Саура серкэ

Вампирская хмарь распространялась по городу всё быстрее, и Арсению это скорее нравилось, чем нет. По крайней мере, то, что было без хмари, ему точно нравилось меньше: поскольку Арсению было не менее двадцати шести лет, он прекрасно помнил, каким Лотай был под управлением эльфов — грязным и опасным. Эльфы поддерживали порядок только вдоль тракта, который разрезал столицу на две половины, но стоило отойти от него на пару домов вглубь и угроза потерять кошелёк или жизнь (первое, справедливости ради, чаще, чем второе) возрастала. Вампиры принесли с собой не только удлинившиеся сумерки и густые ночи, но и, как ни странно, безопасность. У них была какая-то сложная система, кого можно было есть, кого нельзя, и в этой структуре таились порядок и спокойствие, а для простых жителей риск умереть от потери крови был примерно на том же уровне, что и риск смерти от падения кирпича на голову. Магазинчик Арсения пристроился под боком у лупанария — большого, старинного здания в несколько этажей, вокруг которого, согласно некоторым легендам, и возник город Лотай. Задний дворик у лупанария и магазинчика был общий, и выбегающие на перекур эльфийки иногда рассказывали Арсению всякие страсти. Так вот страсти, которые творили эльфы, были куда как хуже, чем вампирские. Вампиры были учтивы, обходительны, всегда спрашивали, можно ли войти, позволено ли укусить и всё такое прочее. Незанятым вампирской хмарью оставался лишь один пригород Лотая — деревенька У’Ши, о которой Арсений старался забыть, и в особенно хорошие дни у него это получалось. К сожалению, последний день зимы хорошим не оказался. Нет, поначалу всё шло неплохо, перед тем как отправиться на работу, Арсений собрал в прилеске букет только-только проклюнувшихся нарциссов — завтра был день весеннего равноденствия (который, правда, с приходом вампирской хмари в город превратился в день весеннего четвертьденствия), и магазин стоило украсить. Он поудобнее перехватил охапку цветов, вытянулся, чтобы поправить чуть покосившуюся вывеску с названием лавки — «Особая благодарность». Полностью оно звучало как «Особая благодарность, если зайдёте без рыбы», но столяр послал Арсения в очень далёкое путешествие, когда он попросил сделать такую большую надпись. В общем, он поправил вывеску, открыл дверь, и на этом-то хороший день и закончился, потому что только он собрался положить цветы на прилавок и снова выйти, чтобы открыть ставни, как кто-то разбил чернильницу об его затылок. Темнота пролилась, застилая все мысли и сковывая тело, пока, наконец, не добралась до глаз и Арсений не грохнулся на пол. Последним, о чём он подумал, были цветы — жалко, в прилеске нарциссов не осталось, придётся идти за новыми через весь город. И первым, о чём он подумал, тоже были цветы — смятые, они валялись у его ног, неясно-жёлтые в полумраке лавки. — Очухался, — прозвучал мелодичный голос, от которого у Арсения во рту стало кисло. Нет, то, что голос был эльфийский, он понял сразу, но было что-то ещё, что-то неприятное и знакомое… — Эста Онтаро! Онтаро, Арсений тихо выдохнул. Отец. Вот что было знакомого в этом голосе — это наверняка был какой-нибудь его единокровный кузен или племянник. Признанный, в отличие от Арсения. Не привязанный к стулу, в отличие от Арсения. Дверь открылась, на мгновение впустив в лавку свет, но его тут же закрыла ступившая на порог фигура. О, отец был красив — высокий, стройный, эти благородные черты лица, к которым Арсений не знал, как относиться, когда видел их в своём. Разве что всё в отце было чрезмернее — острее нос, ярче глаза, длиннее волосы, убранные в высокий гладкий хвост, злее изгиб капризного рта. — Ну привет, саура серкэ, — сказал отец. Арсений всё планировал придумать для него какое-то другое обозначение, потому что продолжать думать о человеке, который издевался над ним и его матерью с самого его рождения, который, вообще-то, называл его саура серкэ, — грязная кровь — хотя половина арсеньевской крови была его, так вот, думать об этом человеке как об отце ему не хотелось. И он каждый раз обещал себе, что обязательно выберет для него новое имя. Урод. Козёл Вонючий. Что-нибудь такое. Но вспоминать об отце Арсению не нравилось, поэтому он всё время откладывал это безусловно важное дело. — Ты мне нужен. — Ого, — только и сказал Арсений. — Я вроде своё уже отбатрачил. — Помолчи, — из-за света за спиной Арсений не видел отцовского лица, но по голосу услышал, как тот скривился. Конечно, эльфы из У’Ши — благородная община, существа высокой культуры словесности. Они не говорят «отбатрачил». Арсений подумал и, собрав слюны с железным привкусом, сплюнул себе под ноги. — Слышал ли ты, — продолжил отец после паузы, в течение которой они оба смотрели на арсеньевский кровавый плевок, — о клане Шороха? Арсений молчал. О клане Шороха он не слышал, но сразу понял, что это были вампиры — у них у всех были названия вроде Шорох, Шуршание и Шовинизм. Наверное, шепелявых не обращали. — Они собираются захватить мои владения, — продолжил отец. Нет, всё-таки стоило называть его Козёл Вонючий, почувствовал Арсений. Понятно ведь, что ничем хорошим этот разговор не кончится. — Но, как слабые твари, которыми они и являются, начать решили с переговоров. Что вы предпочитаете, спросили они у меня: кровавую баню или мирную экспансию? И знаешь, саура серкэ, что я выбрал? — Не знаю, — всё-таки ответил Арсений. — Но подозреваю, что ты выбрал их как-то наебать. — Я же сказал, помолчи! — прикрикнул отец и прошёл внутрь лавки — нарциссы сминались под его ногами. — Крайне грубо, но ты прав. Очевидно, какое-то соображение тебе от меня всё-таки передалось. Но вряд ли достаточное, чтобы понять мой хитроумный план. Видишь ли, вампиров очень заинтересовала передача земель путём брачного союза. Ах, сказали они, как было бы здорово: вы продолжите жить здесь и вас никто не тронет, но в то же время после обряда смешения крови земли перейдут под наше управление, а следующим главой У’Ши будет полуэльф-полувампир. Как замечательно! — передразнил он. — Вампирская хмарь распространится, и никого не надо будет убивать! Как будто меня это волнует! Вообще, прикинул Арсений, волноваться бы стоило. Ещё пару десятков лет назад вампиров в Лотае было мало, вот тогда бы Козёл Вонючий с ними справился, но сейчас? Нет, сейчас они действительно могли без особого труда вырезать всю верхушку эльфийской семьи, занять У’Ши и не морочиться ни с какими брачными договорённостями. Они шли на уступку, хотели мирно уладить дело с Козлом Вонючим. А он этого не понимал. — Вообще звучит неплохо, — сказал Арсений. — Я сказал, заткнись! — рявкнул Козёл Вонючий. — Твоё дело — слушать. И быть благодарным. Так вот, — он прочистил горло. — Стал я думать: Ладочку я, конечно, за вампира не выдам, — от имени единокровной сестры у Арсения сжалось горло: Ладочка была той ещё мразью, которая шпыняла его всё детство, пока они с матерью не накопили достаточно, чтобы сбежать в город. Проблема у Лады с Арсением была одна, зато очень значительная — они были очень похожи, но почти идентичные черты сложились на лице Арсения в довольно симпатичном порядке, а Ладка почему-то казалась уродиной, если смотреть на неё дольше двух секунд. — Но у меня есть ты, саура серкэ. Ты, столь похожий на высшего эльфа, с моими тёмными волосами и искристыми глазами! — Че. Го. — Мне всего-то надо будет, — продолжал Козёл Вонючий, — выдать тебя замуж за одного из них. В идеале, конечно, чтобы ты продержался подольше, чем день женитьбы, но это уже не так важно. Сам момент, когда они поймут, что вместо хорошенькой эльфийки и власти над моими землями они получат мужика, да ещё и саура серкэ, который может подарить лишь власть, — он обвёл руками лавку, — над этим. О-о-о, от одной мысли моя кровь нагревается. Будут знать, как приходить ко мне, хозяину У’Ши, высокому эльфу, с такими позорными предложениями! — Они ж убьют тебя после этого. — Глупый, глупый саура серкэ! — расхохотался Козёл Вонючий. — Они и так хотят меня убить. Но так я их хотя бы проучу. Хм. Надо заказать балладу. Это будет красивая история. Красивая история, в которой сначала убьют Арсения. — Я не буду в этом участвовать, — сказал Арсений. — А я разве тебя спрашивал? — Козёл Вонючий потрогал пальцем моток браслетов, которые Арсений продавал под видом браслетов из волос вейлы. Вернее, он говорил, что они точно из волос вейлы, но все покупатели должны были понимать, что это сувенир. — Давно с матерью общался? — Что? — просипел Арсений. — Что с ней? — Не знаю, — Козёл Вонючий пожал плечами. — Пока что всё хорошо наверное, всё ещё торгует цветами в Глубоководье? Вот теперь Арсению стало по-настоящему нехорошо. После того, как они сбежали, мать действительно выбрала вернуться на свою родину, в Глубоководье. Арсений прожил с ней несколько лет, но потом решил всё-таки вернуться в Лотай — Глубоководье так и не стал для него ни привычным, ни приятным городом, а Лотай мог похвастаться хотя бы привычностью. Мама осталась, в Глубоководье у неё жила сестра, а потом появился новый мужик, и в короткие визиты Арсений всё больше понимал, что принял правильное решение — сам факт его существования напоминал ей о тяжёлых годах в У’Ши, полных рабского труда, насилия со стороны Козла Вонючего и издевательств от остальных членов семейства. Тем не менее, сплочённые пережитыми страданиями, они друг друга очень любили, и Арсений не был уверен, что мать переживёт возвращение Козла Вонючего. Он бы предпочёл, чтобы она его и мельком не видела. — Ты… — О, я посмею, — улыбнулся Козёл Вонючий. — Ещё как посмею. Если ты выкинешь что-то до конца церемонии, я немедленно лично отправлюсь в Глубоководье и устрою твоей матери такую сладкую жизнь, что наши прошлые милования покажутся ей… действительно милованиями. А так — слушай, саура серкэ, ты ведь даже сможешь выжить. Сбежать от них в какой-то момент, я не знаю. Мне от тебя нужно только то, чтобы завтра ты замотался в тряпки по самые глаза, сказал «Я согласна» и поделился кровью. Дальше делай что хочешь, меня не волнует. — Завтра? — обалдело спросил Арсений. — Конечно. Завтра же Остара. Идеальный день для твоей свадьбы.

