После дождя распускаются цветы

Song: «Dreamin' — William Wild»

«Let Me Love the Lonely — James Arthur»

«Мы живём в реальном мире, а не в сказке. И в нём нет места для чего-то светлого. Но иногда… хочется почувствовать прикосновение этих рук, обнять и раствориться в них. Отчего же так больно в груди? Ловить взгляды… Смотреть в эти прекрасные серо-зелёные глаза, в которых так хочется утонуть, без тени смущения. Говорить о чём угодно, смеяться, поддерживать друг друга в трудные времена, делить печали и радости. Почему же так больно? Это тёплое объятие, когда было обидно по пустяковому поводу. Я не могу забыть. Оно так глубоко отпечаталось в моей памяти. Слышать стук сердца и иногда тяжёлое дыхание... Тогда я, действительно, почувствовал себя идиотом. Это странно? Я принимаю любовь во всех её проявлениях. Но стало страшно, когда осознал, что человек, который меня обнимает, не испытывает таких же чувств, потому что ему… Это не нужно. Я так и останусь в стороне, смотря в его счастливые глаза. Видеть рядом с ним другого человека, а не себя. Это странно и нелепо. Но только для меня. Я стараюсь не совершать необдуманных поступков и не допускать появления подобных мыслей, чтобы не было непоправимых последствий. Ради того, чтобы эта тесная связь не разбилась подобно хрусталю.» Хаотичные мысли постоянно сбивали с толку. Келус с каждым взглядом и действием смотрел на Дань Хэна по-другому. Это не просто дружба. Это было нечто большее, и он понимал это, но не хотел признать даже самому себе. Однако в один момент Келус перешёл черту, которую обещал себе не пересекать. Экзамен стал той самой чертой. Келус стоял рядом с профессором, пытаясь понять, почему его результаты оказались такими низкими. Он не был глупым, несмотря на свой взбалмошный характер. Даже при частых прогулах и непоседливом поведении, всегда старался учиться прилежно. Для него это было не просто учёбой, скорее, как выражался Келус, «не позорить Кафку». Но сейчас ситуация выходила из-под контроля. Келус чувствовал, как внутри него нарастает гнев и обида. Ему хотелось кричать на несправедливость, начать спорить с профессором, требовать объяснений. Его глаза метали молнии, а кулаки непроизвольно сжимались. Но знал, что если пойдёт на поводу своих эмоций и начнёт скандал, то только усугубит положение. Он не мог позволить себе испортить свой табель. Чувство глубокого разочарования разливалось по груди, вызывая тошноту. Сжав в руках листок с результатами, он молча вышел из кабинета. Дань Хэн, внимательно наблюдавший за происходящим, заметил резкую смену настроения Келуса. Его беспокойство усилилось, когда тот внезапно покинул кабинет. Профессор, чей взгляд выражал раздражение, тоже не остался незамеченным. Дань Хэн попытался подняться, чтобы проследовать за Келусом, но мужчина остановил его властным тоном: — Куда это вы направляетесь, молодой человек? В этот момент в помещении воцарилась гробовая тишина. Голос, раздавшийся в тишине, показался особенно мерзким и неприятным. Он вонзился в уши, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Дань Хэн замер на мгновение, словно пытаясь осмыслить услышанное. Но недолго думая, направился к выходу. Его шаги были тихими, но решительными, он не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Где-то в глубине неспокойной души понимал, что нельзя терять время. Добротная половина группы уставилась на закрытую дверь, их взгляды метнулись к преподавателю, который сидел за столом. Лицо стало ещё более раздражённым, а в глазах так и читалась смесь гнева и разочарования. Дань Хэну всегда было безразлично, что думают о нём окружающие. Он был человеком, который жил в своём собственном мире, но при этом оставался надёжным и ответственным. Его ум не приводил к высокомерию; он умел слушать и понимать других, но при этом сохранял дистанцию. Дань Хэн всегда был готов прийти на помощь, особенно в моменты, когда от него зависели важные решения или серьёзные мероприятия. Его спокойствие и уверенность в себе вызывали уважение среди преподавателей и сокурсников. Отношения Дань Хэна с одногруппниками были приятельскими. Хоть он и избегал личных разговоров и старался сосредоточиться на учёбе. Всё же нашёл среди всех одно исключение, которое выделялось на фоне остальных — Келус. Он ворвался в его жизнь так внезапно, что иногда казалось, будто они не могли быть в одной группе. Эта энергия и энтузиазм были заразительны, и Келус всегда находил способ вывести Дань Хэна из его привычной отстранённости. Парень был тем, кто мог заставить улыбнуться, даже когда этого не ожидаешь. Их дружба была странной и неожиданной, но именно она приносила Дань Хэну ощущение настоящей близости и понимания. И он готов на всё, чтобы сохранить эту связь. Дань Хэн шагал по