в другой вселенной

***

– Хенджин, – тихо окликает Сынмин, спускаясь вниз по школьным порожкам. – А? – Несмотря на большое количество шума вокруг, Хван все равно его слышит и приветливо улыбается, – мне нужно торопиться в художку, поэтому говори скорее. Помимо обычной школы Хенджин также учится в художественной и после уроков обычно сразу же идет туда. Этот раз не исключение – он быстро попрощался со всеми и уже был готов бежать дальше. – Вот, – Ким протягивает ему аккуратный, но слегка потрепанный ежедневник, – это мой дневник. Как и обещал. Хван сияет: – О, так быстро? Спасибо, я буду беречь его, – прижав вещь к себе, искренне говорит парень и, похлопав друга по плечу, прощается, – извини, мне правда уже пора, увидимся! Сынмин ничего не отвечает, лишь отводит глаза в сторону, и на его бледном лице появляется странная подавленная улыбка. Только Хван не замечает этого странного блеска за ресницами. По крайней мере, в этот момент.

***

Вернувшись домой поздно вечером Хенджин открывает уже повидавший жизнь рюкзак, в котором носит сразу и школьные учебники с тетрадками, и краски, и кисточки с карандашами в специальном длинном пенале, и пустой термос для кофе... Парень по обыкновению вытряхивает содержимое на кровать и замечает дневник Сынмина, тут же забыв про все остальное. Он бережно вытаскивает из кучи вещей ежедневник, который сам же подарил Киму на последний день рождения, и с интересом крутит в руках. За несколько лет дружбы они успели не только хорошо узнать друг друга, но и, как это часто бывает, придумать миллион локальных шуток благодаря совместным моментам и, конечно, дать сотню иногда бессмысленных, а иногда действительно стоящих обещаний. Одним из таких было и то, что когда Сынмин закончит этот дневник, то отдаст его Хенджину. Это обозначало довольно высокую степень доверия, ведь Ким писал туда не только планы на день или неделю, но и свои мысли. Всё, о чем думал и, зачастую, никому не рассказывал. Хван был единственным, кому Сынмин пообещал открыть самую искреннюю и самую тайную часть себя. И Хенджин ценит это. Быть особенным для того, кто является особенным для тебя, всегда дорогого стоит. Это какая-то необъяснимая связь, когда чувствуешь человека каждой частичкой своего тела и разума. Когда считываешь его настроение по голосу или взгляду, когда радуешься всего-то от его улыбки и волнуешься из-за его неудач, когда хочешь быть рядом без особой причины и ощущаешь себя по-странному счастливым. Может быть, Сынмин не чувствует то же самое по отношению к Хвану, но это неважно, пока они дружат. Хенджин знает, что у Кима в жизни много плохого, и не хочет надоедать ему ещё и своими чувствами. Он просто старается поддерживать друга, хотя Сынмин почти никогда не говорит о своих проблемах. И всё же парень доверил Хвану свой дневник. Это его способ высказаться. Хенджин открывает ежедневник и начинает осторожно перелистывать страницы с записями и датами, где-то просто заметки о планах или делах на ближайшее время, где-то даже красуются маленькие рисунки, иногда в виде комиксов. Хван не собирается читать все сразу – планирует уделить этому время на выходных – но в середине дневника его взгляд цепляется за красиво выведенную запись: "13 причин почему", после которой под пронумерованными пунктами идут долгие рассуждения о чём-то. Почему... что? Что за тринадцать причин? Строчки вызывают тревожность, хотя Хенджин не понимает, из-за чего именно. Неосознанно, слово за словом, он начинает читать. 