У тебя не некрасивое лицо

Любовь — штука странная. Ксавьер не совсем понимал, что это и как она работает. Кажется, он любил деревянный меч, заботливо сделанный старшим господином Фронтера, обломки которого до сих пор трепетно хранит в своей комнате. Кажется, любил наблюдать за посевами на вспаханном благодаря Киму поле. Нет, не Ким. Ллойд. Тяжело смириться с тем фактом, что Ллойд и Ким теперь являются одним единым человеком, называть которого иномирным именем уже нет смысла. Но, в тайне ото всех, Азрахан продолжал их разделять. Ллойд — это тело, раньше хилое, пропитанное спиртным и до боли неуклюжее. Сейчас наоборот — сильное, пышащее жизнью и желанием переворачивать мир с ног на голову ради общего блага. А Ким — это душа, пережившая горести прошлой жизни и пытающаяся переделать судьбу здесь, любой ценой, не жалеющая ни моральных, ни физических сил. Прямо небо и земля. Но их объединяло лицо. Ксавьер долго наблюдал за Ллойдом и до всех странных событий и после. Их обоих объединяла невероятная мимика, что вызывает у большинства отвращение, и голос, дьявольская мощь которого может свергнуть небеса и сместить с пъедестала Владыку Ада. Ллойда не любили за лицо. Ни тогда, ни сейчас. Он пугает детей, отталкивает девушек и заставляет отвернуться даже плечистых мужчин. Раньше это было смешно и парень редко упускал возможность подколоть молодого господина. Но чем больше они путешествовали, чем больше знакомились с разными народами, тем печальнее становился Ксавьер, видя, как очередные новые знакомые отпрыгивают от младшего Фронтера. Он не подавал виду. Продолжал подстегивать на этот счет. А сам пытался приглядеться. И, на самом деле, Ллойд не некрасивый. Когда он спокоен, лицо его выглядит обычно, глаза цвета кофе блестят необычными искрами, смотрит он вдумчиво, вечно поправляет свою челку. Когда искренне и без всяких жутких помыслов улыбается — его улыбка излучает необъяснимое тепло, что сравнимо, разве что, только с весенним солнцем. Иногда даже легкий и едва уловимый румянец выступает в районе скул. А когда серьёзно над чем-то задумывается или что-то уж очень усердно делает — вечно высовывает кончик языка, едва заметно, явно прикусывая его и едва-едва дыша, будто стараясь держать в себе очередную идею, а то вдруг улетит. Всё это выглядит… Мило. Ксавьер даже пару раз едва не обнял Ллойда. Что это за порывы такие? Он и сам не знает. Не любовь ведь, верно? В такие моменты он чувствует лишь бесконечное желание защитить молодого господина. Но от чего? Почему это чувство появляется даже когда они в действительно безопасной обстановке? Лишь спустя время до парня дошло, когда в очередной раз, во время переговоров младшего Фронтера с одним из графов, тот хитро и криво улыбнулся. — О, Господи! — граф отпрянул от Ллойда, словно увидел демона во плоти. — Проблемы? — едва ли не прорычал Ксавьер, машинально хватаясь за рукоять меча. — Ксавьер, тише! Всё ведь нормально! — испуганно залепетал шатен, подходя к телохранителю, — Ты че, перегрелся, что ли? — Нет. Прошу прощения, — вздохнув, парень убрал руку с оружия. Именно в этот момент он понял, что внезапно хочет защищать сына графа от всего на свете. Не только от физических опасностей, будь то враги или твари какие. Он хочет оградить его от любых негативных воздействий, будь то насмешки, отвращение или гнев. Не важно, что из этого. Ллойд этого не заслуживает. И вообще, всё это несправедливо по отношению к нему! Почему даже старшие Фронтера чуть вздрагивают, когда их сын (пускай и с другой душой) невольно корчит рожу? Разве они к этому не привыкли? Едва приняв в себе это огромное и всё ещё необъяснимое желание стать едва ли не ангелом-хранителем для Ллойда, Ксавьер столкнулся с ещё одной проблемой — он начал считать шатена не просто милым, а даже… Привлекательным? Почему другие девушки не замечают того же, что и он? Этот пылающий характер, горящие глаза, сильное тело? Для человека, что