прохладному университетскому коридору. Слабый весенний ветерок проникал сквозь открытые окна, обдувая немного раскрасневшееся от волнения лицо. Келус стоял у выхода во двор, молча глядя вдаль. Первый раз Дань Хэн увидел Келуса в таком подавленном состоянии тогда, когда тот сильно повздорил со своей матерью. Он был настолько расстроен, что даже попросил Дань Хэна остаться у него на ночь. В ту ночь они сблизились сильнее, чем когда-либо, и Дань Хэн понял, насколько важно для Келуса иметь рядом человека, который поймёт и поддержит его в любой ситуации. Дань Хэн почти бесшумно подошёл к парню и положил руку ему на плечо. — Келус… — Помолчи. — первое, что вымолвил парень. Его голос звучал сипло и подавленно. Дань Хэн догадывался, что могло послужить причиной внезапного ухода Келуса из аудитории, но не осмеливался это обсуждать. Всё, что он мог — это нежно провести рукой по плечу Келуса, стараясь смягчить чужую тревогу. Когда Келус обернулся, чтобы посмотреть на Дань Хэна, то по его лицу текли слабые слёзы. Сердце Дань Хэна сжалось. Келус никогда не показывал свои слабости посторонним. Лицо одногруппника практически всегда озаряла солнечная улыбка, словно рядом с ним было бесконечное лето. Но сейчас… Солнце затмило тучами, и лил горький, проливной дождь. Парень аккуратно, словно боялся, что его оттолкнут, притянул Келуса за шею, и тот уткнулся ему в плечо. Келус осторожно обвил руками чужую талию, в то время как Дань Хэн бережно проводил руками по голове и спине. Ласковые прикосновения были для Келуса очень важны. Он как никогда раньше задыхался от этой несправедливости и тихой злости, но с появлением Дань Хэна всё это теперь показалось таким незначительным пустяком. Келус закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями и этим мгновением. Они не знали, сколько простояли, но громкий звонок с занятия напомнил, что всё хорошее когда-то подходит к концу. — Прости, — слабо сказал Келус. — Я… Парень отстранился и посмотрел в серо-зелёные волны глаз. На чужом лице расцвела слабая, но нежная улыбка. Дань Хэн провёл пальцами по краям глаз Келуса, стирая мокрые дорожки слёз. — Тебе не за что извиняться, всё хорошо. Пойдём, умоем твоё лицо и пойдём домой. Келус почувствовал, как его сердце забилось сильнее, словно началась тахикардия. Ему казалось, что он сейчас совсем утонет и задохнётся в этом море. Море из чувств, со вкусом солёных слёз и запахом цветущей вишни. Это стало отправной точкой страданий Келуса.

***

— Ты какой-то любвеобильный в последнее время, — сказал Дань Хэн, — Что-то хорошее случилось? Келус на него ошеломлённо посмотрел. «Это слишком очевидно?» Он испугался. Боялся, что их дружба будет разрушена его собственными чувствами. — Да всё как обычно, — Келус сделал невозмутимое лицо и снова посмотрел на экран телефона. — Тебе показалось. Дань Хэн нутром чувствовал, что Келус что-то от него скрывает. В сердце зазвучал тревожный сигнал, который было сложно проигнорировать. Самый светлый человек, которого Дань Хэн знал, всегда открытый и шумный, внезапно стал подозрительно замкнутым. Настроение Келуса колебалось, как море в шторм, и Дань Хэн не мог не заметить этих перемен. Каждый раз, когда они виделись, Келус старался улыбаться, но в его глазах читалась тень, которую Дань Хэн раньше никогда не видел. Он настолько сильно впитал в себя все эмоции и настроения близкого друга, что не чувствовать этого было просто невозможно. В груди разрасталась тревога, а в голове возникали самые разные мысли: «Что, если с матерью Келуса что-то случилось? Или, может у него возникли серьёзные проблемы, о которых он не хочет говорить?» Эти мысли, как волны, накатывали на Дань Хэна, вызывая в нём необъяснимую панику. Он чувствовал, как внутри него растёт беспокойство, она, как невидимая сила, тянула его к правде, которую Келус пытался скрыть. Дань Хэн знал, что его друг нуждается в поддержке, но не мог понять, как помочь, если тот сам не хочет делиться своими переживаниями. Он понимал, что Келус, возможно, пытается найти утешение в их времяпрепровождении. И Дань Хэн хотел помочь и защитить его от всех невзгод, но не знал, как это сделать, если тот сам не готов открыться. Дань Хэн настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как собственная нога зацепилась за край ступеньки, ведущей в библиотеку. Его сознание было настолько затуманено, что даже не почувствовал, как нога подвернулась, и он начал падать. В этот момент раздался глухой удар, и Дань Хэн инстинктивно зажмурился, ожидая столкновения с полом. Ему на секунду показалось, что сердце остановилось, а в голове появилась сплошная пустота. Однако, прежде чем он успел встретиться лицом с холодным ламинатом, сильные руки обхватили его за талию. Дань Хэн распахнул глаза и увидел