Всё, что захочу

      - Чонин? - в динамике раздался обеспокоенный голос Чана.       - Да? - удивлённый интонацией обычно собранного и невозмутимого старшего отозвался Ян. В их компании переживал он, а Чан помогал и направлял или же всё брал под личный контроль, но сейчас они явно поменялись местами.       - Ты мог бы притвориться моей девушкой? Мне неловко обращаться с этой просьбой к тебе, но ситуация вышла из-под контроля. Все знакомые девушки с парнями, и просить их об этом - подписать себе смертный приговор, поэтому, - торопливо говорил Чан, под конец вдыхая чересчур много воздуха от волнения.       - Хорошо, - быстро согласился Чонин.       - Правда? - чуть не плача от облегчения, произнёс старший. - Ты меня спас. Сегодня к пяти у меня. Я не останусь в долгу.       Звонок прекратился так же внезапно, как и начался. Посмотрев на часы, Ян приступил к подготовке, обдумывая то, что сможет попросить взамен.       Заказ привезли в рекордные сроки, отчего ему оставалось лишь подвести глаза и закрепить парик. Теперь в зеркале отражался не юноша в безразмерной футболке, а прекрасная девушка с длинными волосами, в которых затерялись несколько цветных прядей, с аккуратной небольшой грудью, которую подчеркивал сетчатый свитер, а талию выделял белый ремень, что держал бежевые брюки. Юбка подошла бы больше, но ноги могли выдать его. Тонкие губы оттенял вишневый блеск, легкий макияж придал свежести. Волнение грызло желудок вместе с мыслями: «Вдруг Чану не понравится и ему придется краснеть из-за меня?» Взглянув на несколько колец на пальцах, одно из которых ему подарил старший, Чонин отбросил все сомнения. Будь что будет, на месте всё решат.       Прибыв к назначенному времени, Яна встретил растерянный Бан, что совсем выпал из реальности, увидев девушку с чертами друга. Будто вместо Чонина стояла его сестра, но это был он, ведь кто ещё может толкнуть Чана в плечо, чтобы пройти вперед.       Выражение лица старшего было куда красноречивее всех слов, что могли сорваться с его губ. Ян ухмыльнулся, когда поймал взгляд в зоне декольте. Чего он ожидал, если не этого. Чану нравились девушки, только он им почему-то не очень. Ну, технически, нашлась одна... Один... Мотнув головой, в который раз запутавшись в длине парика, Чонин поинтересовался для чего этот маскарад.       Вся трагедия заключалась в том, что приехали давние друзья Чана и требовали встречи с «любовью всей жизни» их дорогого младшенького. Заодно они хотели отметить это знаменательное событие походом в бар. После душераздирающего рассказа и загробной интонации Бана рука не поднималась дать ему подзатыльник за то, что он навесил лапшу на уши стольким людям. Собрав волю в кулак и посчитав до десяти, Ян подсел к старшему и положил ладонь на плечо, приобнимая.       - Не беспокойся, всё будет в лучшем виде, - и применив самое сильное оружие, против которого никто не мог выстоять, в виде улыбки с ямочками на щеках, Чонин добился блеска уверенности в глазах напротив.       Чтобы не путаться в показаниях на самый банальный вопрос, сошлись на том, что история знакомства будет той же, какая случилась – мелькали в университете, пока Ян не врезался в Чана, проливая на него горячий американо. Получалось как в клишированных сериалах: он брутальный и крутой бэд бой, она неловкая и милая красавица, столкновение, парочка скандалов и любовь до гробовой доски. Обсудив ещё несколько моментов и рамки дозволенного, они отправились покорять сердца друзей Бана как пара.       Их встретили радостными воплями и воодушевленными улюлюканьем, что Чан окончательно повзрослел. Тот краснел ушами, отшучиваясь, пытался отвечать на безостановочно ссыпающиеся вопросы и не сгореть от смущения. Так ещё его девушка подливала масло в огонь то приобнимая за руку, то оставляя влажный след от блеска на щеке, то хихикая и дополняя рассказы.       После нескольких бокалов ему это стало нравится куда больше, что, осмелев, Чан по-собственнически притягивал Нини за талию, что-то шептал на ухо, спорил с друзьями и огрызался, когда те в шутку пытались подкатить к девушке. Но он довольно ухмылялся, когда замечал высокомерный взгляд, которым смиряли недостойных.       Под предлогом припудрить носик, Нини покинула компанию, давая парням в волю обсудить темы, которые при дамах не поднимались. Ему повезло, что туалет был совмещенным, иначе бы возникли некоторые трудности и возможно проблемы. Проверив парик, освежив блеск и поправив давящий который час подряд бюстгальтер с ватой и поролоном, Ян обессиленно уперся о раковину. Хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось, но в тоже время терять тепло широкой ладони Бана на талии, что иногда пробиралась выше, не было желания. Как горькая пилюля, что обещала долгожданное освобождение от боли, он послушно и молча глотал её.       