ШГШ Не детские шалости

Наташа стояла у окна, её голое тело подсвечивалось тусклым светом фонаря, льющимся с улицы. Её груди — полные, с тёмными сосками, слегка покачивались, когда она потянулась, выгибая спину. Капли воды, всё ещё цепляющиеся за кожу, стекали по её бокам, оставляя блестящие дорожки, которые вели к аккуратно подстриженной полоске волос между ног. Её киска, чуть припухшая от возбуждения, влажно блестела в полумраке, а бёдра, крепкие и гладкие, напряглись, когда она шагнула обратно к дивану. Дима смотрел на неё, лёжа на спине, грудь тяжело вздымалась, а член, всё ещё твёрдый, подрагивал от недавнего оргазма. — Ну чё, Димка, отдохнул? — хмыкнула она, её голос с хрипотцой пробирал до мурашек. Она опустилась на диван, раздвинув ноги, так что её киска раскрылась перед ним — розовая, мокрая, с блестящими складками, манящими в свете лампы. Он сглотнул, чувствуя, как жар снова поднимается в груди. Наташа потянулась к нему, её пальцы скользнули по его груди, задев соски через мокрую футболку, а потом спустились ниже, к члену. Она обхватила его ладонью, кожа была горячей, чуть липкой от пота и спермы, и медленно сжала, проводя большим пальцем по головке. Дима выдохнул, его член дёрнулся в её руке, становясь твёрже. — Хочу, чтоб ты меня жёстко, — шепнула она, наклоняясь так, что её груди коснулись его груди, соски тёрлись о ткань его футболки, твёрдые и горячие. — Связывай опять, Дим. И не тормози. Он схватил шарф с пола, тот самый — тёмно-синий, мятый, но крепкий. Наташа вытянула руки, запястья вместе, её груди при этом приподнялись, округлые, с лёгким блеском пота. Он обмотал шарф вокруг её запястий, затянул узел туго, так что кожа слегка покраснела, и она хмыкнула, дёрнув руки — узел держал. Её глаза сверкнули, губы растянулись в ухмылке. — А теперь трахни меня, как надо, — сказала она, ложась на спину, связанные руки подняв над головой, так что груди растянулись, соски торчали вверх, тёмные и напряжённые. Дима стянул футболку, бросил её на пол, и наклонился к ней. Его губы нашли её грудь, язык обвёл сосок, медленно, потом быстрее, втягивая его в рот. Наташа выдохнула, выгнувшись, её киска тёрлась о его бедро, оставляя влажный след. Он сжал вторую грудь ладонью, пальцы сдавили сосок, слегка потянули, и она застонала, бёдра дёрнулись. Её кожа пахла мылом и солью, а вкус сосков — терпкий, смешанный с её потом. — Давай уже, — прохрипела она, раздвигая ноги шире, её киска раскрылась ещё больше, складки блестели, клитор набух, розовый и чувствительный. Он притянул её бёдра к себе, его член, твёрдый, с набухшими венами, коснулся её входа. Она была горячей, влажной, и он вошёл медленно, чувствуя, как её стенки обхватывают его, сжимая туго, почти выдавливая. Наташа застонала, её груди заколыхались, соски дрожали от каждого толчка. Он двигался глубже, его яйца шлёпали о её попку, а её киска хлюпала, выделяя ещё больше влаги, которая стекала по её бёдрам и капала на диван. — Жёстче, Дим, — выдохнула она, её голос сорвался, связанные руки дёрнулись, шарф натянулся. Он схватил её за бёдра, ногти впились в кожу, и ускорил, входя резко, до упора, так что её груди подпрыгивали, соски тёрлись о воздух. Её киска сжималась вокруг него, горячая, мокрая, а клитор набух ещё сильнее, когда он провёл по нему большим пальцем, надавливая кругами. Наташа закричала, тело выгнулось дугой, пот блестел на её груди, стекая между грудей к животу. — Вот так, блять, — простонала она, её стоны сливались с ритмичными шлепками его бёдер о её