13 причин почему: 1. Люди. Нет никого, кто бы ранил больнее. Я не понимаю, почему люди так жестоки, почему их алчности и жадности нет предела, почему они позволяют зависти пожирать их с головой. Но ещё больше я не понимаю, почему люди настолько лицемерны. Почему лезут в чужую жизнь и считают нормальным копаться в ней, вытаскивая каждую грязную вещичку и всем ее демонстрируя. Какое им дело? Зачем притворяются, что им жаль, врут в лицо, а потом с головой окунают в грязь? Учитель Чхве, вас не касаются дела моих родителей. Измена моей матери – отвратительный поступок, но вы не имеете права развлекать себя издевками надо мной после уроков. Отец, зачем ты вымещаешь злость на нас с сестрой? Мы не виноваты в том, что мама, в конце концов, выбрала не тебя – альфонса, того, кто никогда не поддерживал её, не помогал, не любил, а лишь висел на её хрупкой шее. Я устал скрывать синяки от твоих побоев. Мама, почему ты бросила нас? Теперь мы тоже тебе ненавистны? Почему ты не забрала нас с собой, неужели мы просто пережиток неудачного прошлого для тебя? Ты больше не любишь нас? Джиен, какое тебе дело до меня? Разве я сделал тебе что-то плохое? Или сказал? Ты крутился возле меня, ради того, чтобы потом со своими дружками домогаться до меня в туалете? Трое против одного... У меня и один на один шансов не было. Я проиграл уже после "может твой отец тоже пидор? раз твоя мамаша свалила от него". Нокаут. Эти хотя бы сказали вслух. От пассивной агрессии иногда бывает больнее. Но теперь уже все равно, я просто устал. Устал, хотя даже не пытался что-то доказать. Я тоже человек и, наверное, так же ужасен. На самом деле они все правы. 2. Семья. Я потерял смысл этого слова. Дни, когда мы были одним целым, кончились так давно, что я сомневаюсь, не было ли это выдумкой моего больного детского мозга. Неужели родители никогда не любили меня и сестру? Мама, как ты смогла отказаться от нас так легко? Ты знаешь, что отец пьёт и избивает нас каждый день? Остаться с другим человеком – твой выбор, и я никогда тебя не осуждал, хотя не считаю это правильным. И мы, видимо, для тебя точно также лишь обуза. Отец... Ты не думал сделать днк-тест? Нет... тебе просто нравится вымещать все на нас, ведь больше не на ком. Ты хоть когда-то видел в нас своих детей? Жаль, что в нас и правда течёт твоя кровь. Я не хочу возвращаться домой. Лучше ночевать в подъезде, но я не могу бросить сестру. 3. Взаимность. Почему даже по-настоящему близкие люди ранят, вместо того, чтобы лечить. Друзья. Люди, которые не бросят в беде. В теории. Мои друзья не могут найти времени даже ответить на мои сообщения в течение дня. Они забывают про это. Забывают про меня. Сколько раз они забывали предупредить меня о переносе совместной прогулки? Сколько раз занимали друг другу место, но никогда не оставляли его для меня, хотя я просил. В прошлом году половина забыли про мой день рождения. А я помню. Помню каждую дату, помню все истории, которые каждый из них мне рассказывал. Помню о том, что надо скинуть домашку, если кто-то болеет. А они? Они вообще замечают, когда меня нету на занятиях? Ребят, вы даже не слушаете, когда я пытаюсь что-то рассказать... Хотя, может быть, на самом деле это я плохой друг? Будь я хорошим другом для них, они бы больше ценили меня. Значит, проблема все-таки во мне. 4. Лишний. Я давно заметил, что не вписываюсь. Нигде и никуда. Есть понятие –"третий лишний" , но я лишний вне зависимости от количества людей. Им просто неинтересно со мной, наверное. Они находятся рядом, пока не появится кто-то другой, а меня используют только ради замены этого "другого". Твой друг заболел? Ну, значит, сегодня твой спутник я. Даже среди моих "друзей" в классе я пятый в компании – тот, кто вечно