много трудится, у Ллойда хорошая осанка и довольно опрятный внешний вид, его одежда хоть и простая, но не неряшливая, да и манеры у него при себе, хоть и использует он их, порой, не ради благих целей. В какой-то момент седовласый, шедший по коридору, остановился. А куда он шел? Все мысли сейчас вились только вокруг одного человека. Ллойд-Ллойд-Ллойд! Слишком много Ллойда! Почему он о нем вообще так много думает?.. Поджав губы, парень посмотрел в окно. Ночь, луна убывающая. Вздохнув, Ксавьер сел на скамейку, что стояла недалеко от часов. Уже за полночь. И молодой господин уже наверняка вернулся в свою комнату. Точно, колыбельная. Однако, зайдя в нужную комнату, Азрахан увидел уже спящего шатена, с которого слезло одеяло. Питомцы его устроились на соседней подушке, лишь Колокольчик осталась едва ли не под головой, накрывшись темной челкой, как пледом. Беззвучно хмыкнув, Ксавьер бесшумно подошел к Ллойду и вновь накрыл его одеялом. Что ж, видимо, сегодня без колыбельной. Сев на любимое кресло, парень попробовал уснуть просто так, но, разумеется, ничего не вышло. «А если я попробую вспомнить, что он там говорил вчера? Так… Поливинилхлоридный линолеум состоит из синтетического полимера поливинилхлорида с различными добавками: пластификаторами, наполнителями и красящими пигментами. Верхний слой коммерческих и полукоммерческих линолеумов, как правило, изготовлен на основе полиуретана, что обеспечивает материалу максимальную износостойкость. Основой многих видов линолеума служит стекловолокно, отвечающее за стабильность формы и препятствующее деформациям растяжения. Обязательным компонентом линолеума является также и… " — Ксавьер! Проснись и пой! Едва разлепив глаза, парень с непониманием уставился на молодого господина. Ллойд весело улыбался, явно находясь в хорошем настроении. Только вот был он слишком близко, едва ли не вжимал его в несчастное кресло. И осознал это телохранитель не сразу. А как понял, то поспешил поскорее отодвинуть это сияющее чудо от себя, пока тот не обратил внимание на возникший румянец у седовласого. — Что такое, молодой господин? — У меня на сегодня куча планов! Сегодня завершится строительство домов для демонов, а потому мы, наконец, сможем приступить к следующему моему проекту!.. Пока Ллойд возбужденно жестикулировал, рассказывая о планах на день, они уже и оделись, и вышли из покоев, и спустились на первый этаж, где столкнулись с графом и графиней. — С добрым утром, сын! У нас для тебя новости, — старший господин Фронтера выглядел и радостным и напряженным одновременно, — Сегодня вечером в нашем поместье будет проходить бал и… — Нет-нет-нет, это вы без меня там давайте, граф, — начал отмахиваться шатен, — Там опять эти старики своих дочерей припрут и будут сватать со мной. Спасибо, но нет! — На этот раз, это просьба Её Величества, — вздыхает старший Фронтера, — Те старики отчаялись, что не могут просто заявиться к нам в гости и обратились напрямую к ней. — ЧТО?! ДА ОНИ ТАМ СОВСЕМ ОХУ!.. — Молодой господин, держите себя в руках, — шумно опустив руку на плечо Ллойда, Ксавьер не сдержал себя от порыва не сильно сжать его, — Я прослежу за тем, чтобы Вас не докучали, если хотите. — Тц. Ещё лучше… Ладно. Один вечер потерплю твои насмешки, Ксавьер. Боль кольнула в груди, от вида шатена. Его горящие глаза потухли, выдавая обиду и предвкушение всеобщего презрения. Руку убирать не хотелось, но Азрахан все же это сделал. Ради блага Ллойда. Он действительно постарается сделать всё, лишь бы того никто не трогал и не обижал. Даже… Даже женщиной переоденется! Лишь бы молодой господин хоть немного развеселился сейчас. *** Во время бала в поместье, всё шло гладко. Было действительно много знати, однако на равне с ними были и те, кто работают на Ллойда. Молодой господин настоял на этом, поскольку и трудяги заслуживают время на простой отдых и развлечение. Как итог — празднование перенесли во двор, но все были вполне