Где Рики?

      

I

                    — Где. Чёртов. Нишимура Рики.       Последнее, что слышит очередной охранник мероприятия перед окончательным эмоциональным взрывом существа перед собой.       — Кто ж вас нанимал-то всех?!       — Вообще-то вы, менеджер Ким-       — Ещё слово и клянусь — уволю.       Мужчина тут же закрыл рот. Тем не менее, на вопрос он в самом деле ответить не мог. Этот парень мог быть где угодно. Он не раз выбирался из окна гримёрки, не раз выпрыгивал из машины на ходу… Этот альфа не был отбитым, нет. Он просто был ещё подростком. Сложным.       Его менеджера было жаль. Отец Нишимуры платил большие деньги этому миловидному омеге. И работу свою он выполнял на все сто. Бесспорно. Даже ни разу не поседел. Хотя с недавних пор он стал высветляться почти в платину, так что, может, пара волосков среди всех всё же отразили на себе пару шоковых ситуаций.       Как, допустим, на прошлой неделе, когда Нишимура Рики уснул в ванной своего номера. Если бы менеджер Ким не пришёл его проверить, то тот мог и захлебнуться. Или в начале этого месяца, когда альфа уснул в шкафу в углу старого танцевального зала, и весь стафф прочёсывал каждый этаж, ведь найти его оказалось непосильной задачей. Ким Сону в тот день должен был отдыхать. И по первому звонку он оказался не просто в здании – источая чистейшую злобу – он снёс с петель дверь в этот самый зал. Вытащил полусонного, но до чёртиков довольного альфу из шкафа и потащил его за рукав на съёмочную площадку.       Какое-то время даже ходил слух, что они встречаются. Или бывшие. Или будущие. Сону такие глупости затыкал всем, чем мог, а рычагов давления у него было много. Холодный лисий взгляд уже доводил до дрожи и желания подчиняться.       Тем не менее, именно Нишимура Рики по какой-то причине этого омегу не боялся. Даже не извинялся. По крайней мере никто этого не видел. Ни разу.       — Хён, тебе только фонка на фон не хватает. Реально. Ходишь так, что мир сотрясается.       — Сейчас с сотрясением уедешь, если не возьмёшь себя в руки, Ники.       Примерно вот такое у них общение. И ведь прав был альфа. Только вот дело было далеко не в том, как ходит сам Сону. Дело было в самом Нишимуре. Японец был не просто выше. Он был шире в плечах многих охранников. Ким Сону выглядел на его фоне хрупкой фарфоровой фигуркой. Особенно, когда шёл впереди, раздавал указания людям на съёмочной площадке по рации, тыкал пальцем туда, куда нужно было что-то переставить или перенести. А Рики просто шёл сзади. И вот… Выглядит это так, словно белошёрстый маленький котёнок мяучит, пока за ним медленно вышагивает огромный острозубый волк. Вот так они выглядели. И самое страшное в этом не то, что волк может этого котёнка сожрать – нет.              Страшно, что волк может перегрызть трахею любому, кто этого котёнка тронет.              — РИКИ!              Стафф виновато глаза опускает. Менеджер сейчас, если не найдет потерявшегося альфу, непременно найдёт себе жертву для скручивания шеи. Все в зоне риска.              — Боже, найду, отведу концерт и уволюсь! Слышал?! Где бы ты ни был!              Визажисты выдыхают, когда дверь в их блоке закрывается.              Менеджер Ким точно сегодня кого-то убьёт.              