остаётся без пары, кто всегда сидит один, кто просто существует рядом, но не является полноценной частью. Нечетный номер. Мне кажется, они делают вид, что общаются со мной только из приличия. Вероятно, они даже другом меня никогда не считали. Наверное, это потому что я другой? Мои увлечения отличаются, и времени не так много, чтобы тратить его на постоянные шатания по магазинам, и денег, собственно, на это тоже нет. Или дело не в этом? С ребятами на бейсболе история та же самая. Только нечетный номер меняется с пятого как раз на третий. Они общаются со мной, но их двое, и они были друзьями ещё до моего появления. Я просто бесплатное приложение. Или я просто не умею дружить. Я не умею дружить. 5. Упущенные возможности. Самое обидное в жизни это получить свой шанс и не использовать его. Я не перевелся в другую школу, когда у меня была возможность. Я даже не попробовал пройти вступительные в музыкальную школу, хотя всегда мечтал о том, чтобы заниматься музыкой, а теперь уже поздно. Потому что нет времени? И гитара... Отец в порыве гнева сломал её ещё полгода назад. Я не поехал на финальный этап олимпиады по литературе в столицу. Потому что не было денег на билеты. Да и школа не торопилась продвигать в массы сына "шлюхи и алкаша", вдруг это испортит репутацию? Ах да, он же ещё и "из этих". И не важно, что я знаю больше, чем большинство преподавателей. Все равно. Уже все равно. Может в следующей жизни повезёт больше. 6. Бедность. Вот она никогда меня не бросала. Самая преданная из всех одноразовых персонажей в моей жизни. Но лучше бы мы никогда не были знакомы. Повезло же тем, кто родился хотя бы в чуточку обеспеченной семье. Люди часто не ценят то, что имеют. Есть большая разница в том, чтобы жить и существовать. Мне доступно только то, что бесплатно и оно, как правило, низкого качества. Я живу в постоянном страхе, что в какой-то момент не смогу элементарно купить себе поесть. У меня нет качественных ресурсов для обучения. Я пытался найти работу, но тогда терял возможность нормально учиться. Это замкнутый круг. Я не хочу больше жить в этом. 7. Разрушенные планы. Печально осознавать, что с момента дня Х, то, что было моими планами, превратилось в несбыточные мечты. Из-за всей этой ситуации меня чуть не выгнали из школьной сборной по бейсболу. Зато запретили участвовать в соревнованиях. Это было моей единственной надеждой выбраться куда-то. Тренировки, которые приносили мне удовольствие... У меня хорошо получалось. Но теперь я лишь на скамейке запасных. В целом, похожая ситуация с олимпиадой. А ведь ещё год назад я мог мечтать о... Неважно. Какая сейчас разница. Мечты не умеют сбываться. Они только разрушаются, и каждый раз все больнее. 8. Неоправданные ожидания. Часто задаюсь вопросом, скольких людей я разочаровал. На меня нередко возлагали надежды, большие надежды. Тот, кого отправляли на олимпиады, тот, на кого рассчитывала бейсбольная команда на матче между школами, тот, кто был лучшим среди остальных учеников на экзамене, тот, кто должен был помочь во время контрольной, тот, кто обязан был починить кран на кухне... Будто я единственный, кто в их понимании не ошибался. Точнее, не имел права на ошибки и потому не мог совершать их. Я тоже думал, что справлюсь. Пока без тревожности возвращался домой. Пока вообще хотел возвращаться домой. А потом я сломался сам и обрушил все вокруг себя. Подвёл школу, подвёл друзей, подвёл сестру. Разочаровал всех и, в первую очередь, самого себя. Как же я жалок. 