перед собой Келуса, который успел подхватить друга в последний момент. Дань Хэн тут же заметил телефон Келуса, валяющийся на полу. — Ты в порядке? Келус крепко схватил одногруппника за руку и, встретившись с ним взглядом, почувствовал, как внутри него нарастает страх. Его сердце забилось быстрее и он, пытаясь подавить внутренний порыв, закусил щёку изнутри. Дань Хэн потупил взгляд и тут же осознал, в каком неловком положении они находятся. Его лицо озарилось лёгким румянцем, даже кончики ушей покраснели. Он растерялся, не зная, как реагировать на неожиданную помощь и покоящуюся руку на талии. С трудом собравшись с мыслями, произнёс: — Спасибо, что не дал мне упасть. Голос парня звучал тихо, почти шёпотом, а взгляд опустился на чужую руку. Келус сообразил и, словно молния, отпрянул от Дань Хэна, отходя от него на пару шагов. Вспоминая о телефоне, чтобы сгладить внезапную неловкость, Дань Хэн осторожно поднял его с холодного пола. — Надеюсь, с ним всё в порядке… — Дань Хэн, стараясь не повредить экран, протянул его Келусу. Тот замер, словно находясь в трансе, и устремил взгляд на протянутый телефон. Келус медленно протянул свою руку. Пальцы слегка дрожали, когда бережно принял его обратно, но тут же собрался с мыслями и выпалил: — С ним всё нормально, он и не такое повидал, — Келус слабо улыбнулся и неловко почесал затылок, — Что ж пошли, нам ещё проект делать. Дань Хэн стоял на месте, провожая взглядом удаляющуюся спину Келуса. Он не мог отвести глаз от чужой фигуры, чувствуя, как внутри него поднимается удушающее, и вместе с тем гнетущее чувство. Келус всегда был рядом, рассказывал всякие небылицы, касался его (даже если это было неосознанно), и вдруг он стал таким чужим. Что-то было не так. Дань Хэн чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Келус что-то скрывал, и это осознание царапало изнутри, будто острый нож. Ему не нравилось это чувство недоверия, но ничего не мог с собой поделать. Дань Хэн глубоко вздохнул и, приняв решение, двинулся вглубь комнаты. Ему нужно было выяснить, что происходит, почему тот отдалился. Он не мог просто смириться с этим и позволить их дружбе рухнуть. Каждый день он наблюдал за Келусом, анализируя каждое его движение, каждый взгляд, каждое слово. Парень искал малейшие признаки того, что именно было не так. Но чем больше Дань Хэн наблюдал, тем тяжелее было Келусу. После того случая, когда всё пошло наперекосяк, Келус стал совершенно другим. Он больше не прикасался к Дань Хэну так, как делал это раньше. Не гладил его по волосам, не пытался обнять, не смотрел на него с той теплотой, к которой он привык. Его присутствие стало таким… незнакомым. Это вызвало у Дань Хэна страх. Что, если он стал ему противен? Только от одной этой мысли становилось невыносимо. Он не мог представить свою жизнь без Келуса. Их дружба… На секунду Дань Хэн остолбенел. «Когда хочешь проводить большую часть времени вместе? Когда хочешь, чтобы тебя постоянно обнимали? Когда хочется остаться с ним… Могу ли я назвать это обычной дружбой?» Пару лет назад он бы сказал, что это просто глупые страхи. Но не сейчас. Не теперь, когда они провели столько времени вместе, когда так сильно привязался к Келусу, Дань Хэн не мог позволить себе потерять его. Дань Хэн помнил каждые объятия Келуса, его тепло, которое он отдавал с каждым разом всё больше. Он и сам не заметил, как стал зависим от этого. Зависим от Келуса. Дань Хэн осознал, что их связь это не просто дружеские взаимоотношения. Эта связь стала для него чем-то большим. Чем-то настолько дорогим и важным, чем просто друзья. И эти невесёлые мысли заполонили разум Дань Хэна. Именно это подталкивало его найти ответ. Но всё же хотел постараться не заходить слишком далеко, чтобы не спугнуть Келуса. Так решил для себя Дань Хэн. — Давай сначала составим план, а там уже посмотрим по ситуации… — голос Дань Хэна звучал мягко и успокаивающе, словно старался смягчить нервозность, которая чувствовалась в воздухе. Келус ощущал сладкий запах, доносящийся из открытого окна, и слушал шелест страниц. В глубине души он испытывал смесь чувств: безграничную любовь и необъяснимую боль. Не мог позволить себе чего-то большего, но и не мог отказаться от удовольствия просто смотреть на Дань Хэна. Келус украдкой поглядывал на одногруппника, и желание прикоснуться становилось почти невыносимым. Он чувствовал, как сердце колотится, а нутро переполняется странным воодушевлением, но этому нельзя вырваться. Парень старался сосредоточиться на смысле слов, сказанных Дань Хэном, чтобы отвлечься, но всё было впустую. — Келус, ты меня слушаешь? — вопрос Дань Хэна прозвучал неожиданно резко. Келус моргнул и посмотрел на Дань Хэна. — Конечно слушаю. — ответил Келус, стараясь скрыть свои эмоции. — Что я только что сказал? Келус замер, словно пытаясь собрать воедино разрозненные мысли, но в голове царила полная неразбериха. Он чувствовал, как нарастает паника, но внешне оставался невозмутимым. Дань Хэн, напротив, выглядел взволнованным. — Келус, — голос Дань Хэна дрогнул, и он на мгновение замолчал, собираясь с духом. В глазах читалась неуверенность, а в душе — страх перед неизвестностью. Он боялся, что своими словами только усугубит ситуацию, но больше не мог молчать. — Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня. Ты… Ты будто избегаешь меня. Постоянно витаешь в облаках, и это… это беспокоит меня. