Часть 1
16 апреля 2025 г., 17:18
19 июня 1979 года
Лунатик, Давно ничего не слышал от тебя. Понимаю, что ты не можешь сказать мне, где находишься, но хотя бы дай знать, что с тобой всё в порядке. Я переживаю за тебя, ты ведь знаешь. Здесь без тебя совсем не то. Да и как может быть иначе, когда всё вокруг — война? Иногда думаю, если бы мы знали, что нас ждёт, согласились бы на всё это так охотно. Мы ведь и понятия не имели, что нас ждёт. Сохатый просто с ума сходит. С того момента, как он сделал Лили предложение, она не перестаёт на него давить, чтобы он начал готовиться к свадьбе. Ты знаешь её. А он… Думаю, наконец-то до него дошло. Пожалуйста, скажи, что ты вернёшься до июля. Мне кажется, не совсем правильно устраивать свадьбу, когда тебя нет рядом. Мы все скучаем по тебе. Я тоже скучаю, хотя понимаю, что это эгоистично (но ты же меня знаешь). С любовью, Бродяга22 июня 1979 года
Бродяга, Я понимаю, как тебе тяжело, и мне правда жаль, что не могу рассказать тебе больше. Если бы всё было иначе, я бы пообещал, что всё будет по-другому. Честно, я бы очень хотел, чтобы ты был здесь рядом. Мы всё ещё здесь, Сири. Если честно, я бы посоветовал тебе насладиться тишиной и бездельем, пока есть такая возможность. Чувствую, что это только начало. Сомневаюсь, что через год или меньше у нас будет время на такие мысли, как скука. Такая вот реальность войны. Лили прислала мне пару своих писем, и в них она пишет то же самое — она всё это время ждала, чтобы начать готовиться к свадьбе! Но да, я буду там. Не пропущу этот момент ни за что. Я тоже сильно скучаю по тебе. Очень. Конечно, это эгоистично, но ничего с этим не поделаешь. Скоро вернусь. Передай Сохатому и Хвосту мою любовь, как сможешь. Лунатик***
1 августа 1976 года
Мой Дорогой Лунатик, Ты сможешь встретиться с нами в Косой аллее в этом году? Мы планируем на 6-е, если у тебя всё в порядке. Ты должен обязательно приехать к нам в гости, к Джеймсу. Если возникнут проблемы с родителями, я могу попросить Юфимию помочь разобраться с этим. Луна не вернётся до 10-го, так что к тому времени ты можешь быть уже дома (или не быть… Бродяга так скучает по Луне). Ты так и не рассказал мне о своих результатах на СОВ. Уверен, что они были шикарными. Принеси их с собой, когда приедешь. Держу пари, я выиграл у тебя в трансфигурации. Хвост немного расстроен из-за своих оценок, так что, может, не стоит ему об этом напоминать. Или наоборот скажи ему. Думаю, ты имеешь полное право похвастаться, а нам всё равно нужно потешить твоё самолюбие. Люблю тебя до Луны (ха-ха) и обратно. Сириус3 августа 1976 года
Сириус, Да, я приду. Вряд ли ты позволишь мне отказаться. Мама говорит, что я могу поехать, если вернусь до полнолуния, так что Бродяге придётся подождать, пока мы не вернёмся в школу. Можешь поверить, что СОВ уже позади? Мы обсуждали это ещё в июне, но как-то всё прошло так быстро, что этот важный этап просто… закончился. Но да, я доволен своими результатами. Уверен, что ты выиграл у меня в трансфигурации, ублюдок, но я точно набрал больше баллов по защите. Лили в этом году стала лучшей по заклинаниям, ты знал? Джеймсу, наверное, будет интересно это узнать… Но Питеру я об этом ни слова не скажу. Мы ведь не хотим, чтобы он расстроился. Он ведь ничего плохого не сделал, правда? Скоро увидимся, РЛ***
28 июня 1977 года
Сириус, Джеймс сказал, что Регулус разговаривал с тобой незадолго до окончания семестра. Я знал, что ты расстроен, но не понимал почему. Ты должен был рассказать мне — почему не поделился? Надеюсь, ваше лето начнётся хорошо. Странно, что это наше последнее лето, не так ли? В Хогвартсе всегда казалось, что оно никогда не закончится. Ещё один год — и мы окажемся в окопах. Я приеду к тебе после восхода Луны. РЛ29 июня 1977 года
Ремус, Джеймс — маленький идиот, который не может держать секреты, даже если это в его собственных интересах. Но это не важно. Семейные дела. Все знают, что Блэки действуют в 7-м круге, и мой дорогой братец надеялся втянуть меня в свои игры. Так что тебе нечего волноваться. Лето пока что проходит спокойно. Флимонт и Юфимия часто уезжают. Мы подозреваем, что они работают с Дамблдором, но они ничего нам не говорят. Это глупо, честно. Мы уже не дети. Мы все взрослые. Думаю, они заставляют нас подождать до конца СОВ, прежде чем разрешат что-то узнать. «Отправляемся в окопы» звучит довольно пессимистично, Луни. Ты же знаешь, что всё не будет так страшно. Мы понимаем, на что идём, — мы справимся. Мы же Мародёры. Я бы очень хотел, чтобы вы приехал к нам на эту Луну. Здесь немного скучно. С любовью, Сириус***
