Как спасти мир с неожиданным бонусом?

Эммануэль открыл глаза, все его пространство всё ещё кружилось, тело ощущалось ослабленным, волны разных ощущений накатывались неожиданно: от легкости до легкого ощущения страха. Попытка сесть была мучительна, но удачная. Немного посидев, Эммануэль всё же решил встать. Работа ждать не будет. Наконец-то став, он ощутил странный холод, резко обернувшись он увидел тень. — Я тебя напугала? — Это был женский голос. — Вы та богиня? — совершенно неуверенно спросил Эммануэль, зачесав волосы назад. — Ой-ой, я забыла представиться.. — Пролепетала богиня, виноватым голосом. — Мое имя Эоналия, я богиня времени. Её голос звучал гордо, похоже она очень гордилась этим званием. Она улыбнулась, и положила руки в бока. — Я пришла сюда, чтобы предупредить тебя. В скором времени появится Морен с ребенком, вам нужно придумать ему имя, закупаться одеждой. Он такой милый, пока ты спал я с ним играла, но он не хотел ко мне идти, и был только с Мореном, а когда я брала его на руки он плакал… — Эоналия начала без умолку болтать, она размахивала руками и немного ходила по комнате, иногда повышая голос. Резко остановившись, Эоналия посмотрела на Эммануэля, заметив что отошла довольно далеко от него, подошла и проговорила: — Ой.. Извини я что-то заговорилася… — После её слов, ее взгляд стал серьезным. — Вам стоит поторопиться, и воссоединиться. — Эоналия посмотрела на Эммануэля, и села на диван, закладная ногу на ногу. — Скоро будут проявляться ситуации, которые вам нужно изменить. — А вы не можете предоставить больше информации? — Лицо Эммануэль было спокойно, будто он предполагал такое, но в его глазах мерцали чувства неуверенности. — Извини, но я не могу больше сказать информации, ведь это изменит ход событий, и меня может подождать кара. — Богиня печально вздохнула, и поправила длинные волосы, что спадали на ее лицо. — Позже, я появлюсь еще один раз, чтобы передать предмет благодаря которому мы будем общаться. — Она встала и улыбнулась Эммануэлю. — Ещё встретимся! — Богиня помахала рукой и ярко улыбнулась. Тяжело вздохнув, Эммануэль подошёл к большому дивану, он был черным и на нем располагались множество подушек, с боку также был складный плед. Перед диваном стоял кофейный столик, на нем лежали несколько газет. Он был уверен, что в его комнате были самые свежие газеты, поэтому он взял газету, которая была на самом верху, он увидел дату которая ему ничего, кроме того что, Жизель попытается оклеветать его. Если он правильно помнил, то всего несколько дней назад у его младшей сестры Жизель была встреча с её лучшими подругами. Они, как всегда, собирались, чтобы обсудить последние сплетни, и, зная их праздные разговоры, не придавал этому значения. Но через несколько дней, вечером всё изменилось. Ужин, который они собирались провести в кругу семьи, обрел особый оттенок, и в воздухе уже витала напряженность. Эммануэль, казалось, предчувствовал беду. Жизель, с её налётом подростковой бунтовщицы, всегда отличалась склонностью к театральности и зачастую обращалась к крайним мерам, когда дело касалось её желания быть в центре внимания. И как раз тогда ей не хватало внимания. Завалившись на диван, он оперся на спинку кожаного, но мягкого дивана и закрыв глаза. Он редко выходил за пределы поместья, а если и выходил то не обращал внимание на сплетни, поэтому он не был в курсе всех этих дат. Осталось только ждать Морена с ребёнком, и не попадаться никому на глаза. Статус Эммануэля в его доме было сомнительно, ведь он был приемным ребенком, о котором сразу же забыли как только его старший брат вернулся с войны, и вернулась младшая сестра. Он пытался хорошо учится, что получалось, но его родители всегда были недовольны им, несмотря на то, что его отец лично обучал его, и видел все знания. Его старший брат — Ижоэл Гарсия был идеален. Хороший сын, который уважает своих родителей, учится на хорошие оценки, к тому же, и в войне победил. Их отношения были хороши, пока Эммануэль не начал показывать хорошие результаты не только в учёбе. От ранее доброго и радостного брата не осталось и следа, был только холодный и резкий старший брат. Жизель — Младшую сестру похитили в раннем возрасте, она