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Может что-то случилось? Его слова прозвучали осторожно, но весомо. Келус плотно сжал губы и отвёл взгляд. Он не ожидал, что Дань Хэн заметит эту отстранённость так скоро. Дань Хэн смотрел на Келуса с надеждой и лёгкой печалью. Их отношения, которые раньше были полны тепла и взаимопонимания, теперь казались натянутыми. Келус избегал его взглядов, старался не касаться даже случайно, будто они стали чужими людьми, связанными лишь общими воспоминаниями. Дань Хэн чувствовал, как воздух между ними становится холоднее, но он не знал, что делать, чтобы вернуть былую близость. Келус молчал, не зная, что и как ответить. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но слова совсем не шли. В голове крутились мысли о том, что Дань Хэн прав. Он действительно избегал его, старался не думать о том, что произошло, пытался всеми силами не замечать собственные чувства. Он хотел похоронить глубоко в себе эту «нездоровую» любовь. Внезапно Келус поднял голову и посмотрел Дань Хэну прямо в глаза. «До чего же у него прекрасные глаза!» — Я не скрываю от тебя ничего, — произнёс наконец Келус, стараясь, чтобы голос звучал более уверенно. — Просто… мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Прости, не хотел, чтобы ты думал, будто я избегаю тебя. Неожиданный порыв ветра, ворвавшийся в комнату через открытое окно, заставил его вдохнуть полной грудью, втягивая воздух в лёгкие, сжавшиеся от страха. Келус пытался найти хоть немного успокоения в этом сладком дуновении. — Прости, я мешаю тебе своей рассеянностью… — произнёс Келус, отвернувшись к окну. Ему было тяжело видеть Дань Хэна каждый день, и это вызывало панику. Он боялся самого себя, боялся, что может сделать или сказать что-то не так. Он отстранился от Дань Хэна настолько, насколько мог. — Келус, — мягко сказал Дань Хэн, ласково улыбнувшись и взяв чужую руку в свои ладони. Келус вздрогнул, но не отстранился. — Если тебе тяжело, можешь поделиться со мной. Я выслушаю и поддержу. Пожалуйста, не замыкайся в себе. — Я в порядке, правда… Он произнёс фразу на автомате: «Я в порядке». Но сейчас Келус сам не верил в эти слова. Они звучали фальшиво, словно пенопласт об стёкла, резая слух. Келус знал, что это ложь, но продолжал повторять её, надеясь, что если сказать достаточно раз, то она станет правдой. Внутри всё дрожало, и Келус чувствовал, как собственная личность постепенно рассыпается, прекрасно понимая, что долго так продолжаться не может. Его ложь не только обманывала близкого человека, но и разрушала его самого. Наконец, он поднялся с места и, стараясь не смотреть на Дань Хэна, который всё ещё беспокойно наблюдал за ним, пробормотал: «Прости, мне нужно идти. Пришлёшь мне потом всё остальное». Келус врал. Врал ему и себе. И не знал, как долго продержится эта ложь. Келус быстро собрал свои вещи, стараясь не задеть ничего на столе. Он чувствовал, как напряжение внутри него растёт с каждой секундой, и понимал, что не может больше оставаться здесь. Ему нужно было выбраться из этой комнаты, из этого места, где его ложь становилась всё более осязаемой. «Он ушёл…» В груди Дань Хэна внезапно что-то сжалось, это ощущение было настолько острым, что он невольно сжал кулаки. — Келус… Дань Хэн сидел в тишине, устремив взгляд за окно. Лёгкий ветерок играл с ветвями цветущей вишни, заставляя нежные лепестки медленно отрываться и плавно опускаться на землю. Они ложились тонким слоем, образуя мягкое, пушистое покрывало. Сладковатый аромат цветов разливался в воздухе, наполняя комнату уютом и спокойствием. Но парень ощущал лишь бессилие и тревогу. И это отдавало болезненным контрастом. К сожалению, эта тревога оказалась вполне оправданной. Келус не выходил на связь целую неделю и не появлялся на занятиях. Каждое утро Дань Хэн просыпался с надеждой, что Келус вернётся. Он пытался дозвониться до него, но телефон был выключен. Дань Хэн даже несколько раз заходил к нему домой, но там было пусто и тихо. С каждым днём беспокойство усиливалось. Даже сейчас, когда весна расцветала, наполняя воздух ароматами цветущих деревьев и свежей зелени, она казалась холодной и безрадостной. Птицы пели свои песни, но их трели не приносили утешения. Для Дань Хэна дни текли, как пытка над его чувствами. Взгляд был прикован к розовым лепесткам, но в голове всплывали образы Келуса, идущего рядом с ним, и нежного аромата вишни, который они могли бы почувствовать вместе. В этот момент что-то мягкое и тёплое коснулось его сердца, но это ощущение быстро сменилось острым беспокойством. Эта весна оказалась безжалостной к ним обоим. Обычно Дань Хэн был человеком сдержанным, привыкшим тщательно обдумывать свои поступки и решения. Но в этот раз что-то изменилось. В его голове раздался щелчок, как будто кто-то внутри переключил тумблер. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна эмоций, которую невозможно контролировать. Дыхание стало неровным, а руки начали сильно дрожать. Дань Хэн знал, что должен быть осторожен, но в то же время ему хотелось рискнуть и шагнуть в неизвестность, просто чтобы быть рядом с Келусом, чтобы разделить с ним этот момент. Парень схватил телефон и снова набрал номер, который не смог бы стереть из памяти, даже если бы переродился. Гудки, холодные и безжизненные, заполнили тишину аллеи, словно монотонный ритм, отбивающий его тревогу. Каждая секунда ожидания была мучительной, время замедлилось, чтобы усилить все скопившиеся эмоции. Он слышал каждый гудок, каждый щелчок, каждый свой вдох и выдох, но никто не поднял трубку. В голове Дань Хэна проносились мысли: «Почему он не берёт трубку? Пожалуйста, ответь. Я прошу тебя». Но знал, что должен попытаться ещё раз. Должен услышать голос, который был для него как маяк в шторме. — Пожалуйста, возьми трубку. — тихо просил он. Ответа не было. Дань Хэн набрал снова. Тишина. — Келус… После седьмого звонка он отчаялся, печально смотря на опадающие лепестки цветов. И вдруг сердце замерло. Кто-то снял трубку. — Келус, ты… — Дань Хэн с трудом сдерживал эмоции, которые грозили вырваться наружу. — Где ты? Ответа не последовало. Келус молчал, и это молчание было оглушительным. — Келус, — повторил Дань Хэн, в его голосе слышалась мольба. — Пожалуйста, вернись. «Почему он молчит? Почему не хочет говорить?» — Пожалуйста, Келус, ответь мне. — прошептал Дань Хэн. Он нервно сжимал телефон в руках, костяшки побелели, а пальцы сводило судорогой. Но ответа так и не последовало, а на другом конце трубки послышались короткие гудки. Дань Хэн обессиленно опустил телефон, руки дрожали, а взгляд стал совсем пустым. В этот момент он почувствовал себя совершенно беспомощным. Дань Хэн устроился под раскидистым цветущим вишневым деревом. Его ветви плавно покачивались на ветру, а сладкий аромат въедался в мозг. Серо-зелёные глаза беспокойно скользили по окружающему пространству, он искал что-то важное, что-то ускользающее. Взгляд, полный тоски, то и дело останавливался на далёких силуэтах, пытаясь уловить движение или звук, который мог бы дать призрачную надежду. Он не знал, сколько времени провёл в этом состоянии, но солнце уже опустилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового. Его мысли витали в мрачных раздумьях, а чувство горечи не давало покоя. «Неужели всё так и закончится?» Дань Хэн закрыл глаза. Пытаясь разобрать каждый жест, каждый момент с Келусом, который мог привести к подобным результатам. Но любая надуманная идея сразу же отбрасывалась, потому что Келус не мог вести себя настолько необдуманно. Он больше не мог спать, его ночи превратились в бесконечные часы, наполненные тревожными раздумьями. Каждую ночь Дань Хэн лежал в своей комнате, уставившись в потолок, и пытался найти ответы, которые ускользали от него, будто вода сквозь пальцы. Келус так и не появился. Каждый день без него становился для Дань Хэна ударом в сердце. Без Келуса мир потерял свои яркие краски, всё вокруг казалось серым и безжизненным. Он никогда ещё не ощущал себя настолько потерянным и одиноким. Изо дня в день он просыпался с мыслью о Келусе и засыпал с ней же. Парень пытался отвлечься, занимаясь делами, но все его мысли возвращались к одному — к Келусу. Дань Хэн понял, что ему нравится Келус. И этот, казалось бы, очевидный вывод заставил его на секунду ужаснуться… Начало лета оказалось неожиданно прохладным, что контрастировало с ожиданиями тёплого сезона и нарушало привычную атмосферу конца учебного года. Дань Хэн, ушедший в себя, ощущал, как прохладный ветер пробирается под одежду, вызывая лёгкое раздражение. Совсем скоро должен пойти дождь. Несмотря на то что учебный график стал значительно проще, это не принесло облегчения. Напротив, напряжение только усиливалось. Впереди маячили экзамены. Но в отличие от большинства сокурсников, Дань Хэн не испытывал привычного волнения. Его тревожил только один пропущенный звонок. Мелкие капли падали на потухший