Тонкая грань

Тонкая грань Нил не помнил, как оказался на кровати Эндрю. Или, скорее, он помнил, но всё происходило так быстро и медленно одновременно, что время будто потеряло смысл. Тепло ладони Эндрю пробиралось сквозь ткань футболки, прижимаясь к его ребрам — не с силой, но с весом. Напоминание. Границы. Доверие. Нил знал, что стоило ему сказать слово, и Эндрю отстранился бы мгновенно. Но это не было тем, чего он хотел. Он хотел ощущать этот жар. Хотел чувствовать каждое прикосновение — осторожное, но твердое, точно выверенное. Эндрю склонился ниже, дыхание обжигало кожу рядом с его ухом. — Ты слишком громкий, — тихо, лениво заметил он, но не отстранился, а только сжал пальцы чуть крепче. Нил не ответил. В груди всё сжалось в тесный комок — предвкушение, ожидание, напряжение. Эндрю двинулся дальше — его губы коснулись скулы, почти невесомо, но Нил чувствовал это каждой клеткой. Он замер, давая Эндрю вести, позволяя ему решать, насколько далеко они зайдут. Губы прошлись по его челюсти, оставляя за собой лёгкий след тепла, а затем коснулись уголка губ. Так близко, но не совсем. Нил вздрогнул. Эндрю улыбнулся — едва, тонко, и накрыл его рот своим на один долгий, тягучий миг. Нил не знал, кто первым углубил поцелуй, но вскоре это уже не имело значения. Эндрю тянул момент, играя с границей, которую Нил так жаждал пересечь. Его губы двигались медленно, точно смакуя каждый миг, а ладонь продолжала изучать — пальцы скользнули под футболку, по обнажённой коже, оставляя за собой полосы жара. Нил не мог усидеть на месте. Он приподнялся, вклиниваясь бедром между ног Эндрю, и услышал, как тот резко выдохнул. Маленькая победа. Но Эндрю не был бы Эндрю, если бы позволил Нилу вести. В следующую секунду его ладонь оказалась на затылке, удерживая его на месте. Поцелуй стал глубже, медленнее, насыщеннее. Эндрю изучал его, как если бы у них была целая вечность, а Нил тянулся за ним, не в силах насытиться. Когда Эндрю наконец отстранился, его губы были покрасневшими, а в глазах блестело что-то опасное. — Сто пять процентов, — напомнил он, но голос у него был низкий, хрипловатый, и Нил понял, что добрался до чего-то настоящего. — Сто пять, — ответил он, повторяя его собственные слова, и наблюдал, как уголки губ Эндрю дёрнулись вверх. Его ладонь всё ещё лежала на Ниле — горячая, весомая. Он чуть сжал пальцы, и по коже пробежали мурашки. — Нил. — Да? — Заткнись. И Нил подчинился, потому что в следующую секунду Эндрю снова впился в его губы, оставляя от них только тепло, желание и ощущение падения в бездну, откуда он не хотел возвращаться. Эндрю никогда не спешил. Он был тем, кто дразнит, вытягивает момент до грани безумия, проверяет пределы, прежде чем сделать следующий шаг. Его пальцы двигались лениво, прохладные под тканью футболки, следуя изгибу позвоночника, а затем медленно скользнули вниз. Достаточно, чтобы заставить Нила выгнуться ему навстречу, но недостаточно, чтобы дать ему именно то, чего он хотел. Нил шумно выдохнул, уткнувшись лицом в плечо Эндрю, скрывая дрожь, пробежавшую по телу. — Ты издеваешься, — выдохнул он. — Всегда, — сухо ответил Эндрю, но его голос был хрипловатым, дыхание сбивалось, и Нил знал, что не только он чувствовал это напряжение. Пальцы прошлись по его боку, задержались на голой коже чуть выше пояса штанов, рисуя нетерпеливые круги. Лёгкое давление, тонкая грань между провокацией и обещанием. Нил не выдержал. Он приподнялся, сцепляя пальцы на затылке Эндрю, притягивая его ближе, требовательнее. Их губы снова встретились, на этот раз без лишних игр — жадно, с силой. Эндрю позволил ему ровно на одно мгновение взять верх, а потом резко перевернул их, снова нависая сверху. Глаза его сверкали. — Ты отвратительно нетерпеливый. — Ты слишком медленный, — парировал Нил, хватая его за запястье и прижимаясь бедром чуть крепче. Воздух между ними был электрическим. Эндрю смотрел на него долго, будто решая, что делать дальше. А потом его пальцы потянулись к краю футболки Нила, и в следующий миг ткань скользнула вверх, оставляя его кожу полностью открытой. Нил задохнулся от холода — а затем от жара, когда ладони Эндрю скользнули вниз, очерчивая каждый рельеф его тела. Игра закончилась. Теперь всё было по-настоящему. Электричество пронеслось по всему телу. Нил сглотнул. Его губы дрожали от разорванного дыхания. Он хотел этого, хотел сильнее, чем мог признаться, но даже сейчас Эндрю не торопился, не позволял инстинктам взять верх. — Да, — выдохнул Джостен. И в тот же момент губы Эндрю снова накрыли его. Поцелуй был глубоким, насыщенным, но всё ещё сдержанным, как будто он проверял каждую секунду, насколько далеко можно зайти. Нил утонул в ощущениях. Его кожа горела от прикосновений, ладони сжались в простынях, но