довольны… Кроме двух людей. Ксавьер пытался держаться в стороне, чтобы предотвратить поток аристократии к шатену, при этом не выпуская его из виду, но его всё равно время от времени цепляли молодые девушки, принимая за сына графа Фронтера. Снова и снова. Если раньше Азрахан наслаждался таким вниманием и злорадствовал над Ллойдом, то сейчас испытывал лишь раздражение. К слову, молодой господин также был взвинчен. Но не только из-за того, что девушки при виде его кривились, нет, тут ещё и проблема в их папашах была: тоже кривились, но набиться в зятевья хотели больше. В конце концов, Ксавьер не выдержал первым. Поставив наполовину пустой бокал на ближайший стол с угощениями, он направился к младшему Фронтера. Тот, уже не желая кого-либо слушать, в наглую играл с Пподонгом, не обращая внимания на очередных подлиз. — Молодой господин! Нам нужно поговорить с глазу на глаз, — схватив Ллойда за предплечье, седовласый направился в сторону поместья, поздно подумав о том, что даже не услышал одобрения. Но младший Фронтера не сопротивлялся, а наоборот, сравнял шаг. Пподонг, как и остальные питомцы, выбрались из-под его одежды. То ли почувствовали что-то, то ли захотели поиграть отдельно от хозяина — уже не так важно. Едва парни зашли за угол от основных дверей, как существа убежали в другой коридор, радостно о чем-то щебеча. — Ну, че случилось? — Ллойд оперся спиной о стену, через окно смотря на торжество снаружи. — Я заметил, что весь вечер Вы выглядели очень подавленно, поэтому и отвел сюда. Как себя чувствуете? — Ксавьер с искренним беспокойством взглянул на парня, что скрестил руки на груди. — Что, посмеяться решил или от красных девиц убежал? — Вовсе нет. Я действительно за Вас беспокоился. Со странной и даже слегка ядовитой улыбкой шатен взглянул на своего телохранителя, явно ожидая, когда тот уже не выдержит и захихикает. Но этого не происходит. И чем дольше длилось молчание, тем больше парни испытывали напряжение между друг другом. В итоге они уже оба просто смотрели в окно, каждый хотел что-то сказать, но слов просто не находилось. Азрахан, например, думал лишь о Ллойде, о том, как бы ему хотелось сейчас вытрясти все печали из него, как бы ему хотелось разогнать всю аристократию как вшивых псин, как бы ему хотелось… Чтобы молодой господин, нет, Ким был счастлив. О чем же думал в этот момент младший Фронтера? Седовласый не знал. И не узнал бы, если не резкий вопрос, прозвучавший среди тишины стен поместья: — У меня действительно некрасивое лицо? Ксавьер не припоминал ни одного случая, когда Ллойд комплексовал бы из-за внешности. Создавалось ощущение, что, не считая некоторых моментов, ему в основном было всё равно на свое тело, а личную гигиену соблюдал просто чтобы не подцепить никакую заразу и хоть немного соответствовать статусу будущего графа. Так что, да, это действительно было резко, хоть и не слишком удивительно. — Молодой господин. Нет… Ким, — встав прямо перед шатеном, Азрахан положил руку на чужое плечо, — У тебя не некрасивое лицо. — Брось. Все только и говорят, что у меня лицо дьявола. Если хочешь посмеяться, то можешь проваливать. Я оставляю тебя без премии на этот месяц, — в этот момент голос Ллойда странно дрогнул, от чего уже обе руки седовласого несильно сжимали дорогого сердцу человека. И Ксавьер готов поклясться, что впервые испытывал настолько сильные чувства к кому-либо. — Я не смеюсь над тобой. И, хоть ты иногда и выглядишь и ведешь себя как бес, но… Я знаю тебя, — парень и не заметил, как уже вжимал молодого господина в стену, — Ты не демон. И ты красивый. И давайте сейчас без шуток про тошноту. —… Нет, ты определённо не в себе. Много выпил, Ксавьер? Хотя, подозреваю, даже пара бутылок тебя не возьмет. Заболел! Наверняка заболел! — шатен тут же прислонил руку к чужому лбу, — Наверняка температура поднялась и ты начал бредить! Всё, без зарплаты ещё останешься, будешь в новой шахте отрабатывать! Но