов, или к раковине, или схватит бумажное полотенце… или сделает что-нибудь, что укажет на то, что у него была реальная причина прийти сюда. Но он ничего не сделал. Он просто стоял там, наблюдая за ним. А потом Юнхо медленно протянул руку и снял маску, обнажив мягкий изгиб своих губ, стоило улыбнуться. — У меня ещё не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты вылечил меня. Сонхва подвис, ненадолго отвлёкшись — не на губы Юнхо, определенно нет — но ему удалось быстро совладать с выражением своего лица. Он беззвучно выдохнул, заставляя себя сосредоточиться. Лёгкая улыбка тронула его губы, хотя за ней чувствовалась нервозность. — В первую очередь, это моя вина, что ты заболел. Это меньшее, что я мог сделать. Улыбка Юнхо, напротив, стала шире: — Да, это была твоя вина, не так ли? Сонхва выпустил негромкий смешок, и вместе с ним, тугой комок в его груди значительно ослаб. Немного погодя, взгляд Юнхо смягчился, что-то непонятное промелькнуло в глубине его глаз. — Я был очень прилипчивым, да? — задумчиво произнёс Юнхо, — Спасибо, что терпел меня. Сонхва замер, скованное напряжение появилось в его плечах, его мысли пытались уловить мысли Юнхо. Он сказал прилипчивым… он сказал это так, как будто он помнил. Он заставил себя сохранять нейтральные эмоции на лице. — А для чего ещё нужны друзья? У Юнхо свело горло, когда он кивнул. — Друзья. Его глаза на мгновение опустились в пол, словно он что-то обдумывал, но, когда они снова поднялись на Сонхва, он сделал несмелый, но обдуманный шаг вперёд. — А разве друзья могут давать обещания своим очень больным друзьям, — проговорил Юнхо, сокращая расстояние между ними, — А потом не выполнять их? Сонхва клянется, что его сердце перестало биться. — …Что? Брови Юнхо невинно приподнялись, но в его взгляде также было что-то дразнящее. — Ты думал, я забуду, хён? Сонхва открыл рот, но не смог произнести ни слова. Рука Юнхо потянулась к его запястью. Точно так же, как он делал все те дни. Только на этот раз его хватка была сильнее. Его пальцы прошлись по внутренней стороне запястья Сонхва, порхающими, почти незаметными прикосновениями, от которых по его руке пробежал электрический ток. Юнхо улыбнулся, и Сонхва почувствовал, как у него сбилось дыхание, когда взгляд Юнхо скользнул вниз — прямо к его губам. — Ты обещал мне, — сказал Юнхо тихим, но твердым голосом, — Что, если я все ещё захочу, чтобы ты поцеловал меня, когда мне станет лучше, то ты это сделаешь. Его большой палец снова провел по внутренней части запястья Сонхва, плавно и с нажимом. — Что ж… Я хочу. Сонхва не мог поверить в то, что услышал. Юнхо хотел, чтобы он его поцеловал? Это было по-настоящему? Это не было бредом, вызванным лихорадкой? — Ты… — разум Сонхва изо всех сил пытался осознать это. — Ты помнишь? Юнхо усмехнулся, звук был тёплым и понимающим. — Я помню все. Сонхва почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Он произнёс все те слова, думая, что Юнхо вообще ничего не соображает. Но сейчас Юнхо стоял перед ним — здравомыслящий Юнхо с ясной головой — и просил его довести дело до конца. — Почему ты… почему ты сразу не сказал? — спросил Сонхва, его голос был чуть громче шепота. — Потому что я не был уверен, говоришь ли ты правду, — признался Юнхо, — Потому что ты так сильно заботишься обо всех мемберах, что можешь сказать что угодно, лишь бы заставить нас позаботиться о себе. Сердце Сонхва сжалось. — …А сейчас? Юнхо втянул воздух носом, только чтобы короткий смешок вырвался из его легких. — А сейчас я схожу с ума, задаваясь вопросом, имел ли ты в виду то, что сказал, — его хватка на запястье Сонхва немного усилилась, — И, хорошо… ты не сказал мне «нет», поэтому я думаю, ты и правда имел это