II

             — Надеюсь, что вы понимаете, что это не просто огромная ответственность. Это ещё и колоссальный труд.              — Господин Нишимура, при всём уважении, но ваш сын свернул мне кровь за время обучения настолько, — розовую чёлку со лба откидывает, делая паузу. — Что мне уже ничего не просто не страшно, я за вашего сына сам кому угодно кровь сверну.              Отец Рики улыбнулся ему благодарно. Уже на следующий день Сону был при своей новой должности.              Через месяц после этого у Рики совершенно отключились все внутренние тормоза. Он словно ждал, когда Ким Сону сдастся, когда сбежит, когда сорвётся.               Кстати, слухи об их отношениях пошли через полгода, когда в один день, после очередного выкида Рики, Сону просто увёл его в гримёрку.       Вышли они спустя час. Ким Сону с припухшими губами и подрагивающими коленями, а Нишимура с расслабленным и довольным взглядом. Эффект длился долго. И всё равно временами стафф был вынужден огребать за «потерю двухметрового шкафа». Но, когда говорил и просил менеджер, — всё исполнялось беспрекословно. Именно поэтому нахождение Ким Сону на площадке всегда предвещало более-менее спокойный рабочий день.              Сегодня, судя по всему, было исключение.              

III

             Омега губу до крови раскусывает, отдирает заусенец на большом пальце и бесится-бесится-бесится.              Куда могла пропасть огромная японская два на два махина? Куда?              Сону до сих пор пребывает в шоке после истории, где сотрудники стаффа умудрились забыть его в аэропорту. (Он в очередной раз уснул в зале ожидания).              «Номер недоступен».              Омега почти скулит. Ну кто так поступает? Кто так делает? Всё же шло нормально.              Да даже ладно не ответить, как менеджеру. Ответил бы, как парню. Предупредил. Сону бы всё перенёс, с убытками, с разбитым настроением. Но он бы переместил всю съёмку, перекроил бы весь график. Ради Рики можно было и Солнце посадить раньше, Луну поменять с растущей на убывающую. Сону мог всё, только бы он просто рядом был и не вёл себя, как глупый ребёнок, которому нужно омежье внимание.              Сону не сдерживается. Кидает и разбивает к чёрту телефон. Идёт на улицу. Заворачивает в курилку. Сигаретой готов поделиться каждый, но Сону выуживает свои, вишнёвые. Прикурить всё же просит.              Сотрудники почти не говорят при нём. Опять же — Сону понимает почему. Но сейчас он был бы рад любому фоновому звуку, чтобы мысли загоняющие поубавились.              — Эм… Менеджер Ким, там кажется…              — Вертолёт?              Сону оборачивается и всматривается туда, куда указывает один из бэк-танцоров.              Вертолёт.              Угадывать было не нужно. Сону понимал, что там Рики. Может и не там, но идея точно его уровня. Кто-то присвистнул сзади, когда на территорию въехал знакомый всем и каждому спорткар. Менеджер стоял недвижно.              Рики вылез с водительского и хлопнул дверями. Лицо было довольным. Всё так же. Словно все страдания людей со съёмочной площадки были ему абсолютно побоку. (Читать без «словно»).              Вертолёт достигает точки над ними. Сону вскидывает бровь, когда Рики его к себе подзывает жестом руки. Свидетелей словно и нет. Словно сейчас только они и всё.              Кто-то в самом деле уходит, кто-то остаётся посмотреть на развязку.              Сону сигарету откидывает, подошвой давит. Идёт, покачивая бёдрами, на призыв. Его руки сложены на груди. Он очень сильно не в настроении. Он зол. Это ощущается. Похоже только Нишимура Рики этого давления и тьмы не чувствует вовсе.              — Три секунды на объя-              Его на себя резко тянут и в губы впиваются. Сону по груди бьёт, в плечи упирается, но его лишь ближе притягивают, не дают отстраниться. Вертолёт шумит, чуть снижаясь, а после что-то сверху разрывается. Рики его отпускает и тянется за чем-то в машину. Сону не то, чтобы успокоился… Но он залип. С неба на них осыпалось бессметное количество розовых лепестков.       — Ты не прощён в любом случае, — начинает только новое возмущение, но резко замолкает.       Рики встаëт перед ним на одно колено. Держит в руке кольцо. Сону не смотрит на него, ему не важно сколько карат в камне, украшающем розовое золото.       — Выходи за меня.       Когда Рики летит на землю, увлечённый в объятия (или это удушающий?), все свидетели данного странного перформанса улюлюкают и взрывают хлопушки.       Сону сделает всем, кто в этом участвовал выговор, позже. Возможно.