попку. Он наклонился, губы снова нашли её грудь, зубы слегка прикусили сосок, и она дёрнулась, киска сжалась ещё туже, выжимая его. Он трахал её быстрее, пот стекал по его спине, член пульсировал внутри неё, а её влага текла по его яйцам, липкая и горячая. Диван скрипел, пружины стонали, а музыка из колонки заглушала их дыхание. — Кончай в меня, — шепнула она, её глаза сверкнули, губы дрожали, а груди тряслись от каждого толчка. Он сорвался — вдавился в неё, член дёрнулся, и горячая струя ударила внутрь, наполняя её. Наташа застонала, её киска запульсировала, сжимая его, и она кончила, тело задрожало, соски напряглись ещё сильнее, а пот стекал по её бокам. Он сделал ещё пару толчков, выдавливая последние капли, и рухнул на неё, чувствуя, как её груди прижимаются к его груди, тёплые и липкие. Она хихикнула, дыхание сбилось, связанные руки упали ему на спину. Наташа лежала на диване, её кожа, покрытая тонким слоем пота, блестела в тусклом свете лампы. Её груди, полные и упругие, тяжело вздымались, тёмные соски торчали, напряжённые и чувствительные. Её киска, мокрая и припухшая, блестела от смеси спермы и её собственной влаги, складки раскрылись, клитор набух, розовый и пульсирующий. Запястья, стянутые тёмно-синим шарфом, покраснели, ткань впилась в кожу, и она выдохнула, лизнув припухшие губы, всё ещё влажные от слюны. — Ну, Димка, это было… нехило, — прохрипела она, голос дрожал от усталости и возбуждения. — Развяжи, а то затекло всё. Дима тяжело выдохнул, пот стекал по его вискам, член всё ещё стоял, твёрдый, с блестящей головкой, покрытой их соками. Он уселся на край дивана, пружины скрипнули, и посмотрел на неё с холодной ухмылкой. В его взгляде мелькнула новая искра — властная, почти хищная. — Эй, Дима, ты собираешься меня развязывать? — сказала Наташа, дёрнув руками, шарф натянулся, её груди качнулись, соски задели воздух, твёрдые и тёмные. Он наклонился к тумбочке, порылся в хламе — пачка сигарет, зажигалка, старый лак для ногтей — и вытащил чёрный кожаный кляп с потёртым ремешком и пару металлических прищепок с цепочкой, поблёскивающих в свете. Наташа прищурилась, её дыхание сбилось, но в глазах загорелся азарт, смешанный с лёгкой тревогой. — Я придумал игру поинтереснее, — сказал Дима, его голос стал низким, с жёсткой ноткой. Он повертел прищепки в пальцах, металл звякнул, и Наташа невольно сжала бёдра, её киска хлюпнула, выделяя ещё влагу. — Дим, ты чё задумал… — начала она, но он уже навис над ней, схватив её за подбородок. Её губы дрогнули, когда он затянул кляп, ремешок впился в уголки рта, заглушая её голос. Она промычала, глаза расширились, но в них горел тот же вызов. Дима взял одну прищепку, провёл холодным металлом по её груди, обводя сосок, который напрягся ещё сильнее. Наташа вздрогнула, промычав сквозь кляп, её бёдра дёрнулись. Он сжал прищепку, медленно защёлкнув её на соске, и она выгнулась, стоны заглушились кожей кляпа, а грудь задрожала, сосок покраснел под давлением. Вторую прищепку он закрепил на другом соске, потянув за цепочку, соединяющую их, и Наташа замычала громче, её киска запульсировала, влага стекала по бёдрам, капая на диван. — Нравится? — хмыкнул он, дёрнув цепочку, соски натянулись, и она дёрнулась, глаза заблестели от смеси боли и удовольствия. Он взял вибратор, тот самый, потрёпанный, с исцарапанной кнопкой, и щёлкнул — низкий гул заполнил комнату. Раздвинув её бёдра, он провёл игрушкой по её киске, дразня клитор, который набух ещё сильнее, блестящий и чувствительный. Наташа