༻• ✦❀✦ •༺

Он был красивый. Арсений бы его таким посчитал и в нормальной ситуации — ну, в той, где ему не надо было сейчас стоять в женском платье, дышать в чадру и пытаться рассмотреть что-то под закрывающей лицо вуалью. Арсений вообще удивился, что Козёл Вонючий не поскупился на наряд, это выглядело как что-то, в чём он мог бы выдать замуж свою любимую Ладу: белоснежное платье, пышная юбка с длинным подолом, искусный корсет с шелковыми лентами, вуаль из тонкого эльфийского кружева, украшенная рубинами по краю, словно кто-то обмакнул её в кровь. Весь день слуги Козла Вонючего пытались превратить Арсения в женщину из У’Ши, и, стоило признать, им это удалось. Даже если поднять фату, иллюзия не исчезала: они причесали и умаслили волосы Арсения, завязали их в пучок, который украсили лилиумами, цветами семьи Козла Вонючего; чадра из жемчужных нитей скрывала его нижнюю половину лица, оставляя открытыми только глаза — их накрасили. Именно по глазам различали семейства эльфов, именно из-за глаз Козёл Вонючий не мог не признать, что в Арсении текла его кровь, и именно по глазам вампиры поймут, что перед ними точно эльфийка из У’Ши, и будут почти правы. Так вот, даже сквозь пока скрывавшую его лицо вуаль было видно, что Антон из клана Шороха был красивый — высоченный, худой и остроухий, он легко бы мог сойти за эльфа, не будь его кожа такой мертвенно бледной, а глаза такими красными. У него был короткий, какой-то мальчишеский ёжик светлых волос, который сейчас топорщился с одного бока, наверное, примятый после сна. Периодически Антон проводил по волосам пальцами, безуспешно пытаясь их пригладить. Если переговоры с Козлом Вонючим вёл именно Антон, то понятно, почему Козёл решил, что его можно обмануть: слишком уж приятное и открытое у него было лицо. Он часто улыбался гостям — пухлые губы мягко изгибались — и беспокойно оглядывал церквушку Ланцеа Санктум. Арсений, наблюдавший из-за полога на балконе, вдруг подумал, что Антон, должно быть, высматривал свою невесту, и от этой мысли на секунду стало как-то волнительно, но, к счастью, тут пришёл Козёл Вонючий. — Да-да, — сказал он кому-то за дверью, — Ладочка сейчас будет! Уж простите старика, дайте полюбоваться доченькой перед… перед… — он всхлипнул, замахал рукой, а затем, скользнув в небольшую комнатку, которая предназначалась, кажется, для занятий воскресной школы, захлопнул дверь. Арсений засунул руку под чадру и почесал нос. — Что ты там чешешь? — зашипел Козёл Вонючий. — Нам пора идти, но я хотел напомнить тебе лично, чтобы не расслаблялся: одно неверное движение, и я, во-первых, прикончу тебя на месте, а во-вторых, обязательно передам привет твоей матери, когда увижусь с ней. А произойдёт это очень скоро. — Но как же твои друзья-упыри? — усмехнулся Арсений. — Разве их не расстроит смерть прелестной Ладочки? — Не говори о моей дочери! — Сегодня я твоя дочь, забыл, что ли? Козёл Вонючий приятно побагровел, а потом схватил его за руку и выволок в коридор. К сожалению, получилось это у него достаточно легко, потому что на ногах у Арсения были хрустальные туфли (судя по тому, что вообще существовала такая обувь подходящего Арсению размера, — они когда-то принадлежали Ладе). Только перед дверями, ведущими к нефу, он перестал тащить его за собой. Зыркнул злобно, но потом вдруг удивительно нежными движениями поправил фату и протянул согнутую в локте руку. За спиной зашуршали маленькие эльфёныши — все как один ясноглазые, неуловимо похожие между собой. Несколько мальчишек взяли подол его платья, ещё один держал на вытянутых руках венок. По традиции он должен был быть из полевых цветов и собран в ночь перед свадьбой лично невестой, но Арсений, конечно же, ничего не собирал, а цветы наверняка были оранжерейными. По ту сторону двери зазвучала музыка, и Арсений, в очередной раз высчитывая, за сколько дней успеет дойти письмо к матери в Глубоководье, положил ладонь на предплечье Козла Вонючего и вздохнул. План у него был простой: продержаться подольше. Весь вчерашний день и всю ночь он провёл в родовом поместье в У’Ши: каждый камень в кладке стен напоминал о худших временах и вызывал отвращение, но было и кое-что хорошее — знакомые слуги. Те, чей статус мало отличался от того, что был когда-то у Арсения и его матери. Некоторые, кому пришлось ещё хуже. Совсем немногие, которые при всём при этом ещё и не ненавидели Арсения лично. От них он узнал, что для «Ладочки» готовилось приданое — сундуки с углём, который будет накрыт кусками ткани для отвода глаз. Арсений попросил, чтобы в один из таких сундуков действительно положили хоть какие-нибудь платья и обязательно вуали, чтобы прикрывать лицо. Он не знал, получится ли у него сбежать, но для того, чтобы выискать возможность это сделать, Арсению было необходимо как можно дольше сохранять своё прикрытие. Закатный солнечный свет разделил церковь на две половины: по левую сторону, в тени, стояли вампиры, по правую, на свету, — эльфы. Арсений, по рождению принадлежавший к последним, гораздо больше симпатии испытывал сейчас к первым. Да, вампиры его скорее всего убьют. Но зато они не тронут его мать. Пока Козёл Вонючий вёл его между безмолвными рядами, Арсений зачем-то оглядывал пространство церкви, выискивая возможность сбежать уже сейчас, но это было, конечно, совершенной глупостью, поэтому затем он начал смотреть на поджидающего его у алтаря Антона. Тот стоял, не шевелясь, и безотрывно следил за Арсением и Козлом Вонючим. Чем ближе они подходили, тем чаще его взгляд соскальзывал с козла на Арсения. То есть на — как он думал — Ладу. Интересно, понравилось ли ему, что Лада такая высокая, а в хрустальных туфлях так и вовсе с него ростом? Не кажется ли ему утянутая талия Лады широковатой? А руки, во всяком случае видимая их часть, недостаточно изящными? — Ладушек, — сказал Козёл Вонючий, когда они остановились у ступеней перед алтарём. — Ладушек-оладушек мой, — это детское прозвище Ладки подняло в Арсении волну ненависти. Нет, ему придётся как-то выкрутиться, чтобы пережить всех этих сук. — Ну вот и всё. Знай, родная, что хоть я и отдаю тебя в другой дом, но папа всегда будет рядом. Понимаешь? Папа. Всегда. Будет. Рядом, — Арсения затрясло, но со стороны, наверное, это выглядело как мелкие согласные кивки. Или рыдания. Главное, чтобы не как желание прикончить Козла Вонючего прямо здесь и сейчас. Папа, блядь, который всегда будет рядом, чтоб он провалился. — Антон, — сказал Козёл Вонючий и подал ему руку Арсения. — Передаю вам самое ценное. — Спасибо, — сказал Антон. У него был современный и довольно человеческий голос. Некоторые вампиры в Лотае разговаривали на таком древнем наречии, что Арсений с трудом их понимал (что несколько мешало ему продавать им товары, но он кое-как справлялся). Антон, наверное, был обращён недавно. Или очень хорошо держался. — Я буду рад позаботиться о Ладе. Привет, — неожиданно добавил он, обращаясь к Арсению. Козёл Вонючий отошёл, эльфёныши выстроились кривоватым рядком по правую руку от Арсения. — Милорд, — полушёпотом ответил он. Чем тише Арсений говорил, тем меньше его голос был похож на мужской, поэтому в ближайшие часы, а то и — если повезёт — дни, его связкам предстояло поднапрячься. — Мне жаль, что мы можем познакомиться только сейчас. Хочу, чтобы ты знала, что, несмотря на исключительные обстоятельства нашего брака, я намерен относиться к тебе со всем уважением. Гладко стелешь, сладко запеваешь, хотел сказать Арсений, но вместо этого скромно потупился и прошептал: — Спасибо. В конце концов, если Антон действительно собирается его уважать, это ему только на руку. Церемония бракосочетания вампиров не отличалась ничем особенным до самого её окончания: повторение клятв обряда, раздача согласий, но когда время подошло к «Объявляю вас мужем и женой», из-за алтаря вынесли медную чашу. — Не бойся, — сказал Антон. — Это брачная традиция нашей котерии. Арсений вообще-то не боялся, он просто не хотел выставлять себя дураком. Священник — хотя Арсений не был уверен, называли ли себя священниками служители Ланцеа Санктум, вампирского культа, — поставил её на небольшой столик и протянул Антону кинжал заметно ритуального характера. Арсений сначала подумал, что мог бы выручить за такой неплохую сумму: интересной изогнутой формы клинок, довольно старая, но