младше Эммануэля на 2 года. Когда она вернулась у них были отношения намного лучше. Они проводили много времени с ней, и в первое время у нее даже не было учителей и няни которая бы за ней наблюдала ведь все свое свободное время Эммануэль и Ижоэл проводили с ней. Но как только она стала старше, все изменилось. С возрастом растет не только физическая зрелость, но и понимание мира, социума и своих желаний. Жизель росла купаясь в лучах внимания, и в очень скором времени, начала понимаю свою красивую и миловидную внешность вместе с харизмой. Её баловали все, родители, родственники, люди на их территории, и так далее. На протяжении этого времени Жизель поняла, что каждое её слово воспринимается как команда. Если она чего-то хотела — например, новую игрушку, поездку или встречу с друзьями — ей достаточно было просто выразить желание, и взрослые сразу же старались это исполнить. Эммануэль понимал, что Жизель была любимой дочерью которую вернули спустя годы, но это все равно вызывало у него чувство неполноценности и никому ненужности. Он не мог понять, почему его собственные желания не имеют такой силы. Сестра, вместо того чтобы делиться с ним своей радостью, начала иногда проявлять эгоизм и пренебрежение. Эти изменения постепенно отдаляли их друг от друга, и ранее крепкая связь стала шаткой. Внезапный стук в дверь, вывела его из воспоминаний. От тяжёлых и долгих раздумий, голова начала болеть. Сказав что модно войти, Эммануэль не вставая с дивана посмотрел на вошедшего. Это был заместитель дворецкого Ноа Харрис. Он был сиротой, и пришел служить в поместье когда Эммануэлю было 14 лет. Так как они почти одногодки, Ноа приставили служить ему, в то время они не плохо сдружились, но как только начала ухудшаться репутация Эммануэля, так и ухудшались их отношения. Как обычно улыбнувшись доброй улыбкой, Ноа поклонился и проговорил: — Молодой господин Эммануэль. Господин сказал, что сегодня вечером будет семейный ужин. Сказав это, он не стал больше задерживаться в комнате Эммануэля и вышел. Когда Ноа вышел, Эммануэль встал и подошёл к своему рабочему столу. Достав перо и чернила, он также достал бумагу, решив записывать всю нужную ему информацию туда. Первое что он написал, это то, что скоро должны прибыть Морен с ребенком. Насколько он помнит, в это время Морен ещё не был объявлен как мировой преступник и темный маг. Эммануэль проводил последнюю работу над своими заметками, собирая мысли о том, как ему достать ту же информацию, что и в прошлой жизни. Он знал, что в течение ужина она, скорее всего, воспользуется этим моментом, чтобы оклеветать его, утверждая, что он приставал к одной из её подруг. Сомнительный приём, который когда-то сработал для неё, но в который Эммануэль не попался и не собирается попасть. Он знал, что она пытается раздувать несуществующие скандалы, основываясь на своих капризах и желании обратить все внимание семьи, которое и так было на ней, на себя. Она могла бы взять простую ситуацию и превратить её в нечто взрывное — например, случайный взгляд или невинную шутку. Эммануэль знал, каждый раз когда, она поступала так, поэтому он оставался спокойным. Он не поддавался её провокациям. В прошлый раз, когда Жизель пыталась оклеветать его, он конструктивно обсудил ситуацию с родителями, и предоставил доказательства в своей невиновности, и они быстро разобрались в истинной природе происходящего — они знали, что Эммануэль всегда был верен своим принципам. Сейчас же он готовился к новому ужину с устойчивым намерением встать на защиту своей репутации. Ему было важно не только отстоять себя, но и показать Жизель, что её действия имеют свои последствия. Если она действительно попытается сыграть эту карту снова, он знал, что ему нужно будет подготовить аргументы и привести в пример прошлые случаи, когда её манипуляции были разоблачены. Итак, к ужину Эммануэль пошел с решимостью и внутренним спокойствием. Он знал, что правота на его стороне, и был готов противостоять всем обвинениям, которые могла выдвинуть Жизель. В этот момент, осознавая свою силу и правду, он почувствовал себя уверенным, как никогда. Ужин не должен стать ареной для боя, но он был готов отстоять себя, что бы ни произошло.