замычала, пытаясь сжать ноги, но он удержал её, вдавливая вибратор внутрь, её стенки сжали игрушку, хлюпая от влаги. Её груди дрожали, прищепки покачивались, цепочка звякала, а соски горели под металлом. — Сиди так, — приказал он, усаживаясь на диван. Он включил телевизор, старый ящик загудел, на экране замелькала реклама. Дима скрестил руки, его член торчал из расстёгнутых джинсов, твёрдый, с набухшими венами, головка блестела. Он наблюдал за ней, как она извивается, вибратор гудел, её киска текла, а прищепки дёргались при каждом движении, натягивая соски. Наташа мычала, её стоны, заглушённые кляпом, сливались с гулом вибратора. Её бёдра дрожали, влага стекала по попке, пропитывая обивку. Груди колыхались, соски под прищепками покраснели, цепочка звенела, а связанные руки дёргались, шарф врезался в кожу. Она смотрела на него, глаза горели — протест, возбуждение, мольба. Через пять минут Дима выключил телевизор, пульт шлёпнулся на столик. Он подошёл, его член качнулся, блестя от предэякулята. Он вытащил кляп, ремешок щёлкнул, и Наташа шумно вдохнула, слюна стекла по её подбородку, капнув на грудь, где прищепки всё ещё сжимали соски. — Соси, — приказал он, схватив её за волосы и притянув к себе, его голос был грубым, не терпящим возражений. Наташа, тяжело дыша, наклонилась, её губы, горячие и влажные, обхватили его член. Она взяла его глубоко, язык скользил по венам, обводя головку, слюна капала на его яйца, смешиваясь с её потом. Вибратор всё ещё гудел внутри, её киска пульсировала, выделяя влагу, и она постанывала, заглушённо, прямо на его члене. Дима сжал её волосы, задавая ритм, вгоняя член в её горло, её груди тёрлись о его колени, прищепки звякали, натягивая соски. — Глубже, — прорычал он, дёрнув цепочку, и она замычала, боль от сосков смешалась с жаром в её киске, вибратор гудел, доводя её до края. Он вытащил вибратор, её киска хлюпнула, струйка влаги стекла по бёдрам. Наташа задрожала, её губы сжались вокруг его члена, язык тёрся резче. Дима швырнул игрушку на пол, схватил её за бёдра и перевернул, ставя на колени, лицом в диван. Её попка торчала вверх, киска блестела, раскрытая и мокрая, клитор пульсировал. Груди прижались к обивке, прищепки впились сильнее, соски горели, цепочка натянулась. Он вошёл в неё сзади, резко, до упора, его яйца шлёпнули о её клитор. Наташа закричала, звук сорвался в хрип, её связанные руки вцепились в диван, ногти царапнули ткань. Он трахал её жёстко, вгоняя член глубоко, её киска сжималась, хлюпая, а прищепки дёргались, натягивая соски с каждым толчком. Пот стекал по её спине, груди тёрлись о диван, соски пульсировали под металлом, а её стоны становились громче, почти криками. — Кончай, — приказал он, схватив цепочку и потянув, соски натянулись до предела, и она задрожала, киска запульсировала, сжимая его член. Она кончила, тело напряглось, крик заглушил скрип дивана, влага хлынула по её бёдрам. Дима вдавился в неё, его член дёрнулся, и он кончил, горячая струя ударила внутрь, наполняя её. Он сделал ещё пару толчков, выдавливая последние капли, и отпустил цепочку. Наташа рухнула на диван, тяжело дыша, её киска подрагивала, сперма стекала по бёдрам, прищепки всё ещё сжимали соски. Он уселся рядом, вытирая пот со лба, член блестел от их соков. Наташа повернула голову, глаза блестели, губы дрожали, но она ухмыльнулась, слабо, с хрипотцой. — Псих, — прохрипела она, лизнув губы. — Это только начало, — бросил он, беря кляп в руку и проводя пальцем по прищепкам. — Отдыхай. Скоро продолжим.