в хорошем состоянии кожа ручки, можно загнать как винтаж. Но тут Антон полоснул ножом себе по запястью, и Арсений опомнился. Продать ножичек ему не светило. Ему светило выйти замуж за вампира, и сейчас явно происходила какая-то важная часть их бракосочетания. — Смешение крови, — тихо сказал Антон. — Нужно совсем немного. — Ну, раз немного, — пробормотал Арсений, и Антон чему-то улыбнулся и осторожно взял его за запястье холодными пальцами. — Если тебе будет легче, отвернись, — предложил он, но Арсений покачал головой и смотрел — как легко вскрыло кожу лезвие, такое острое, что боль пришла секундами позже, когда его рука уже была над чашей. Кровь Антона была густая и почти чёрная, арсеньевская — светлее и текла быстрее, так что очень скоро её набралось достаточно, и Антон прижал к ране платок. Удивительное дело, Арсений отчётливо различил, как шумно задышали вампиры-гости, вдыхая резкий металлический аромат его крови. Даже священник как-то неприятно облизнулся. Но Антон не показывал ничего подобного, держался крайне внимательно и учтиво. Надо же, какой воспитанный упырь, подумал Арсений. Может, и правда будет относиться к нему с уважением. Хватит ли этого уважения на то, чтобы вынести признание? Будет ли Антон так же вежлив, если Арсений скажет ему, что никакая он не Лада, а очень даже Арсений? Информации пока было недостаточно. Священник смешал их кровь длинной медной ложкой, а потом разлил по двум маленьким, с четверть унции, виалам. — Я читал, что эльфийская свадьба выглядит не так, — сказал Антон, и в голосе его было сочувствие. Он потянулся к фате, и Арсений занервничал — первая проверка. Хорошо ли справились слуги? Достаточно ли женственно выглядит его верхняя половина лица? Антон осторожно откинул вуаль, неспеша поправил её складки и только потом посмотрел в глаза Арсения. Отводить взгляд было нельзя, но очень захотелось, потому что чем пристальнее Арсений вглядывался в эти глаза — оказывается, приятного винного цвета, — тем больше он осознавал всю бредовость своего положения. — Мне жаль. — Ничего, милорд, — тихо ответил Арсений и склонил голову, чтобы Антон надел на его шею цепочку с виалой. — У нас будет эклектичная, — он забрал у священника вторую цепочку, надел её на Антона, а затем обернулся к эльфёнышу с венком. — Надеюсь, вы не чихаете от пыльцы. — Для этого надо дышать по-настоящему, — усмехнулся Антон, и Арсений водрузил венок на его голову. Выглядело нелепо — вампир в эльфийском свадебном венке, символе начала новой жизни. Ещё нелепее было то, что Арсений никогда не должен был ни на кого надевать венок, это на него должны были. Это не начало новой жизни, напомнил он себе. Возможно, это конец не только старой, но и любой жизни вообще. — Можно мы не будем целоваться, милорд? — прошептал он. — Конечно, кхм. Конечно-конечно, — Антон смутился. — Мы тогда, э-э-э… Мы тогда в общем-то всё? — он посмотрел на священника. Тот недовольно кивнул. — Объявляю вас мужем и женой! — громко сказал он. И после этих слов фарс принял несколько более нормальную форму, за которой Арсений, правда, наблюдал будто со стороны. Все захлопали и одобрительно загудели, Антон повёл его по проходу, и в них кидали рис и цветы, и на пороге церкви Арсений швырнул за спину букет (и не оглянулся, потому что не хотел знать, что его никто не ловит). Он думал, что ещё увидит отца, но перед церковью их уже ждала карета, запряженная подозрительно костлявыми лошадьми. Арсений забрался внутрь и, пока Антон помогал затолкать несколько метров его подола, вытащил из складок платья у пояса тонкий браслет с маленькой пломбой из рунной стали. В отличие от сувенирных товаров из его лавки, этот был настоящим. Во всяком случае, Арсений очень хотел в это верить. Не стоило надеяться на то, что Антон действительно отнесется к нему с уважением. Чары вейлы обеспечат куда как большую безопасность.

༻• ✦❀✦ •༺

Арсений думал, что Антон жил в том огромном вампирском замке на западной окраине Лотая, о котором дети сочиняли страшилки, что по идее должно было отпугивать, но на деле лишь повышало интерес к страшному месту среди детской популяции и каким-то подозрительным образом влияло на её сокращение. Но карета покатила к центру города и остановилась у кованой ограды высокого, в четыре этажа, узкого особняка. Здесь вампирская хмарь закрепилась давно и прочно, вольготно затекла во все щели между брусчаткой, обвила фонарные столбы, заглушая их желтоватый свет, вычистила разноцветную грязь, оставив лишь чистоту чёрных теней. — Так ты живёшь здесь, — пробормотал Арсений, забывшись и недостаточно понизив голос. Он испуганно покосился на Антона, но, встретив его расфокусированный взгляд, расслабился: браслет вейлы уже начал своё действие и за десятиминутную поездку в карете Антон успел поплыть. — Тебе нравится? — прохрипел он. — Очень, — шёпотом ответил Арсений. Это было правдой, хотя в этом доме ему в худшем случае предстояло умереть, а в лучшем — пробыть несколько дней или часов до того, как удастся сбежать, он всё равно был способен оценить изящество готической архитектуры. При эльфах здесь бы стояло какое-нибудь вырвиглазное нагромождение, вероятно, построенное вокруг столетнего дуба и украшенное мхом. — Это хорошо, — совсем другим, более нормальным тоном сказал Антон, выбрался из кареты и, обойдя, подал руку Арсению, — потому что ближайшие несколько дней тебе придётся провести здесь безвылазно. Прости, — добавил он. Арсений было подумал, что чары перестали действовать, или они и не начинали, а браслет был фальшивкой, но Антон прерывисто выдохнул, сжав его ладонь в своей. Смутное беспокойство всё же зародилось где-то в горле и стекло вниз по пищеводу: может, на вампиров чары действовали хуже? И почему ему нельзя будет покидать дом? — А я думал-а повидать отца, — капризно протянул Арсений. Хотелось надавать себе по щекам: он едва не забыл, что он Лада, почти выскочил из кареты вместе с Антоном вместо того, чтобы дождаться его помощи, и даже заговорил своим нормальным голосом. Если не собраться, то он не доживёт до того, как ему подвернётся шанс сбежать. — Ты обязательно с ним увидишься, — Антон кивнул слугам — чёрные тени, понурив головы и избегая встречаться взглядом с хозяином, заскользили по дорожке между домом и каретой, перенося сундуки Арсения. Стало самую малость неудобно, ведь они перестаскивали уголь, но тут Арсений заметил единственный сундук с настоящими платьями. — Этот, пожалуйста, сразу в мои комнаты, — тоненько пропищал он. — У меня же будет своя спальня? А мне можно будет увидеться с отцом завтра? — он повернулся к Антону. Если правильно разыграть карты, то поездка к Козлу Вонючему могла бы стать прекрасной возможностью для побега. — Да. И нет, — сказал Антон и вдруг протянул руку к его лицу. Арсений едва не отпрыгнул на пару метров. — У тебя очень красивые глаза, — сообщил ему поплывший Антон. — Я знаю, что это особенность вашего клана, но у тебя они даже… даже красивее, чем у твоего отца. Да, у Козла Вонючего, надо признать, были эффектные глазницы. Рука Антона легла на щёку Арсения, почти полностью скрытую чадрой, но и сквозь ткань чувствовался холод кожи. — Спасибо, милорд, — проблеял Арсений. — Так и что за ритуал? — Как раз тот, что обеспечит передачу власти над землями У’Ши. Невозможно перестать смотреть. Буквально, — Антон убрал руку с его щеки и спрятал своё лицо в ладонях. Наверняка дело было в чарах вейлы, но на Антона они действовали очень мило. И неправильно. Может, браслет был не полностью фальшивый? Антон должен был хотеть Арсения, а не упражняться в искусстве несуразных, но трогательных комплиментов. К вечерней прохладе добавился неприятный холодок страха — что-то шло не так, и Арсению это очень и очень не нравилось. Ритуал ещё какой-то. — Ах, представляете, Коз… какой забывчивый папа, ничего мне об этом ритуале не рассказал! Как он будет проходить? Что мне надо будет делать? Вместо ответа Антон повёл его к дому, где оказалось не до разговоров — его познакомили со слугами, которые не склоняли головы, стоило с ними заговорить: дворецким Игорем и горничной Ириной, и к ужасу Арсения они были вовсе не вампирами, а живыми эльфами, ещё и чрезвычайно дружелюбными, так что перед Ириной, которая настойчиво предлагала свою помощь, Арсению пришлось не очень вежливо