Эндрю вёл всё так же ровно, хладнокровно, точно выверяя каждое движение. Никаких случайных жестов, никаких сомнений — только намеренное изучение, тонкая провокация, оставляющая его на грани между желанием и нетерпением. Когда пальцы скользнули чуть дальше, когда дыхание Эндрю обожгло уголок его губ, Нил не сдержал тихого, сорвавшегося звука. Это прозвучало в чужой рот, и Эндрю замер на долю секунды, будто смакуя этот момент. — Тише, — напомнил он, но в голосе его не было упрёка. Нил хотел ответить, но в следующий миг все мысли растворились в чувстве — тепле, власти, абсолютной уверенности в том, что Эндрю держит его не только руками, но и каждым своим словом, каждым выверенным движением. И когда напряжение внутри закрутилось слишком сильно, когда Нил судорожно втянул воздух, срываясь на беззвучный выдох, Эндрю наклонился к его уху и прошептал: — Вот так. Нил не знал, сколько времени прошло. Секунды? Минуты? Всё слилось в единое целое: жар кожи, вес тела Эндрю рядом, тепло ладоней, двигающихся по нему с намерением, от которого по позвоночнику пробегали мурашки. Каждое движение было выверенным — не случайным, не торопливым. Эндрю знал, как коснуться, знал, как удерживать контроль, заставляя Нила ощущать всё до мельчайшей дрожи в мышцах. Ладонь скользнула выше, по ребрам, неспешно обводя контур кожи. Внутри всё сжалось от предвкушения. Дыхание Эндрю коснулось его виска, горячее, ленивое. — Ты весь дрожишь, — спокойно заметил он, но в голосе его скользнуло что-то, от чего Нилу захотелось выгнуться навстречу. Эндрю позволил. Позволил на долю секунды, прежде чем снова вернуть контроль, медленно прижимая его обратно к матрасу. Нил сжал пальцы на запястье Эндрю, пытаясь удержаться за что-то реальное, пока каждое движение доводило его до грани. Ему казалось, что его разобрали по частям и собирали заново — с каждой секундой, с каждым касанием. И когда губы Эндрю прошлись по его ключице, оставляя после себя сухое дыхание и почти неощутимый след, Нил не выдержал: Имя прозвучало слишком хрипло, слишком открыто. Эндрю остановился. Нил услышал, как он выдыхает, почувствовал, как его пальцы едва ощутимо сжимают кожу. Нил судорожно вдохнул, зарываясь пальцами в чужие волосы, притягивая его ближе. — Я долго не выдержу... Голос был слишком хриплый, Миньярд знал, что, рыжий на тонкой грани. Слишком тонкой. Штаны и нижнее белье улетело куда-то в сторону двери. Длинные, бледные и теплые пальцы коснулись тонкой кожы на головке, размазывая пердекулярт. Эндрю настраивал определенный темп, зная что, и как делать чтобы довести Нила до пика. Чтобы доставить его рыжику удовольствие. Одна рука двигалась снизу, медленно надрачивая, и вырывая из Джостена стоны. Вторая рука блуждала по шрамам на бледной груди, обводя их с особой осторожностью, словно боясь, что, они снова доставят боль. Карие глаза неотрывно смотрели в голубую бездну. Джостен изредка закатывал глаза и открывал рот в безвкчном крике. В такие моменты пацьцы рыжика сильнее сжимали белые пряди. Собственное возбуждение отдавалось небольшой болью. В штанах было тесно, но желание доставить Нилу удовольствие было больше и сильнее, Эндрю знал что еще немного. Что Нил не выдержит еще дольше. Через несколько секунд Нил ввгнулся в спине прижимаясь телом к груди Эндрю и излился в руку блондина. Миньярд положил рыжика на кровать, внимательно разглядывая табун эмоций. Глаза зажмуринные, брови немного нахмурились. Дыхание прерывчатое и сбитое. Было видно что Нил пытается собрать себя по кусочкам, и Эндрю был готов ему в этом помочь. Он поцеловал рыжика в лоб, показывая, что он рядом. Эндрю осторожно погладил Нила по плечу, чувствуя, как тот немного расслабляется под его прикосновением. Тихо прошептав его имя, Миньярд привлек его к себе, давая почувствовать свою поддержку и готовность быть рядом. Нил, хоть и продолжал сдерживаться, всё-таки позволил себе немного больше довериться, прижимаясь к Эндрю, как будто надеясь, что его присутствие принесёт ему хоть малую частичку покоя. Миньярд знал, что не стоит торопить события. Всё должно происходить постепенно, без давления. Он тихо продолжал держать его, давая Нилу время и пространство, чтобы восстановить свой внутренний баланс. Эндрю осознавал, что его собственные чувства сейчас должны отойти на второй план. Он сосредоточился на Ниле, на его состоянии, его потребностях. В такие моменты Эндрю умел быть терпеливым, понимая, что для рыжика важно не только физическое, но и эмоциональное восстановление. Он вновь прикоснулся к его лицу, мягко убрав прядь волос с лба Нила, и, словно заверяя его, что всё будет в порядке, тихо сказал: — Ты не один, я рядом. Эти простые слова, возможно, могли бы дать Нилу хоть немного уверенности в том, что всё наладится.