Примерно через полтора часа пьяных разговоров, попыток перепить и слезливых прощаний с угрозами повторить данное безобразие, Нини, мило улыбаясь, запихнула Чана в такси и, подмигнув, захлопнула дверь. Откинувшись на сидение, он наконец-то мог выдохнуть и не напрягать голос, чтобы говорить чуть выше. Бан тут же прилип к его плечу, что-то довольно бормоча. И, видимо, продолжая отыгрывать роль счастливой пары, переплел пальцы в замок, большим поглаживая тыльную сторону. Прекратить бы это всё, только Чонин малодушно позволил продлиться прикосновению до конца поездки, ведь когда представиться шанс – вот так в тишине сидеть рядом и наслаждаться теплом друг друга.       - Чонин, - поймав в объятия младшего и притираясь к его щеке, радостно воскликнул Чан по прибытии домой. - Все так нахваливали тебя, говорили, какой ты красивый. Точнее, красивая, - захихикал он. Горячительное развязало его язык, безумное представление повысило адреналин, а близость Яна грела душу. - Проси что хочешь, ты спас мою задницу от катастрофы в виде насмешек остальных.       Опьянеть можно не только от вкуса алкоголя, но и от его запаха. А также от ситуации, ощущения безграничной власти и близости невозможно шикарного и сексуального тела. Ян сделал шаг в пропасть, надеясь на то, что Бан на утро будет не сильно зол, а лучше всё забудет.       - Всё, что захочу, - тихо повторил Чонин, услышав после согласное мычание где-то в районе шеи. Парик, что он до сих пор не снял, щекотал длинными прядями чувствительную кожу, чужое горячее дыхание усугубляло всё. - Я давно хочу, - руки, что до этого обнимали талию старшего, поползли вниз, с силой сжимая мягкие половинки. - Трахнуть твою задницу, - прошептал Ян, чувствуя, как напрягся Бан. - Ты же не откажешь девушке в этой небольшой просьбе? - сделав голос чуть выше, добавив немного томности и хитрости, он прижал Чана ближе, давая понять, что давно возбужден от вида разгоряченного алкоголем старшего. - Я аккуратно, обещаю.       Бан громко сглотнул перед тем, как положить ладонь на затылок Яна и взглянуть на довольную улыбку, что была не только на губах с вишнёвым тинтом, но и в глазах-щелочках, в которых была бездна. Медленно приникнув с поцелуем, он подписал договор с самим дьяволом, милостиво покоряясь изящным рукам.       На задворках сознания, Чан понимал, что надо остановиться и всё пресечь до того, как они пересекут мыслимые и немыслимые границы. Только то, как отчаянно жался к нему Чонин, как страстно целовал, словно дорвался до источника с водой после долгой засухи, как дрожали его руки, когда пытался стянуть футболку, перечеркнуло сомнения и здравый смысл. Остатки вылетели с ударом об стену и коленом между ног. Настойчивость кружила голову, недостаток воздуха добавлял эффект, нетерпение подталкивало к действию.       Бан раздевал младшего медленно и со вкусом, стягивая элемент за элементом. Залезая пальцами под лямки бюстгальтера, оставляя следы на плечах, он дурел от двойственности, что была перед ним: вроде и парень с крепкими грудными мышцами, а вроде и девушка с кружевным бельём и бесчисленными украшениями на запястьях и шее. Длинные пряди мелькали тут и там, кадык был искусан со всей нежностью, вишневый блеск слизан с манящих губ.       На кровать они упали полностью обнаженными. Чан старался расслабиться, отдаться моменту, но предательски сосало под ложечкой от мысли, что он будет снизу. Попытка трусливо отказаться от слов застряла в горле – Чонин взял его член наполовину, сделав так, что всё позабылось мгновенно. Проворный язык и узость глотки сгладили неприятные ощущения от растяжки, заодно отпечатав на подкорке огромным шрифтом то, что младший удивительно хорош в минете.       Проникновение было болезненным, несмотря на подготовку и большое количество смазки. Тихие ругательства, заломленные в гримасе брови и цепляющиеся пальцы за простыни – не то, что Бан ожидал. Ян остановился, чтобы дать время привыкнуть, а самому не сойти с ума.       - Какой же ты узкий, - провыл он, сдерживаясь из последних сил.       - А ты красивый, - невпопад ответил Чан, разлепив зажмуренные глаза.       Чонин возвышался над ним, освещенный светом лампы позади, с капельками пота на шее и растрепанным длинным волосом парика, что кажется сросся с Яном. Искусство в его высшем проявлении, идеал, который не достичь никому. Но Бан протянул руку, к которой сразу прильнули щекой, - он мог коснуться, он мог почувствовать, он мог подчиниться.       Глубокие и аккуратные толчки сменились на размеренные; поцелуи прерывались для того, чтобы сделать вздох; конечности путались и скользили. Старший терялся в ощущениях, не зная, что правда, а что ему чудиться под воздействием остатков алкоголя, но так хорошо ему никогда не было.       Ещё несколько движений, и Чана выгнуло дугой. Подрагивая от оргазма, пытаясь собрать сознание воедино, он пропустил момент, как младший дошел до финала, помогая рукой. Сил хватило на то, чтобы не сопротивляться заботливым ладоням Яна, что стерли белесые капли и укрыли одеялом.       Утро встретило его сумбуром в голове, тянущей поясницей и черной макушкой на плече. К боку трогательно прижимались, словно боялись тронуть, но бессовестно использовали в качестве подушки. Воспоминания разнились с реальностью, но одно оставалось неизменным – лисьи глаза, что смотрели с бездонной любовью и безудержной страстью.