захлопнуть дверь. И только оставшись в одиночестве в предоставленных ему покоях (небольшая гостиная, огромных размеров и плохо протопленная спальня и кое-как нагретая ванная со стремительно остывающей в чаше водой), он сообразил, что Антон так и не сказал ему ничего о ритуале. Ладно, ладно, успокоил себя Арсений и бросился проверять окна. Если ему удастся сбежать вот прямо сейчас, то какая разница, что там за ритуал. Он выполнил свою часть сделки — Козёл Вонючий женил вампира на своём сыне вместо дочери, что в его системе ценностей было ужасным оскорблением, и теперь Арсению оставалось только выбраться из Лотая живым, каким-то образом добраться до Глубоководья и потом… Потом они с матерью что-нибудь придумают. Им не впервой прятаться от Козла Вонючего. На окнах были решётки. Интересное решение для окон на четвёртом этаже, но Арсений плохо разбирался в особенностях жизни с вампирами — они же, вроде, могли летать? Возможно, это было разумно. Он обошёл все комнаты, проверил затянутые тканью стены на предмет потайных дверей, отчаявшись, выглянул в коридор, где к нему тут же бросилась поджидавшая Ирина. — Чем-то помочь? — пропела она. — Нет! — пискнул Арсений и снова закрылся в спальне. Прекрасно, подумал он и упал на кровать, раскинув руки в стороны. В сухом остатке: он был заперт в вампирском особняке, из которого неизвестно как выбраться, у двери караулила прилипчивая эльфийка, на горизонте маячил таинственный ритуал передачи земель. Ещё веселее — Антон думал, что это ритуал передачи земель, а на самом деле это был ритуал передачи лавки «Особая благодарность». Ладно. Ладно, он ещё что-нибудь придумает. Будет действовать по ситуации. Пока ситуация предполагала весьма ограниченный набор действий: можно было помыться и переодеться во что-то посвободнее: последний полный вдох он сделал этим утром до того, как его туловище утянули корсетом. К моменту, когда он высвободился из адской конструкции и примерно десяти метров воздушной ткани, вода в ванне окончательно остыла. Но звать Ирину он не собирался, даже если бы вода уже начала покрываться льдом. Только он, трясущимися от переохлаждения руками, успел натянуть поверх ночной рубашки халат, как в дверь постучали. — Секунду! — тонко крикнул Арсений и снова нырнул в сундук, выискивая платок, чтобы закрыть лицо. Мокрые волосы завивались, и от этого казались короче, чем были, воланы на вороте халата лишь слегка скрывали полное отсутствие груди, а ненакрашенные глаза наверняка гораздо меньше походили на женские, и Арсению оставалось только надеяться на полумрак комнаты и чары браслета. — О, а, э-э-э, — сказал Антон и зашёл в комнату. — Я думал, это только для свадьбы, — он показал на свое лицо. — Ну у меня, — томным шёпотом ответил Арсений, — у меня свои ритуалы, милорд. — Конечно, — Антон засмущался. — Как тебе будет удобно. И я бы ни в коем случае ни на чём таком не настаивал, если бы не… Хм-м-м. Лада, — у Арсения дёрнулся уголок губ. Антон впервые назвал его этим именем, и это было неприятнее, чем он ожидал. — Мы же оба всё понимаем? Я не тешу себя мыслью, что тебе очень уж хотелось выйти за меня замуж, и поэтому не смею настаивать на каких-то неприятных для тебя вещах, — кажется, секса не будет, обрадовался Арсений. Это хорошо, потому что он так и не придумал, что будет делать в этом случае. — Но нам придётся сделать то, ради чего этот брак вообще был заключён, — или всё-таки будет? — Ритуал? — слабо уточнил он. — Ритуал, — кивнул Антон. — А в чём он всё-таки заключается? — прошептал Арсений. — В течение трёх ночей мне надо будет… пить твою кровь. Вместе с твоей кровью я получу и твои права по крови, включая право на землю У’Ши. — Подождите, — просипел Арсений. — Подождите-подождите, — мягче повторил он. — То есть вот как распространяется вампирская хмарь? — Ну… не только, — подозрительно виновато сказал Антон. — А как ещё? — Но чаще всего это происходит по взаимному согласию и даже к некоторому, я думаю, удовольствию всех участников процесса. Но иногда бывает… бывает иначе… — он говорил всё тише и тише. — Ещё за право крови можно убить, да? — Да, — согласился Антон и посмотрел на него, наконец, прямо. — Но я не собираюсь этого с тобой делать, Лада. Нет нужды бояться. Но, к сожалению, знакомы мы всего ничего, поэтому мне придётся несколько ограничить тебя в передвижениях на эти три ночи. Но как только ритуал будет завершён — ты вольна делать всё, что душа пожелает. Три ночи, лихорадочно соображал Арсений. Он, конечно, продолжит выискивать возможности сбежать и раньше, но выше всего шанс будет, когда Антон посчитает, что он получил от своей Лады всё, что хотел. — Хорошо. Можно тогда попросить получше протапливать мою комнату? Очень холодно. — Прости! Я сейчас же попрошу принести ещё дров. Не подумай, пожалуйста, что я на тебе экономлю или что-то такое. Все эти три дня у тебя будет всё, что ты захочешь. Кроме, ну… — Кроме свободы, да. Я поняла. Всё нормально, милорд, давайте просто побыстрее начнём. Но Антон не планировал затыкаться. Какой он всё-таки был странный: Арсений был хорошего мнения о вампирах, но этот был слишком уж предупредительный ещё и в их не совсем нормальных обстоятельствах. Возможно, на него так влияла магия вейл, возможно, он всегда такой был. — Ты похожа на своего отца. Тоже сразу к делу. С хваткой, — у Арсения задёргалось веко. — Мне это нравится! Просто я думал, девушки из эльфийских семей немного более изнеженные. Хотя не то чтобы у меня было много опыта с девушками из эльфийских семей… — Милорд, — успокаивающе прошептал Арсений, чувствуя, что продолжения этой речи не выдержит. — Всё хорошо. Просто укусите меня уже. — Д-да, да, — Антон сглотнул и сделал шаг. — Можно я?.. — он легонько коснулся пальцами чадры. — Я только у шеи приподниму, — торопливо добавил Антон. Арсений милостиво кивнул. Вблизи можно было различить его запах — горьковатый парфюм и пыль, словно Антон спал в книжном шкафу. А ещё от него веяло холодом, и так и не отогревшийся после ледяной ванны Арсений поёжился. — Замёрзла? — удивительно приятным низким голосом спросил Антон, наклонился к его шее, и по Арсению прокатилась вторая волна мурашек. — Совсем немного. — Мне очень жаль, — прошептал Антон, и на каждом слоге его губы касались кожи Арсения, и это было… это было довольно волнующе. У Арсения вообще-то давно ничего такого не было, хотя, казалось бы, близость лупанария к месту работы призывала ко всяким интересным соседским взаимодействиям. Но он предпочитал старую добрую романтику случайных встреч, и последняя такая встреча так и не переросла во что-то большое. — Если бы я мог тебя согреть, — он провёл губами по изгибу его шеи, глубоко и шумно вздохнул, — поверь мне, я бы это сделал. Арсений, у которого внизу живота определённо начало что-то разгораться, едва вспомнил, что надо отвечать шёпотом: — Всё в порядке, милорд. — Ты очень добра, — ответил Антон и, чтоб его, лизнул Арсения. Это какая вообще была часть ритуала? Или вампиры всех так кусали? — Я надеюсь, что оправдаю такое доброе отношение. Он положил руку на его талию и попытался придвинуть ближе, но Арсений, несмотря на то, что его рот всё пытался приоткрыться, а глаза блаженно закатиться, был начеку — прижиматься к Антону, когда у него вот-вот встанет член, не стоило. Но тот и не настаивал, оставив между ними достаточное пространство и не задевая больше никаких значимых частей тела. Но что он делал с его шеей. В какой-то момент Арсений всё-таки застонал, потому что от всех этих вылизываний, медленно превратившихся в поцелуи, его вело почище, чем от медовухи. А его очень сильно вело с медовухи. Когда Антон погрузил в него свои клыки, Арсений застыл, боясь пошевелиться. Тянущее посасывание с такой стремительностью подводило его к пику, что план выживания в образе вампирской жены Лады чуть не улетел в трубу. К счастью — или нет, Арсений едва соображал, — это длилось недолго, и Антон вскоре оторвался от него, лизнув напоследок место укуса. — Кхм, вот и всё, — глухо сказал он и отвёл взгляд. — Спасибо, — зачем-то сказал Арсений. — Спокойной ночи? — Спокойной ночи, — неловко закивал Антон и попятился к двери. — Я пришлю Игоря с дровами и дополнительными покрывалами. И… ужин? Арсений кивал до тех пор, пока за Антоном не закрылась дверь, и ещё немного после.