экран телефона. Снова ничего. — Пошёл дождь… — голос, лишённый каких-либо эмоций, эхом разнёсся по тихой улице, придавая моменту особую мрачность. Крупные капли с шумом падали на асфальт, создавая монотонную симфонию. Дань Хэн смотрел в тёмное небо с печалью. В воздухе витало предчувствие неизбежности. Ему казалось, что этот дождь — не просто природное явление, а знак чего-то важного. — Надо вернуться домой. — тихо продолжил Дань Хэн, словно пытаясь убедить себя в необходимости этого. Он закрыл за собой дверь квартиры и ступил внутрь. Прохладный воздух сразу окутал его. Дань Хэн снова забыл закрыть окно. Мокрые пальцы, немного онемевшие от холода, нервно шарили по карману ветровки, пока не нащупали телефон. В глубине души теплилась слабая надежда на звонок. Но телефон по-прежнему молчал. Дань Хэн вздохнул, откинул его на деревянную столешницу и отправился ставить чайник. Звонкая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением чайника, давила на него своей беспристрастностью. Она напоминала ему о том, что Дань Хэн здесь один, что никто не слышит его мыслей и не разделяет его страданий. «Если так продолжу, то сойду с ума.» Он вернулся в гостиную и, не раздеваясь, рухнул на диван, укрывшись тонким одеялом. Взгляд был устремлён в сторону окна, где уже вовсю бушевала непогода. Крупные капли яростно барабанили по карнизу и окнам, создавая ритмичный, но раздражающий шум. Дань Хэн лежал неподвижно, словно замороженный. Ему было всё равно, какой шум его окружает — раскаты грома или стук капель. Мысли были заняты только одним: он всё ещё надеялся услышать звук гудка и услышать голос Келуса. Дань Хэн не знал, сколько ещё сможет выдержать это ожидание. Сколько ещё сможет надеяться. Парень незаметно погрузился в сон, оставив закипающий чайник, остывать на кухне. Проснувшись, он не сразу понял, откуда доносится звук. На мгновение Дань Хэн даже усомнился в своей способности ясно мыслить. Он сжал телефон так крепко, будто хотел удержать этот волнующий миг. Экран вспыхнул, и на нём возникло знакомое имя, заставившее его сердце замереть. Дань Хэн с трудом снял звонок. Казалось, он ждал целую вечность, пока на том конце провода не раздался такой знакомый и родной голос. — Дань Хэн?.. — голос был хриплым, в нём слышалась неуверенность. Это был Келус. Дань Хэн застыл, не в силах вымолвить ни слова. Разве так должен выглядеть их звонок спустя несколько недель молчания? Он больше ни в чём не был уверен. В голове мелькали тысячи вопросов. С чего начать? Что сказать? А самое главное: почему? Он открыл рот, но слова застряли в горле. Вместо них раздался прерывистый вздох. — Келус… — наконец, выдавил Дань Хэн, его голос был едва слышен. — Дань Хэн, можешь выйти, я… — на другом конце провода повисла пауза, — Я должен кое-что сказать тебе. И трубка снова оборвалась, словно повинуясь чьему-то злому умыслу, и пронзительная тишина вновь обрушилась на Дань Хэна. Его сердце сжалось от предвкушения, а мысли хаотично заметались, как птицы в клетке. Это не было сном. Не было ложью. Келус действительно звонил. Дань Хэн мгновенно вскочил с дивана. Накинув ветровку, он выбежал из квартиры, даже не застегнув её. Улица встретила его холодным дождём, который словно пытался пробраться сквозь одежду до самых костей. Дань Хэн бежал, не чувствуя холода. Мысли путались, в голове звучал обрывок последнего разговора с Келусом. Взгляд янтарных глаз неотрывно следил за приближающимся силуэтом. «Он здесь», — первая мысль, которая мелькнула в голове Келуса. Он и вправду видит его. Того самого, кто занимал все его мысли и мечты. Дань Хэн стоял перед ним, словно застывший во времени. Его лицо было всё так же прекрасно, как Келус запомнил: светлая кожа, аккуратный нос, бледные губы. Больше всего его завораживали глаза — глубокие, серо-зелёные, как бескрайнее море. В них Келус готов был утонуть без остатка, потеряться в их бездонной глубине. Но в этом взгляде, который всегда казался ему отстранённым и холодным, сейчас читалось что-то неизвестное. Губы Дань Хэна слегка дрожали, будто хотел что-то сказать, но не решался. Келус шагнул вперёд, но тут же замер. Он не знал, как начать разговор, что сказать, чтобы не испортить этот момент. Но одно знал точно: он не мог просто уйти, не попытавшись выразить свои чувства, даже если они не будут взаимны, даже если их пути больше никогда не пересекутся. — Я… — сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. — Я пришёл, чтобы… объясниться. Келус сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, но дрожь в голосе выдавала его волнение. Капли дождя стекали по бледному лицу Дань Хэна. Его взгляд был прикован к Келусу, словно боялся, что, если отвернётся, тот исчезнет. Он стоял перед ним, одежда промокла до нитки, волосы