9. Доверие. На доверии держалось все. Пока оно было. Между мной и сестрой всегда существовали секреты. То, что оставалось за дверью "личное". Но это никогда не мешало нам быть честными с друг другом. Не мешало доверять и хвататься за это доверие, когда кроме него ничего не осталось. Когда родители перестали быть нашей семьей. Однако в какой-то момент треснуло и доверие. Я до сих пор не понял почему. Сестра просто отдалилась, не оставив мне ни объяснений, ни шансов. Может быть, это лишь её способ справиться со сложными временами..? Но она так и не сказала, сколько бы я ни пытался снова понять и стать ближе. Что я сделал не так? Где оступился? 10. Границы. Их нет. По крайней мере, больше нет. Я не чувствую себя защищенным. Весь мой скудный мир ограничивается этим дневником. Каждый раз, когда, чувствую себя плохо, я пишу свои мысли сюда и мне становится легче. На самом деле я пишу сюда почти все – так гораздо легче переживать любые события. И это личное. Граница, которую я могу позволить перейти лишь одному человеку, помимо себя. Но... Джиен, кто дал тебе право копаться в моих вещах? Кто позволил тебе читать мой дневник? Измываться надо мной, наверное, было весело, да? Понравилось лезть своими грязными руками мне под одежду? Зачем? За что? Почему? Почему я??? Может я и правда мерзкий: из-за своих родителей, из-за ориентации, ещё из-за чего-нибудь... Но я просто хотел остаться в покое. Я никого не доставал и никому не мешал... так почему все это происходит со мной? 11. Бессонница. Я больше не могу спать. Закрываю глаза, но не засыпаю. А когда засыпаю, то жалею об этом, потому что мне снится Джиен, его дружки, и та ситуация повторяется снова и снова. Иногда они заходят дальше, иногда зовут учителя Чхве, а иногда в этих снах появляется отец. И это гораздо хуже. Я задыхаюсь в этих снах: от боли и страха, от унижения и отчаяния, которые затем преследуют меня и днем. Недавно я столкнулся с сонным параличом, тревожность не отпустила целиком до сих пор. Мне кажется, я схожу с ума. 12. я. Я правда не понимаю, что со мной не так. Я тратил много времени на учёбу, но не в результате мне нечем похвастаться в этой сфере. Да, мой уровень выше остальных, но чего я добился? А бейсбол? Наша команда никогда даже не доходила до финала, а теперь я вообще на скамейке запасных. Я даже не смог заработать денег, когда они были нужны. Мои друзья забывают про меня, в школе я все время ловлю на себе косые взгляды.. Да что уж там, я не нужен даже собственным родителям. За что бы я не брался сейчас, все идет из рук вон плохо. Послелние месяцы я скатился в оценках, а это было единственное, в чем я преуспевал, ха... Я жалок, раз все, что могу, это записывать свое нытье сюда. Действительно, может, если бы я не вёл дневник, одной проблемой было бы меньше? В любом случае, думаю, всем станет легче без меня, а для кого-то вообще ничего не поменяется. И смысл тогда во всем этом? Каждый день, да и каждая ночь, для меня как пытка. Нескончаемый кошмар. Я ненавижу всех вокруг, ненавижу эту жизнь, ненавижу самого себя. За то, что так больно и тяжело. Мне плохо. Плохо. Очень плохо. Мне плохо. Мне плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо. Мне отвратительно от самого себя и от людей вокруг. Я не хочу больше этого. Да, я жалок. Да, это предел слабых. Но я не могу больше терпеть. Может быть где-то меня ждёт другая жизнь? Я не могу, правда больше не могу. 13. Хван Хенджин. Хенджин, прости меня. Особенно, если читаешь это. Мне жаль, что тебе пришлось узнать такую сторону меня. Наверное, ты разочарован? Ты моя слабость. Мы становимся зависимы от тех, кто заботится о нас. А ты единственный, кто не обращал внимания на слухи и оставался моим настоящим