༻• ✦❀✦ •༺

Второй день жизни лже-Лады не принёс ничего радостного: её не выпустили даже во внутренний дворик особняка, а за пределами спальни Ирина не отходила ни на шаг — непонятно, правда, было дело в магии вейл или в том, что её приставили следить за Ладой. Зато стало очевидно, что если с Антоном разговаривать шёпотом было вполне нормально, то все прочие находили арсеньевскую манеру странной, и потому после завтрака и короткой экскурсии по дому он снова закрылся в спальне. Антон, который, как и большинство вампиров, предпочитал спать в самые солнечные часы, тем не менее позаботился о том, чтобы Арсению было комфортно и не совсем уж скучно: теперь в комнатах было тепло, а с утра дворецкий занёс стопку книг и свежих газет. На первой полосе «Ежедневного Лотая» была вполне сносная литография Антона и загадочный сугроб, в котором после некоторого размышления Арсений был готов признать себя. Наверное, это была попытка изобразить его свадебный наряд. Литографии иллюстрировали весьма критическую колонку, в которой автор страдальчески, хотя и с некоторым сарказмом, жаловался на то, что некогда полностью эльфийский город Лотай превращается в упыриное гнездо: последний оплот, деревня эльфов чистейшей крови, У'Ши вскоре тоже перейдёт в цепкие вампирские пальцы. Да, возможно, когда обман Козла Вонючего вскроется, порадуется не он один. Арсения это, впрочем, не очень волновало. Главное, чтобы под будущей статьей с заголовком вроде «Месть чистокровных кровососущим» не было маленького некролога на его имя. Несмотря на зудящее беспокойство и разгоняемое тревогой желание придумать способ выбраться, Арсений провёл день вполне неплохо: позавчера на него напали в собственной лавке, вчера он вышел замуж за вампира, и идея отлежаться какое-то время, чтобы поднабраться не столько физических, сколько душевных сил, была не такой уж и плохой. Через несколько часов после наступления темноты Ирина позвала его «отужинать с хозяином», но Арсений попросил принести еду в его комнату — снимать чадру в присутствии других он не планировал, а приём пищи что-то такое подразумевал. Но когда для него накрыли небольшой столик у окна гостиной, Арсений не смог проглотить ни кусочка. Весь день он старательно отгонял мысли об укусе Антона и о том, что это произойдёт ещё минимум два раза. Ну, как отгонял. Возможно, он пару раз и отвлёкся на самоублажение, но это было в первую очередь, чтобы снять ненужное напряжение. Подробно думать об этом Арсений избегал, обрывая себя на полусформированных образах. Дело было в браслете вейлы — он всё-таки был настоящий. Дело было в вампирских чарах — да, Антон был немного нелепый в остальное время, но в момент укуса у него наверняка включалось там… что-то… нужное хищникам для заманивания жертвы. В общем, никакого смысла на этом зацикливаться! Когда в дверь вежливо постучали, Арсений сразу понял, во-первых, что это был Антон (и Ирина, и дворецкий Игорь дубасили, казалось, ногами), а во-вторых, что вероятно и стоило подумать об Антоне подольше, потому что сейчас все тщательно избегаемые мысли накинулись на него разом. Он опять будет кусать его так? А может ли он в принципе кусать как-то иначе? Ему что, нравится Лада? Ему точно нравится Лада, не настоящая Лада, но та Лада, которую изображает Арсений. Он что, идиот? Конечно, идиот. Понравился бы ему настоящий Арсений? Да, Арсений, который его обманывает, ага. Нет, технически, Арсения тоже вовлекли во всё это, но ведь он мог бы признаться Антону, и такой дурачок, как Антон, может, даже ничего бы ужасного с ним не сделал. Или сделал бы? — Лада? — позвал Антон. Как только он постучал, Арсений отошёл к окну, поспешно нацепил чадру и так и застыл, застигнутый потоком мыслей. — Ты не вышла к ужину. Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, милорд, — дрожащим голосом ответил Арсений. После нескольких часов молчания было сложно снова настроиться на правильный тон. — Я же говорила вам, у вас свой ритуал, у меня — свой. — А мне можно узнать, что у тебя за ритуал? — Э-э-э, ничего такого. Просто молодая жена после свадьбы должна провести какое-то время в целомудренном одиночестве. В размышлениях о… об устройстве будущей счастливой семейной жизни. — Но мы с тобой видимся, — голос Антона звучал всё ближе, и у Арсения зашевелились волосы на затылке. — Да, и меня это несколько расстраивает, — трагичным шёпотом сказал он. — Но жена должна подчиняться мужу. И я понимаю, что ваш ритуал важнее, чем мой. Но всё же стараюсь хоть как-то придерживаться семейных традиций, — эта чушь была такой бредовой, что Арсений даже немного восхитился сам собой. — Я понимаю. Прости, пожалуйста. Я очень благодарен, что ты идёшь на такие уступки, правда. Я попрошу Ирину и Игоря быть более… незаметными, чтобы не нарушать твоё уединение. — Вы очень любезны, милорд. — Что угодно, чтобы сделать это всё не таким неприятным для тебя. Могу ли я тогда… — он замялся. — Ах, да, конечно! — Арсений, не поворачиваясь, наклонил голову набок, открывая шею с ещё не укушенной стороны. Как здорово он придумал — так можно не смотреть на Антона, а заодно не рисковать разоблачением, прижимаясь к нему своим телом — подозрительно плоским в одних местах и не менее подозрительно выпуклым в других. Антон ласково отвёл пряди волос от его шеи, и Арсений с удивлением понял, что его прикосновение не было замогильно-ледяным. Нет, пальцы всё ещё были прохладные, но не такие холодные, как вчера. — О, — выдохнул он. — Милорд, вы теплее? — Ты заметила, — обрадовался Антон. — Да, я выпил крови перед тем, как идти к тебе. Она разгоняет мою собственную, и я становлюсь теплее. Извини, что не подумал об этом заранее. Мне обычно не нужно о таком заботиться. — Спасибо, — прошептал Арсений. — Не за что, Лада, — ответил Антон уже в изгиб его шеи, и Арсению захотелось зарычать от того, как это безобразно хорошо на него действовало. Одной рукой Антон придерживал его волосы, а вторую положил на талию. Интересно, не кажется ли ему, что у Лады слишком твёрдый живот? Арсений вообще-то гордился своим поджарым телосложением, но сейчас все эти мускулы могли неправильно ощущаться под ладонью Антона. У женщин животы были чаще мягкие и приятные. Впрочем, у женщин редко бывали и такие широкие плечи. Наверное, если Антон не обращает внимания на плечи Лады, его и её живот не беспокоит. Или — рука скользнула ниже пупка, и Арсений едва успел поймать её, пока она не опустилась туда, где стало бы совершенно очевидно, что у Лады не только плечи и живот недостаточно женственные. Или, может, Антону такие нравятся? В лупанарии была одна такая эльфийка — высокая и мускулистая, с низким голосом, она привлекала определённую категорию мужчин, которых Арсений считал трусами. Вместо того, чтобы, стыдливо оглядываясь, совать маскулинной эльфийке монеты, давно бы уже трахались с мужиками. Так вот, может, Антон был из таких? — Ты очень приятно пахнешь, — сказал Антон и потёрся носом о его ухо. — Вы тоже, милорд. С уверенностью можно было утверждать только то, что Антон, как внезапно оказалось, был из очень, очень соблазнительных вампиров. Арсений был знаком с несколькими, но то ли дело было в том, что они были просто товарищами по выпивке и не планировали его кусать, то ли в том, что рядом с ними он не надевал браслет вейлы, но ни один из них не вызывал у него слабости в коленях. Антон — да. Он провёл языком по его шее, а потом подышал на влажную кожу, и Арсений охнул. — У тебя очень вкусная кровь, — сказал Антон. — Спасибо? — неуверенно ответил Арсений. — Рада, что вам нравится? — Ты и правда мне нравишься. Вероятно магия вейл имела накопительный эффект: быть может, было бы у него побольше времени, и Арсений успел бы задурить голову Антону полностью и освободиться с наименьшими для себя потерями. К сожалению, времени у него не было, но Арсений не успел толком