прилипли к лицу, а глаза были полны печали и усталости. Сердце Дань Хэна болезненно сжалось. Парень пытался выдавить из себя хоть слово, но когда пытался заговорить, его губы безмолвно шевелились. Вопросы, которые Дань Хэн хотел задать, казались теперь нелепыми. Он хотел прочитать Келусу подробную лекцию о том, насколько важно не игнорировать близких и не исчезать без предупреждения. Хотел накричать на него, выплеснуть все эмоции, что копились, пока его не было. Но Дань Хэн не смог. Все мысли испарились, как будто их никогда и не существовало. Всё, чего он желал, — это подойти к Келусу, обнять его и заверить, что всё будет хорошо. Но не мог сдвинуться с места. Дань Хэн не в силах был отвести взгляд от этих печальных глаз. В груди разливалось странное чувство. Оно было одновременно щемящим и болезненным, но тёплым и успокаивающим. Дань Хэн не мог перестать думать о том, что Келус, хоть и промок до нитки, стоит перед ним, целый и невредимый. — Прости, что избегал тебя… — хриплый голос в ушах Дань Хэна был едва слышен, — Я повёл себя ужасно и не должен был игнорировать тебя, но… Дань Хэн… — Келус всхлипнул, пытаясь сдержать слёзы. Келус ощущал такую глубокую вину и бессилие, что больше не мог скрывать свои слабости перед близким человеком. Он осознавал, что Дань Хэн не нуждается в его любви, и это причиняло ему невыносимую боль, но если не откроется сейчас, то всё будет только хуже. Келус знал, что его чувства к Дань Хэну давно вышли за рамки дружбы. Он стремился быть рядом, поддерживать и помогать, но старался держаться на расстоянии, опасаясь разрушить их тонкую связь. И в конце этого плана Келус сломался, испугавшись самого себя. — Келус, всё хорошо, — Дань Хэн осторожно сделал шаг вперёд, пытаясь приободрить его. Но Келус резко отшатнулся. — Пойдём в дом, ты можешь простудиться, если будешь стоять так под дождём. — Дань Хэн, прости меня. — извинения вырывались из уст прерывисто, Келус боялся, что если остановится, то потеряет возможность быть услышанным. — Я не должен был с тобой так поступать. Келус почувствовал, как холодная вода просачивается сквозь ткань одежды, пробираясь под кожу. Каждая капля напоминала ему о том, что их привычные взаимоотношения уже не вернуть. Он думал, что этот момент станет началом конца, и от этого ему становилось ещё невыносимее. — Я выслушаю твои причины и приму их, — сказал Дань Хэн, сделав шаг вперёд. — Всё в порядке. Келус, с трудом сдерживая эмоции, энергично замотал головой, будто отрицая реальность происходящего. Его глаза, полные слёз, встретились с взглядом Дань Хэна, и в этот миг сердце Келуса разорвалось на части. — Прости, Дань Хэн, то, что я чувствую, нельзя принять. Горячие слёзы стекали по щекам, сливаясь с дождевой водой. Келус ощущал, как каждая капля уносит его самообладание. — Прости… Дань Хэн шагнул вперёд, но Келус отступил. Он боялся, что, если Дань Хэн подойдёт ближе, то не сможет себя контролировать. Келус с трудом поднял глаза на эти прекрасные серо-зелёные глаза, в которых видел пропасть, разделявшую их. Он хотел бы утонуть в ней навсегда и безвозвратно, если бы не его «больные» чувства. Эта боль, эта невозможность быть рядом, разрывали изнутри, заставляя сердце кровоточить. — Я люблю тебя, Дань Хэн. Келус рухнул на колени перед ним. Он боялся поднять глаза, не решаясь встретиться даже взглядом. «Это конец», — навязчиво пульсировало в голове Келуса, вытесняя все остальные мысли. Дань Хэн снова попытался подойти к нему, но Келус опустился ещё ниже, в поклоне. В поклоне за то, что чувствовал к своему близкому другу, к тому, кто стал для него гораздо большим, чем просто однокурсник. Келус извинялся за то, что заставил другого переживать за него. В тот момент сердце Дань Хэна что-то кольнуло, и слёзы навернулись на глаза. К счастью, их не было видно из-за дождя. — Я приму, если ты ничего не ответишь. Я пойму, если ты захочешь перестать общаться. Я приму всё… — Келус говорил быстро, почти отчаянно. Дань Хэн приблизился к Келусу. Тот больше не пытался отстраниться — он просто беззвучно рыдал, дрожа всем телом. Его плечи судорожно вздымались и опускались, а губы, уже чуть посиневшие, шевелились, бормоча что-то невнятное. — Глупый, — Дань Хэн крепко обнял Келуса, прижимая его голову к своей груди. — Глупый Келус. Это моя вина, ты заставил себя думать, что не нужен мне со своими чувствами. Мне очень жаль. Я не понимал тебя. Келус схватился за Дань Хэна, как за спасательный круг. Его душа была переполнена ужасом и тревогой, которые он пытался подавить. В конце концов, не выдержал и разрыдался, выпустив наружу все накопившиеся эмоции. Подсознательно Келус чувствовал, что Дань Хэн поймёт его, примет таким, какой есть, со всеми страхами, слабостями и недостатками. — Пойдём