в виду. Сонхва сглотнул, когда его собственный взгляд метнулся к губам Юнхо. Он ничего так не хотел, как сократить расстояние между ними. Почувствовать прикосновение губ Юнхо к своим губам. Но разве это не усложнило бы ситуацию? Разве это не сделало бы всё ещё более запутанным? — Юнхо, — выдохнул Сонхва, — Нам нужно вернуться к тренировке. Прошло уже больше пяти минут. Юнхо пошевелился, но не отодвинулся. Несмотря на возражения, он подошёл ещё ближе. Его улыбка никуда не исчезла. Он указал на свои губы. — Ты можешь поцеловать меня, хен? Сердце Сонхва ушло в пятки. — Юнхо, это плохая идея. Юнхо хохотнул, потерпев неудачу в своей попытке надуться так, как он уже делал ранее. — Ну, тогда я не собираюсь возвращаться к тренировкам. Сонхва издал сдавленный, вымученный смешок. — Ты невозможен. Юнхо просто наклонил свою голову, позволяя плотному молчанию повиснуть между ними. Затем, наконец, Сонхва сдался, хотя, на самом деле, у него все равно уже не было никаких сил сопротивляться. Он потянулся вперёд, нерешительно взялся за футболку Юнхо и притянул его к себе. Их губы встретились в поцелуе, неспешном и неуверенном — как будто ни один из них не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Но колебания длились недолго. Потому что сразу после руки Юнхо легли на талию Сонхва, притягивая его вплотную к себе, углубляя поцелуй с мучительно нерасторопной осмотрительностью, от которой в животе Сонхва разлился жар. Сонхва не дали даже доли секунды, чтобы понять, что происходит, прежде, чем его подняли, Юнхо схватил его за бёдра и усадил на стойку раковины позади него. Сонхва ахнул возле его губ, но Юнхо проглотил этот звук, его руки скользнули под подол толстовки, прижимая тёплые, твёрдые ладони к его коже. Где-то в глубине души Сонхва знал, что им следует остановиться. Знал, что им следует, по крайней мере, подождать до окончания тренировки. Но как только зубы Юнхо прикусили его нижнюю губу, Сонхва полностью забыл, что такое думать. Их поцелуи стали глубже, беспорядочнее, пальцы Сонхва запутались в волосах Юнхо, когда Юнхо снова прижал его ближе… А потом. Стук в дверь. Сонхва замер. Юнхо разочарованно застонал. И раньше, чем кто-либо из них успел пошевелиться, дверь приоткрылась, и в комнату заглянуло до боли знакомое лицо. Минги. Его глаза забавно расширились, а губы растянулись в широкой улыбке. — Господи, — протянул Минги, явно взволнованный тем, что он только что увидел, — Не думал, что вы двое начнете делать это прямо здесь. Но, э-э, поздравляю? — лицо Сонхва стало пунцовым. Юнхо просто рассмеялся, соприкоснувшись с ним лбами. Минги отступил назад, поведя головой. — Я скажу всем, что вы вернетесь с минуты на минуту. Но возвращайтесь скорее. Мы ждем вас. Когда дверь снова захлопнулась, Юнхо сипло и протяжно рассмеялся. Сонхва застонал, уронив голову на плечо Юнхо. — Это всё твоя вина. Юнхо ухмыльнулся, нашёл подбородок Сонхва и приподнял его, вновь соприкоснувшись губами. — Не ты ли мне говорил, что это из-за тебя я заболел? Я думаю, что это всё твоя вина. Сонхва закатил глаза, но не отодвинулся, чувствуя теплоту рук Юнхо, скользящих по его бокам, и как прикосновения задерживаются на его коже. — Твоя логика абсолютно провальная. Юнхо мычал себе под нос, явно не слушая, и выводил медленные, рассеянные узоры на талии Сонхва. — Я так не думаю. На самом деле, полагаю, ты нарочно заразил меня. Сонхва фыркнул. — О? С чего бы это? — Ты просто, — проворковал Юнхо игривым и дразнящим голосом, — Безумно влюбился в меня и должен был найти способ заставить меня признаться первым. Сонхва открыл рот, чтобы возразить — это не было правдой, — но Юнхо снова поцеловал его, и внезапно спор перестал казаться таким уж важным.