расстроиться от этой мысли: Антон придвинулся ближе и укусил его. И если ощущение рта на его шее — тянущая боль от клыков, приятные, посасывающие движения губ и языка — было уже знакомо, то вот стоящий член, прижавшийся к его ягодицам, удивил. Не самим фактом — Арсений и сам был возбужден, и было логично ожидать от Антона того же, — но тем, как быстро перестроился ход размышлений. Быть может, прошептал тоненький голосок где-то в его затылке, забудем о том, что наша жизнь в опасности, и потрахаемся? — Кхм, милорд? — как можно более строго прошептал Арсений. — Может, достаточно? Антон понял его мгновенно: отстранился, пробормотал какие-то извинения и вышел из комнаты. Нельзя, напомнил себе Арсений, забывать не только о том, что ему надо сбежать, но и о том, что Антону нравится его жена Лада. Которой вообще-то не существует. Весь третий день он провёл, перебирая различные варианты побега: Антон обычно кусал его сразу после полуночи — будет странно отпроситься повидать отца среди ночи? Или ему можно будет просто взять и выйти? На случай, если это действительно окажется возможным, он выбрал самое удобное из доставшихся ему платьев — коротковатое, до середины икр, оно было простеньким, но для комфортного передвижения подходило прекрасно. Единственным недостатком платья был его белый, слишком заметный в темноте цвет, но это легко решалось с помощью чёрного плаща. Как ни странно, именно третью ночь Антон выбрал для того, чтобы задержаться: разве он не должен был быть тоже заинтересован в том, чтобы побыстрее закончить со всем этим? Как оказалось, был. — Лада! — непривычно громко и как-то возбуждённо начал Антон с самого порога. Арсений отступил на несколько шагов вглубь комнаты. — Лада, сегодня ночь, которой, я уверен, ты ждала вместе со мной! Мы завершим ритуал на твоей родной земле, и ты будешь свободна. Ну, если, конечно, захочешь. Что. — Что? — просипел Арсений. — Да-да, сегодня небольшое путешествие, — он прошёлся по комнате, заметил на спинке кресла плащ и взял его. — Это нам понадобится, а то замерзнешь. Я ещё, знаешь, что подумал? Ты сможешь сразу навестить отца, мы поедем к границе У'Ши с Лотаем, а оттуда будет удобно доехать до поместья. Поздновато, конечно, но это же твой дом… — он болтал и болтал, расправляя плащ, а Арсений всё никак не мог начать соображать. Надо было как-то срочно из этого выпутаться. — Я не поеду к отцу среди ночи, — онемевшими губами прошептал он. — Ни к чему его тревожить. — Конечно, как скажешь, — легко согласился Антон. Как же сложно было с ним разобрать: влияли ли чары вейлы на его покорность, или дело было в общем дружелюбии? — А мне… А мне обязательно ехать, милорд? Может, вы укусите меня здесь, а потом сами как-то? — он зевнул. — Я бы лучше легла спать. Время позднее. — Честно сказать, обязательно, — Антон натянуто улыбнулся. — Я бы хотел сразу убедиться, что всё в порядке. Подозрительная мразь, чуть не рявкнул Арсений, но, быстро опомнившись, повернулся к нему полубоком и сильнее прогнулся в талии, выставляя задницу. Может, браслет вейлы надо было потереть, чтобы он работал эффективнее? — Так я останусь здесь, — томно прошептал Арсений. — Дождусь вас… Взгляд Антона скользнул по его телу и совершенно определённо остановился ниже поясницы. Белокожая физиономия, такая светлая и заметная в тёплом свете камина, заметно смягчилась, рот приоткрылся — мягкий, согласный рот, и Арсений задержал дыхание. Работало. — Прости, — Антон встряхнул арсеньевский плащ. — Я всё-таки настаиваю. Зато сразу после — полная свобода. Ночь была светлая и холодная — в чистом тёмно-синем небе ярко светила луна и мерцали звёзды, хоть сейчас на иллюстрацию в книгу сказок. Будет очень обидно, подумал Арсений, садясь в карету, если на следующей странице будет картинка с его хладным трупом. Хотя, он покосился на усевшегося рядом Антона, ещё, может, и обойдётся. Если Арсений признается, что он никакая не Лада, Антон скорее всего разозлится. Обидится. Но убьёт ли он его? Маловероятно, решил он, остервенело натирая между пальцами браслет, но не исключено. Кто его знает, этого Антона, если на него даже магия вейл плохо действует. Граница между У'Ши и Лотаем была отмечена полосой небольшой рощицы, за которой раскинулось озеро вытянутой формы. Через озеро был перекинут резной мостик, и его-то и надо было перейти, чтобы оказаться во владениях Козла Вонючего. Вампирская хмарь почтительно держалась у рощи, изредка вытягивая тонкие полупрозрачные щупальца к воде, словно проверяла температуру. Судя по плававшим в озере кускам льда, для купания было ещё рано. — Нам надо взойти на мост, — сказал Антон, помогая Арсению выбраться из кареты. — А что будет происходить, милорд? — шёпотом поинтересовался Арсений. Может, подумал он вдруг, столкнуть Антона в озеро? Какой там воды боялись вампиры — стоячей или текущей? Даже если никакой вообще, это действительно было неплохой идеей. Они приехали с одним только кучером-тенью, который, казалось, мог функционировать только на территории, покрытой вампирской хмарью. Столкнуть Антона, рвануть на знакомые почти до каждого камушка и травинки земли У'Ши. Прокрасться, прячась во всяких кустах и подлесках, и к утру он запросто достигнет другой границы — а там ни Лотая, ни вампирской хмари, только заброшенное шахтёрское поселение. — Я укушу тебя, — смущённо сказал Антон, не подозревая, что в воображении Арсения он уже бултыхался в ледяной воде озера, — а потом мне надо будет плюнуть на землю. Можно, правда, и не плевать, это просто традиция. Главное — твоя кровь в моём теле. Слова «саура серкэ» прозвучали в голове голосом Козла Вонючего. Вот что сейчас получит Антон — не чистую эльфийскую кровь У'Ши, а саура серкэ, кровь грязную. Арсений её вообще-то очень любил. Особенно, конечно, ту часть, которая ему досталась от матери, но сейчас, ступая по тихонько поскрипывающим доскам мостика, он начинал испытывать симпатию ко всем литрам своей крови. Здорово, что они находились внутри. Пусть там и остаются. — Лада, — Антон остановился и повернулся к нему. — Я хотел поблагодарить тебя. Я понимаю, что тебе это, наверное, не принесло много радости, и я ещё раз хочу сказать, что как только мы разберёмся с землями, ты абсолютно свободна. Знаю, что в планах было ещё рождение совместного ребёнка, который мог бы управлять У'Ши после твоего отца, но я не буду от тебя этого требовать. Развод, к сожалению, невозможен по правилам Ланцеа Санктум, но ты можешь уйти и жить с кем пожелаешь. Но всё-таки я, — он закусил губу. У него были очень красивые губы, у этого Антона. Арсений постарался вздохнуть как можно незаметнее. — Но всё-таки я не могу делать вид, что мне совсем всё равно. Ты мне понравилась, Лада. Это, наверное, было заметно. И если бы ты… Если бы мы… — Милорд, — сиплым шёпотом прервал его Арсений. — Мы поговорим об этом позже. — Да-да, прости, — Антон кивнул. — Ну тогда, — он вдруг поднёс ладони к лицу и подышал на них, а потом начал растирать. — Вроде теплее, — и кривовато улыбнулся. Столкнуть его сейчас в озеро будет всё равно что щеночка утопить, подумал Арсений. Но отступать было некуда. — Всё в порядке, — пробормотал Арсений, расстегнул застёжку плаща и, отодвинув чадру, обнажил шею. — Здесь всё равно холодно, я вряд ли что-то почувствую. О, он почувствовал. В их возможно последний раз Антон был особенно нежен и, уже совсем не пытаясь сделать вид, что происходит что-то другое, прижался к его коже поцелуем, а потом лизнул — длинно, широко, — и Арсений тихо выдохнул. — Я просто не могу, — сказал Антон, придерживая его за талию, — удержаться. Ты такая необычная, Лада. — Вы это всем девушкам говорите, милорд? — хмыкнул Арсений. — Ничего такого, — Антон легонько царапнул его зубами — не укус, но дразнящее прикосновение, — я вообще не говорю девушкам. Именно поэтому ты такая необычная. Значило ли это, что