домой, тебе нужно согреться и отдохнуть. Дань Хэн осторожно взял Келуса за талию, ощущая, как тот дрожит всем телом. Он, стараясь не делать резких движений, медленно и уверенно повёл его ко входу в дом. Через некоторое время Дань Хэн затолкал Келуса под тёплый душ. Дал свою одежду и принялся ждать, когда тот закончит. Тишина в доме, которая всегда сопровождала одиночество Дань Хэна, больше не была такой оглушительной. В ней больше не было ни отчаяния, ни гнетущей пустоты, которая раньше терзала его. И это осознание заставило тревожное сердце успокоиться и дать немного отдохнуть. Дань Хэн позволил себе закрыть глаза и погрузиться в эту тишину, наслаждаясь моментом. Это было странное, но приятное ощущение. Здесь, в этом месте, был Келус. Его присутствие приносило тепло и спокойствие. Эта мысль грела душу и дарила уверенность, что он не был один. — Дань Хэн, так ты… — Келус запнулся, его голос дрогнул, а в глазах мелькнула тень сомнения. Недавний срыв истощил его не только физически, но и эмоционально. Келус чувствовал себя уязвимым, как никогда прежде. Но всё же не мог не задаться множеством вопросов. Пытаясь найти ответ в серо-зелёных глазах, Келус посмотрел на Дань Хэна. Может быть, он хотел убедиться, что их чувства остались прежними, что они всё ещё остались друзьями, или же они любят друг друга и могут быть вместе. Или, может быть, он хотел понять, почему он здесь, почему всё ещё рядом с Дань Хэном, когда разум кричит ему бежать, а сердце — остаться. — …не презираешь меня? — наконец прошептал Келус, голос был едва слышен. Он опустил взгляд, не решаясь встретиться с глазами Дань Хэна. Он ждал ответа, который мог изменить всё. Дань Хэн медленно поставил кружку с горячим чаем на столешницу и взглянул на Келуса, который нервно теребил край одеяла. Он осторожно взял руку Келуса, успокаивающе поглаживая чужие костяшки. Дань Хэн внимательно смотрел на него, его глаза выражали искреннее беспокойство и заботу, и тихо произнёс: — Посмотри на меня, Келус. Я хочу, чтобы ты понял. — Келус нерешительно поднял взгляд, — Как ты думаешь, если бы я презирал тебя, то оставил тебя на улице промокать под дождём? Или же бросил тебя, даже когда ты признался мне? Дань Хэн тяжело вздохнул, словно пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — То, что ты здесь, уже говорит о том, что ты мне небезразличен, Келус, Келус глупо уставился на Дань Хэна. В ярких, янтарных глазам отражалась бурная смесь чувств — удивление, радость, волнение и тревога, такие сильные и неподдельные, что невозможно было не увидеть их невооружённым глазом. — То, что ты сделал, было невероятно глупо. Ты представляешь, как я переживал за тебя? Я искал тебя повсюду: обошёл все места, где ты мог быть, даже приходил к тебе домой, но тебя там не было. Ни тебя, ни твоей матери. Я искал тебя везде, куда только мог добраться… — Келус крепче сжал руку Дань Хэна, — Тебя нигде не было. Большинство людей в такой ситуации уже обратились бы в полицию и сообщили о пропаже, но я этого не сделал… Как ты думаешь, почему? — Прости… Я снова повёл себя, как идиот. Келус знал, что совершил огромную ошибку, поступив так жестоко с ним. Бросить близкого человека без предупреждения, без единого слова, даже без записки — это было крайне бессердечно. Дань Хэн злился, хоть и не показывал этого, но он имел на это полное право, и никто не мог его в этом винить. Чтобы всё бросить и уйти, не оглянувшись, Келусу нужно быть полным глупцом. Он бы не смог этого сделать. Несмотря на то, что его охватывала жгучая любовь, которая причиняла боль, он не мог оставить её. Даже если бы Дань Хэн отверг его, Келус продолжил бы гореть изнутри, терзаемый своими чувствами. Но он попытался сбежать от этого, что было непростительно по отношению к родному человеку. Келус прикрыл глаза, весь выпущенный страх и отчаяние слишком ударили по голове. Руки начали сильно трястись, как будто его била лихорадка. Он сцепил зубы, пытаясь унять эту дрожь, но усилия были тщетны. Каждая попытка успокоить себя казалась лишь каплей в море его паники. Дань Хэн заметил резкую перемену в состоянии Келуса, спросил, как тот себя чувствует. — Дань Хэн, мне плохо, — прошептал Келус и положил голову на плечо парню, — Можно я посижу так немного? Дань Хэн на мгновение растерялся, но затем нежно положил руку на серые волосы, мягко поглаживая их, чтобы успокоить. — Всё в порядке, сколько хочешь, — Дань Хэн прислонился губами к макушке Келуса, — Главное, что ты в порядке. Келус сильнее прижался к Дань Хэну, теперь он был уверен, что всё будет хорошо. И чувствовал, как сердце успокаивается, а удушье медленно уходит. — Спасибо. После дождя распускаются цветы, дружба превращается в любовь. Печаль сменяется радостью, и всё будет так, как и должно быть.