другом. Спасибо, что был рядом все это время и поддерживал, хотя я так ничего и не рассказал, тогда как ты заслуживал узнать все не таким образом. Извини, я так и не набрался смелости нормально поговорить с тобой, мне хватает сил делиться чем-то только с бумагой. Иронично, что этот ежедневник подарил мне именно ты. Ты замечательный, Хенджин, идеальный. Ты добрый и отзывчивый, такой яркий – последний источник света в моей жизни. Спасибо. Я смог так долго продержаться только благодаря тебе, но. Прости, снова прости. Видимо, я правда ненормальный, раз люблю тебя? прости прости прости прости прости Я пытался, но я не смог подавить это. Оно произошло само собой. Последнее светлое чувство, которое мне осталось и то больное. Я не хотел, чтобы ты пострадал из-за этого, ведь парню любить парня неправильно? Так не должно быть. Это не было проблемой, пока об этом знал только я. Но Джиен... И вся его компания тоже в курсе. Мне очень жаль, если поползут слухи ещё и о тебе из-за меня... Все из-за нелепых чувств в голове. Прости, я правда тебя люблю. До глупой забывчивости и неловкости, до быстро бьющегося сердца и замирающего дыхания, до горящих ушей и смущения от любого твоего касания, до банальных бабочек в животе. Бывает даже, когда мы вместе, я забываю обо всех проблемах и о своей никчёмной жизни. Ты согреваешь, лечишь. Ты распространяешь комфорт. Я люблю твой смех, твои изящные руки, твои рисунки... Я люблю тебя. Но все равно не заслуживаю. Я не имею права на это. Прости. Но знаешь, если вселенная действительно бесконечна, то где-то обязательно счастливы мы оба. Где-то, где мы, например, случайно встретились. Там я умею красиво петь, а ты – танцевать. Где мы любим, несмотря ни на что. Где просто живём спокойной жизнью и делим счастье в уютной квартирке... Мне бы хотелось этого. Давай обязательно найдём друг друга где-то там? Прости, что позволяю себе мечтать о подобном. Надеюсь, ты когда-нибудь тоже будешь испытывать такое к кому-то подходящему и заслуживающему твоей любви. Ты единственный, с кем я хочу попрощаться. Это последняя запись. Проживи свою жизнь счастливо за нас обоих. Прощай. Хенджин судорожно листает страницы, исписанные аккуратным почерком Сынмина. Это определённо он – ни с чем не спутать. Где-то бумага неровная, будто от воды, и чернила ручки слегка размазаны. Неужели Сынмин плакал, когда писал? Неужели это все – правда? Хван дрожащими пальцами безостановочно жмет на экран и пытается дозвониться до друга, но бесполезно – телефон скорее всего отключён. Номера родных Кима у Хенджина нет и, не зная, как лучше поступить, он сломя голову выбегает на улицу. Мысли путаются, но сейчас это неважно, самое главное – успеть. Если бы только Хван знал. Если бы только ему было известно хоть немного из того кошмара, который творился с Сынмином все это время... Он бы не допустил этого. Он был бы рядом как можно чаще. Он сделал бы всё. Но теперь... Лишь бы не было поздно. Хенджин плохо помнит адрес Кима, потому что был у него всего пару раз, но бежит, не останавливаясь, почти задыхаясь, ориентируется на ходу. Он уже не замечает противные грязные лужи с нерастаявшим снегом под ногами, даже не чувствует холода, хотя выбежал на улицу без верхней одежды. Дневник Сынмина многое объяснил, но Хван все равно не понимает, как весь этот ужас мог умещаться у Кима в голове все это время. Почему он, Хенджин, не замечал этого? Сынмин столько вынес в одиночку... Пусть он продержится ещё немного. Пожалуйста. Ещё чуть-чуть. Один квартал. Какая-то улица. Школа. Поворот. Дом. Поворот. Куда дальше? Сынмин, я тоже люблю тебя, ты только дождись.