его милорд предпочитал мужчин? Или он был девственником? Или магия вейл настолько затуманила его мозги? Арсений обязательно бы подумал об этом ещё, но Антон наконец укусил его, и голова моментально очистилась. Он положил одну руку на грудь Антона — тот довольно хмыкнул, бедный дурачок наверняка решил, что Лада к нему ластится, — а вторую завёл за его спину, чтобы в случае чего схватить за волосы и с силой оторвать от шеи. Последнего хотелось бы избежать, потому что с вырванным куском артерии он далеко не уйдёт. После укуса, как успел подметить Арсений, Антон всегда был очень мягкий и расслабленный. Вот и сейчас, оторвавшись, он поднял на него взгляд — глаза осоловелые, испачканные кровью губы припухли. — Ла… — из уголка рта Антона потекла струйка тёмной жидкости, и вот тогда-то Арсений его и толкнул. Всё было идеально: он стоял достаточно крепко, чтобы с силой отшвырнуть Антона от себя; тот напоролся спиной на перила и начал опрокидываться, и Арсений уже чувствовал, как сбегает с моста, как ноги касаются мёрзлой твёрдой земли, но тут его почему-то повело вбок. В неправильный бок. И не повело, а потянуло, и очень быстро, и он ударился ребрами о перила так сильно, что из него вышибло дух, а в следующее мгновение оказалось, что это было критически важно, потому что он ёбнулся в пруд вслед за Антоном. Вода была невыносимо ледяная, холод, воткнувшийся в Арсения тысячами игл, выжал из лёгких остатки воздуха, и теперь вдохнуть было необходимо: в груди всё слипалось и резало. Но когда он попытался вынырнуть, сильная рука схватила его за затылок и погрузила обратно. Сил вырываться не было, их не было даже на панику — Арсений сразу перешёл к смирению и прощанию с жизнью. Жизнь была длинная по человеческим меркам, но короткая по эльфийским. Как начал с попыток выжить в окружении Козла Вонючего, так, в общем-то, и закончил. Жалко только, что не убедился, что с мамой всё хорошо. Но когда его потащило куда-то вверх, он уже и об этом не жалел. Отметил только, что было несколько приятно, что тащило его наверх, а не вниз, он-то ожидал, что большая часть его жизненных выборов приведёт к совсем другому финалу. А потом хляби (почему-то не очень небесные, а мокрые, холодные и со льдинками) разверзлись, морозный воздух вдохнулся колко и болюче, к лицу прилипла противная тряпка и кто-то рявкнул: — Лада! Какого хуя?! Рука, которую он поднял, чтобы убрать с лица противную тряпку, была тяжёлая и непослушная, пальцы едва сгибались, но у него всё-таки получилось от неё избавиться. — ЛАДА?! А, да, сообразил Арсений. Он не умер. — Ты кто?! — продолжил Антон, а потом разжал руку, и Арсений плюхнулся в воду. Внезапно оказалось неглубоко, всего лишь по пояс. Наверное, Антон перетащил их обоих ближе к берегу. Дно было илистое, холодное и скользкое, а Арсений где-то потерял один ботинок, и сейчас мерзкая жижа просачивалась сквозь пальцы ног. — Где Лада? — Это я, — сказал Арсений. Может, ботинок был где-то недалеко? Он провёл ступнёй по дну, а потом, откашлявшись, произнёс тихим голосочком: — Это я, милорд, ваша жена. — Что?.. Но где? Арсений раздражённо вздохнул: — Посмотри на мою шею, — он ткнул пальцем в место, куда его уже три раза кусали, — неуверенный, правда, что попал, потому что чувствительность почти отсутствовала что в пальце, что во всём остальном теле, но, судя по приоткрывшемуся рту Антона, указал он всё-таки верно. — Ага, — кивнул Арсений. — Привет. — «Привет»?! — как-то не очень хорошо воскликнул Антон. Арсений не успел расшифровать, что именно было не так в его тоне, потому что в следующую секунду он снова ушёл под воду. — Какого! — он судорожно вдохнул, оказавшись над поверхностью. — Хуя! — на второе погружение стало ясно, что никакого реального вреда Антон ему причинять не собирался, так что, извернувшись, Арсений нырнул глубже и, схватив Антона за лодыжку, дёрнул за неё. — «Хочу, чтобы ты знала, — Арсений поднялся и, отплёвываясь, процитировал по памяти, — что, несмотря на исключительные обстоятельства нашего брака, я намерен относиться к тебе со всем уважением». И где?! Антон тоже встал и стянул с плеч плащ. Ему, наверное, ещё и холодно не было, вот же урод. — Я это говорил, когда думал, что ты… что ты вообще такое?! — Я — Арсений. — Какой, блядь, Арсений?! Ты не женщина? — Мне платье задрать? Антон уставился на его грудь, которая сейчас, облепленная мокрой белой тканью, явно не оставляла никакого пространства для домысливания. — Хорошо. Хорошо, — он провёл рукой по волосам, потом крепко зажмурился, явно пытаясь успокоиться. — Хорошо, Ар-се-ний. Почему ты притворялся Ладой? — Мой отец шантажом заставил меня это сделать. — Твой отец! — Антон вдруг снова рванул к середине озера. — Твои глаза! Ты же всё равно из У'Ши! — он вытянулся, пытаясь разглядеть хмарь на противоположном берегу, но её там, конечно, не было. Представив, где она только что появилась, а именно — в его лавке, — Арсений нервно хихикнул. Антон обернулся на звук. — Ты не из У'Ши, — мрачно сказал он. — Я полуэльф, — сознался Арсений. — И мой отец отрёкся от меня, что лишило меня каких-либо прав на эти земли, но, к сожалению всех присутствующих, я, д-да, — зубы застучали друг о друга против его воли, — я всё ещё похож на эльфа из У'Ши. — Пиздец. То есть я женился на тебе в присутствии всей своей котерии, а в результате получил ёбаное нихуя! — Ну-у, — Арсений закусил губы, пытаясь унять трясущуюся челюсть. Вряд ли, конечно, новость о том, что он теперь владеет лавкой «Особая благодарность», очень обрадует Антона, но технически он был не прав. — Что?! — рявкнул Антон, обратив внимание на его замешательство. — У меня есть магазин. Небольшая скромная лавка, — всё-таки сказал он. — Пожалуйста, скажи мне, что она хотя бы в У'Ши. — Нет, к сожалению, в Лотае. Я просто хотел отметить, что это не совсем уж ёбаное нихуя. — Подожди-и-и, — Антон зачем-то опять начал угрожающе к нему приближаться, и Арсений осторожно отступил на шаг назад. — Подожди, сука. Ты что… Ты что, хозяин «Особой благодарности»? — О, так ты знаешь? — обрадовался Арсений. — Знаю, — с совсем уж недоброй улыбкой ответил Антон. — Я из-за тебя однажды чуть не умер. Я, блядь, ещё как знаю! — Умер, когда был?.. Ну, ещё не мёртвый? — уточнил Арсений, медленно пятясь к берегу. — Не-е-ет, — усмехнулся Антон. — Чуть не умер, когда уже был мёртвый. Видишь ли, из человеческой жизни я забрал только одну хворь — мне плохо от любых круп. — И лошадиных тоже? — Заткнись. — Прости, продолжай, пожалуйста. Милорд. — Арсений, — прорычал Антон. — У меня уже есть два повода тебя убить, я бы на твоём месте не упражнялся в остроумии. Дрожащей рукой Арсений ощупал своё запястье — браслет всё ещё был на месте. Очевидно, магии в нём едва хватало на то, чтобы Антон не приступал к реализации своих угроз, но на симпатию рассчитывать уже не приходилось. Он сделал ещё несколько шагов к берегу. — Масло ускользания, — сказал Антон, наклонился и вытащил из воды его ботинок. — Из чего, — он кинул его в Арсения, может, слишком сильно для дружелюбного броска, но кто бы его винил в текущей ситуации. — Из чего, скажи мне, Ар-се-ний, его делают? — Я не зельевар, — пробурчал Арсений. — Я так и понял, — кивнул Антон, подходя ближе. — Потому что рисовое масло в состав масла ускользания никак не может входить, но то, что купили в твоей лавке, было разбодяжено им так, что я две недели ждал, пока у меня руки станут нормального размера. — Но получилось ли ускользнуть? — ехидно поинтересовался Арсений, зашнуровывая ботинок. Пока Антон возмущённо сопел, он с сожалением посмотрел на озеро, где-то на дне которого лежал тёплый Ладкин плащ. От мокрого, правда, пользы не было, да и вообще всё как-то неудачно обернулось. Хотя что считать удачей — Арсений снова покосился на Антона. Вроде тот всё-таки не собирался его убивать, а значит, вместо забега