27 июля 1994 года
Дорогой Бродяга, Не думаю, что когда-либо смогу по-настоящему выразить словами всё, что мне хочется сказать. Я люблю тебя. Всегда любил. Не мог остановиться, никогда не мог, когда речь шла о тебе. Я злился на тебя за то, что, как мне казалось, ты сделал, но я никогда не переставал любить тебя. Моё сердце всегда принадлежало тебе, и всегда будет. Что бы ты ни сделал. Что со мной происходит, если я люблю человека, который способен разрушать столько жизней? Я не знаю, но это не значит, что мне легко. Это не так. В какой-то момент эта любовь стала для меня искуплением. Для меня любить тебя было тем, что я, как мне казалось, по праву заслуживал. Конечно, я ошибался. В тебе нет ничего, чего бы я заслуживал. Но я всё равно люблю тебя. Я чувствую, что прошу прощения за вещи, которые не заслужил. Дай мне знать, что ты в безопасности. Р***
10 января 1996 года
Луни, В каком-то смысле это напоминает старые времена. Так скучаю по тебе. Дамблдор отправил тебя чёрт знает куда с какой-то задачей. Старый мудакрец. Теперь я понимаю, что это были оборотни. Не понимаю, почему ты не сказал мне об этом с самого начала. Но ладно, уже не буду тебя осуждать. Слишком поздно, да? Слишком поздно для многих вещей. Гриммо всё ещё остаётся постоянной занозой в заднице. На самом деле стало ещё хуже, но ты ведь и так это знаешь. Без детей тут слишком тихо. Без тебя слишком пусто. Грюм сказал, что мне нужно быть осторожным в том, что я пишу тебе в этих письмах, но если какой-нибудь Пожиратель смерти решит прочитать мои жалобы, я скажу, что они могут это сделать. Тебе ведь никогда не нравилось это во мне, правда? Моё безрассудство. Единственное, что я не утратил в Азкабане. Луна была в пятом доме. Ты не сказал мне, когда вернёшься. Просто скажи, что с тобой всё в порядке. Твой, Бродяга12 января 1996 года
Мой Бродяга, Я знаю, и мне очень жаль. Постараюсь вернуться довольно скоро, как только эта сова долетит до тебя. В первой войне было столько моментов, когда я хотел бы поступить иначе. Не думаю, что несправедливо винить меня за это, хотя понимаю, что сейчас это мало что изменит. Что касается того, почему я не рассказал тебе, думаю, мне было стыдно. Единственные задания, на которые меня отправляли, касались стаи оборотней. Я ненавидел себя за то, что не мог быть полезен Ордену, кроме как в роли волка. Полагаю, в этом мало что изменилось. И всё же. Ты этого не заслуживала, и за это прошу прощения. Лучше поздно, чем никогда, верно? Я знаю, что тебе это не нравится, но Муди прав. Должен признаться, я сам не очень хорош в этом. Но не буду углубляться в подробности своей миссии — обещаю, как только вернусь, расскажу тебе всё. Я не думаю, что это несправедливо. Хотя я никогда не восхищался твоим безрассудством, я никогда не думал о тебе хуже из-за этого. Это просто твоя суть; я люблю тебя не вопреки этому и не из-за этого. Ты так сильно заботишься о других, что иногда забываешь, что и другие переживают за тебя. Пожалуйста, Бродяга, будь осторожен. Люблю тебя, Р *** Ремус, Всё, что принадлежит мне, теперь принадлежит и тебе. За исключением того, что я оставляю Гарри, конечно (хотя ты можешь побороться за Гриммо, если хочешь, хотя я подозреваю, что тебе это не особо нужно). То есть я мёртв. Это всегда было возможным исходом. Мы оба знали это ещё лет в 17. Ты всегда говорил мне, чтобы я планировал наперёд, и вот я… планирую наперёд. Если ты тоже мёртв, что ж, даже не скажешь, что я не пытался. Лучше бы ты был жив, ублюдок. Если ты умрёшь, я убью тебя. Клянусь, я это сделаю. Я люблю тебя, Ремус, чертовски сильно. Думаю, ты это знаешь. Я не очень хорошо умею говорить тебе об этом. Не знаю, когда ты научился так чётко выражать свои чувства, и не знаю, когда я стал таким другим. Я многое потерял в Азкабане. И еще больше потерял ещё раньше. Я чувствую, что должен искупить перед тобой свои грехи, потому что другого шанса у меня, вероятно, не будет. Ремус Люпин: я безумно, безнадёжно, безвозвратно влюблён в тебя. Нам никогда не было легко. Но я любил тебя каждую секунду. Что бы ни стало причиной остановки моего сердца, знай, что оно всегда принадлежало тебе. Не забывай меня (как ты вообще мог бы?). Навеки твой, Сириус О. Блэк