***

Сынмин стоит у зеркала в ванной. Наконец-то час, когда дома никого нет. Спокойный час. Его последний час. Он медлит. Руки дрожат, но уверенно сжимают лезвие у запястья. Это, вроде, не очень больно. Даже красиво. Драматично, как в фильмах. Говорят, люди быстро умирают от потери крови. Ким медленно проводит ножом по руке, оставляя глубокий порез. Он жмурится из-за жжения, но в то же время чувствует облегчение. Это лучше, чем все то, что происходило с ним в последние полгода. Больше никаких издевательств, никакого позора, никаких разочарований, никаких кошмаров, никаких слез... Сынмин делает ещё несколько порезов и оседает на пол, наблюдая, как кровь ручьями стекает по стенкам в ванной. Сознание медленно уходит, пока... Ким слышит, как кто-то зовет его по имени. Голос такой приятный, медовый. Это уже сон? Нет. Не сон. Кто-то хватает запястья Сынмина, поливая их какой-то жидкостью и быстро-быстро заматывая, кажется, бинтами? – Сынмин, ты меня слышишь? Пожалуйста, открой глаза, скажи хоть что-нибудь... Медовый голос дрожит. Ким чувствует, как кто-то крепко прижимает его к себе, мягко гладит по волосам, успокаивает. Запах кажется знакомым... – Хенджин, это ты? – Сынмин через силу открывает глаза. Ему мерещится? – Я, конечно, я. Кто же еще? – Хван говорит нежно, ласково, почти шёпотом, пока сердце бешено бьётся у него в груди. – Как ты попал в дом? – Постепенно возвращаясь в сознание, слабо спрашивает Ким, все ещё не веря в то, что Хенджин здесь, рядом. – Потому что соседи, добрые, впустили в подъезд. И потому что ты, дурачок, не закрыл входную дверь. – Дурачок? – Еле заметное подобие улыбки появляется на бледном лице Сынмина. – Дурачок, да. Не любишь себя совсем. Не бережёшь. Хорошо, что я успел. – Хенджин пытается контролировать свой голос, но ком в горле мешает ему говорить. – Не смей больше так делать, слышишь? Я подарю тебе новый дневник. А затем ещё и ещё. Я буду рядом всегда-всегда. Я... – Хван срывается, слезы застилают глаза и стекает по щекам, голос не слушается, но парень продолжает, – Я убью этого подонка Джиена. Всех, кто только тронет тебя, слышишь? Тебе больше не нужно будет ничего бояться. Можешь оставаться у меня, когда захочешь, родители не будут против. Только больше не поступай так... – Хенджин ещё ближе прижимает Сынмина к себе, все его тело дрожит, однако и это не останавливает его. – Пожалуйста, давай переведемся в другую школу? Нас там никто не будет знать. Будем любить друг друга, как ты и хотел. Слышишь, я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Давно люблю. Прости, что не уберег тебя. Просто больше не молчи, если тяжело. Я никогда не разочаровывался в тебе, но мне страшно. Страшно, если ты вдруг умрёшь. Я не хочу этого. – Хван пытается успокоиться, замечая, что Сынмин тоже начинает плакать. Хенджин осторожно берет его раненые руки в свои, с сожалением поглаживая костяшки пальцев. Оба всхлипывают, неловко поглядывая красными глазами друг на друга. Ким опускает голову, утыкаясь в плечо Хвана, тот нежно гладит его по спине, и Сынмин, не выдерживая, начинает рыдать ещё больше, пытаясь выговорить очередное "прости". – Всё будет хорошо. – Ласково произносит Хенджин, пытаясь спрятать парня от всего мира в своих объятьях. Теперь все будет иначе. Нет. Сынмин, очнись. Ты замечтался. Сынмин изучает пустым взглядом пасмурное черное небо. Жаль, что сегодня не видно звёзд. Он бы хотел в последний раз посмотреть на них. Перед глазами все ещё мелькает выдуманная картинка, где Хенджин спас его. Хороший конец, но не в этой вселенной. Потому что Сынмин не режет вены, а сидит на крыше. Потому что Хвана здесь нет и никто не прибежит остановить его. Потому что это тоже хороший конец. Ведь больше не будет ничего плохого. Ничего. И никого. Ким делает шаг. Затем второй. Третий. И свобода. Ночь охватывает его и больше не отпускает. Теперь мир как будто бы вертится вокруг Сынмина. Красиво. Интересно, а какая она, другая вселенная?

И камнем вниз с крыши дома

Не звони, уже недоступны мои номера

Ты улыбнись, смочи горло Колой

И сделай вид, будто никто не умирал

Никто не умирал

...Но у Хенджина не было Колы. Была только невыносимая, раздирающая грудную клетку боль по дорогому человеку. Он опоздал.