чем дольше ладонь лежала на его лбу, тем больше младший Фронтера кусал свою нижнюю губу. Выглядело это забавно и вовсе не уродливо. Ксавьер совсем нежно улыбнулся и опустил чужую ладонь ниже, к своему сердцу. — Сейчас я искренен, как никогда. И, знаешь, я уже давно перестал видеть в тебе какое-либо уродство, — улыбка все-таки сползла с лица парня, — Ллойд, я влюблён сейчас. И влюблён в тебя, а не в какую-то девушку. И я прекрасно понимаю, что ты можешь не принять такую любовь, потому не претендую на что-либо. Просто знай, что в моих глазах ты всегда будешь красивым. И я всегда буду оберегать тебя от всего, что тебе может навредить. Отпустив чужую руку и отступив на два шага, Азрахан тяжело вздохнул. Всё сказанное было на эмоциях, он даже не дал и слова вставить. Шатен тем временем выглядел крайне удивлённо, кажется, он не верил, но затем седовласый увидел, как тот отвел взгляд куда-то в бок, словно что-то увидел, а затем густо покраснел. И, если бы Ксавьер видел тоже, то заметил бы Сообщеньку, что оповестила об абсолютной искренности телохранителя. — Я больше не буду поднимать эту тему, если хотите, молодой господин, — парень поклонился было, но даже не успел выпрямиться обратно. Теплые, мозолистые от постоянных работ и сухие от вечного отмывания руки захватили в плен его лицо и резко потянули к себе. Азрахан удивленно поднял брови. Лицо Фронтера было так близко, очаровательный румянец выступал на скулах, брови сведены к переносице, а обветренные губы чуть поджаты. Скажет ли он вообще что-нибудь или так и будет стоять? Седовласый не знал, но и не вырывался. Он уже всё равно пытался смириться с невзаимностью своих чувств, ему не до размышлений о действиях шатена. — Рано свои чувства хоронишь, Ксавьер, — хмыкает в итоге Ллойд. Главная дверь явно скрипнула и послышались шаги вместе с голосами графа и графини. Но Ксавьер даже не успел сказать об этом. Те самые обветренные губы коснулись его губ, даря неуклюжий поцелуй, больше похожий на детский чмок. Они тоже теплые, только сухие, так неуклюже пытающиеся сделать что-то большее, но из-за отсутствия опыта ничего не выходило. И телохранитель улыбнулся, обнял любимого за талию, притягивая ближе к себе и немного, без пошлостей, углубляя поцелуй, чувствуя, как уже ставшие родными ладони обнимают в ответ, гладя по спине. — Ох, вот вы где! Парни отстраняются друг от друга, растерянные и красные. Но старшие из Фронтера улыбаются, на их лицах нет и капли отвращения, хотя они всё видели. — А мы уже давно подозревали, что между вами что-то происходит, — хихикает графиня, — Извините, что прервали. Тебя уже весь двор потерял, Ллойд. — В-вот как… — шатен почесал затылок, — Ну… Передайте всем, что я устал, голова заболела, ногу там подвернул, не важно. — Но в следующий раз предупреждайте, когда захотите остаться наедине, — граф улыбнулся, — Мы же о вас обоих беспокоимся, всё-таки. — Пока ваш сын рядом со мной — можете ни о чем не беспокоиться, — и Ксавьер не сдержал улыбку. Всё же, хорошо сегодняшний вечер сложился. Когда бал закончился, а ночь уже перетекла в раннее утро, Азрахан проснулся от того, что его трясли за плечо. — Ложись со мной, — говорит шатен, едва тот разлепил глаза. Седовласый сонно поднялся с любимого кресла и переместился на мягкую кровать. Но Ллойда не устроило их положение, потому, подняв чужую руку, он уместил свою голову на чужом плече. Ксавьер был удивлён, всё ещё ему непривычно осознавать, что всё вот так повернулось. — А ты тоже… Любишь меня? — тихо спросил Азрахан. — Знаешь… Скорее да, чем нет. Это всё произошло слишком быстро, — честно ответил младший Фронтера, — Мне всё ещё непривычно, прости, если говорю неуверенно. Но не сомневайся — через пару дней я буду липнуть к тебе как банный лист к жопе. А Ксавьер и не сомневался. Прикрыв глаза, он позволил себе уснуть снова под болтовню любимого человека. Он верил Ллойду, ведь Ллойд Фронтера слов на ветер не бросает.