по землям У'Ши, можно было вернуться в свою квартирку напротив лавки. Кивнув сам себе, Арсений кое-как отжал платье и обнял себя за плечи. — Ну, я пойду. У меня… дела. — Какие? — мрачно спросил Антон. — Да вот, думаю перепроверить партию масла ускользания, — у Антона смешно дёрнулась верхняя губа, обнажая клыки. — Чем тебя шантажировал твой отец? — Ты хочешь встать в очередь? — Арсений моргнул, а когда открыл глаза, Антон стоял совсем близко. — Во-первых, — он взял его пальцами за подбородок, — я уже стою в другой очереди. Крайне недовольных покупателей, и, как я понял, она о-о-очень длинная. Во-вторых, твой отец обманул меня, и я хочу знать, как именно. — Ладно, — Арсений закатил глаза, но пальцы Антона сжались сильнее, и вряд ли вышло достаточно эффектно. — Козла Вонючего очень взбесило твоё предложение мирно порешать вопрос, но просто отказать не в его стиле, он очень любит попутно унизить всех, кого может. Тебя — женитьбой на его бастарде, своего бастарда, то есть меня, — браком с вампиром. Скорее всего, он ожидал, что ты меня убьёшь, когда правда раскроется, так что, пожалуйста, давай не будем радовать Козла Вонючего. Антон немного помолчал, наверное, осмысляя услышанное, а потом спросил: — Ты называешь отца Козлом Вонючим? — Арсений кивнул. — И почему ты согласился? — Из-за матери, — сознался Арсений. — Он угрожал, что что-то сделает с моей матерью. — Где она сейчас? — В Глубоководье. — Так вот что у тебя за дела. Ты хочешь удостовериться, что с ней всё в порядке? — Но сначала, конечно, я обязательно загляну в лавку и проверю масла ускользания, — огрызнулся Арсений. — М-угу, понятно, — сказал Антон, отпустил его челюсть и отступил. — Давай пока что поедем домой. Утром я отправлю кого-нибудь проведать твою мать. — Я не… — Что? — устало спросил Антон. — Не хочешь ехать в карете в тёплый дом? Хочешь пиздовать в мокром платье в поле? Слушай, Арсений, я понял, что ты оказался в неприятном положении. Но и я тоже. Мне ещё надо будет как-то объяснять котерии, почему У'Ши до сих пор не в нашей власти, — он потёр виски. — И куда делась Лада. Просто потерпишь ещё пару дней. Арсений бы, может, ещё поспорил, но тут у него от холода свело ногу, и пришлось, неловко скрючившись, немного повыть сквозь сжатые зубы, а когда он разогнулся, Антон уже поджидал его у кареты. Окоченевший, теперь ещё и прихрамывающий из-за ноющих от перенапряжения мышц, он уже не находил в себе достаточно гордости, чтобы продолжать выделываться. Он даже начал чувствовать что-то, похожее на благодарность. Которая, правда, быстро развеялась, потому что когда карета тронулась, Антон сказал: — Подумать только, вместо У'Ши я захватил лавку поддельного барахла.

༻• ✦❀✦ •༺

Когда они вернулись, Антон с непроницаемым лицом сказал дворецкому: — Лада теперь Арсений. Сделайте ему горячую ванну, — и скрылся в темноте холла. Дворецкий позволил себе лишь высоко вскинуть брови, но довольно быстро справился с тем, чтобы вернуть их в приличествующее положение, после чего сказал: — Мило-орд, — и повёл Арсения к его комнатам. Ирочка больше не караулила у двери, а выйдя из ванной, Арсений обнаружил на кровати не только комплект мужской одежды, но и открытую, вместе с решёткой, фрамугу окна. Значит, это всё-таки была свобода. Он зашнуровывал штаны, когда в дверь постучали. Появившийся на пороге Антон открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и нахмурился. — Что? — спросил Арсений. — Непривычно, — пробормотал Антон и помахал рукой возле своего лица. — Ты… У тебя… — Щетина? — он потёр ладонью колючую щёку: эти три дня ему было не до бритья. — Я хотел сказать: мужское лицо. Но и щетина, да. Арсений завёл руки за спину и стащил с запястья браслет вейлы — больше в нём не было необходимости. Не самая эффективная вещица, но рабочая: Арсений был достаточно симпатичен Антону, чтобы он его не убил. Всё остальное, что ему там померещилось, стоило забыть. Правда, кулон с их перемешанной кровью он снять не решился. — Я вроде уже говорил, что мне жаль, что всё так вышло? Могу сказать ещё раз. — Жаль, что ты?.. Ладно, — Антон прикрыл за собой дверь. — Я тут немного подумал, посоветовался и понял, как решить мою проблему. — Так, — Арсений сел на край кровати. — У меня к тебе одна просьба. Последняя. — Ты подумал, посоветовался и осознал, что решение твоей проблемы зависит от меня? Ты уверен? — Арсений, — Антон вздохнул. Он стоял перед ним, вытянувшись в струнку, и из-за этого казался ещё выше, чем обычно. Тоже переодевшийся в сухую одежду — подозрительно практичную, кожаные штаны, рубашка простого кроя, наряд, почти идентичный тому, что подготовили для Арсения. Только вот все предыдущие дни Антон отдавал предпочтение сложным силуэтам, рюшам и складкам, почему тогда сейчас на нём была заурядная одежда? — Помнишь, мы говорили о том, что право крови можно получить не только… не только одним способом? — М-м-м? — Арсений вынырнул из размышлений о том, что Антон в этой простой одежде нравился ему даже больше — лучше было видно и широкие плечи, и длинные ноги. — Да? Да. Второй способ… — он осёкся. — Определённо не из числа моих любимых, — Антон пожал плечами, — но мы решили, что если сделаем это прямо сейчас, то вся эта история не успеет распространиться. — История о том, что Антон из клана Шороха женился на мужике-полуэльфе? И тут Антон сделал странное. Арсений даже снова пощупал запястье, — вдруг ему показалось, и он на самом деле не снял браслет? — но того не было, а вот Антон, который почему-то опустился перед ним на колени, — был. — Я думал, ты понял. Антона из клана Шороха не волнует, что он женился на мужике-полуэльфе. Антона и весь его клан Шороха волнует, что его наебали. Что касается мужика, — он взял Арсения за руку, — то он теперь, конечно, волен делать, что хочет, но я был бы очень рад, если бы он мне помог. — Помог? — Не только Антону плевать, что у тебя… какого ты пола. Брачному обряду, через который мы прошли, тоже не очень важно, поэтому твоя кровь… Твоя кровь, Арсений, делает меня сильнее. А мне бы это сейчас пригодилось. — Потому что ты хочешь убить моего отца. — Тебя это расстраивает? Арсений прикрыл глаза, выуживая воспоминания: о себе, совсем ещё маленьком и несуразном детёныше, недостаточно эльфе, недостаточно человеке, но достаточном для того, чтобы его не считали ни тем, не другим. А с тем, кто ни то ни другое, можно делать, что захочется. О матери, которую наказывали за то, что она пыталась защитить своего ребёнка. О том, как он старался скрыть от неё хотя бы часть происходящего, чтобы ей меньше доставалось. — Да нет, нормально, — ответил Арсений и посмотрел на Антона. — Но можно не в шею? Болит. Не знаю, вы кусаете куда-то ещё? — Кусаем, — согласился Антон и погладил его ладонь. — Вот, например, — пальцы скользнули выше, к запястью, и ласково обвели выступающие вены, — здесь. Можно? — Если я откажусь, — прошептал Арсений голосом Лады, — милорд меня съест? — Только если попросишь, — улыбнулся Антон и прижался губами к его руке, будто примериваясь. — А ведь я думал, что от тебя странно пахнет. — Неприятно? — Приятно, — слова царапнули тонкую кожу запястья, — просто не женщиной. Это точно был поцелуй. Эти мягкие губы, нежные прикосновения языка — Антон целовал его руку, и только когда Арсений достаточно забылся, только когда он задышал медленнее и глубже, только когда он признал, что в последние дни граница между поцелуем и укусом почти стёрлась, — только тогда он почувствовал короткую и будоражащую в своей остроте боль от погружения клыков в плоть. Почти не думая, он положил свободную руку на затылок Антона — волосы всё ещё были влажными. От укуса Антон перешёл к вылизыванию раны, и каждое прикосновение языка, ложившееся на кожу, вызывало вибрацию, которая, усиляясь, прокатывалась по всему телу. Воздух стал плотным, вынуждая дышать чаще и мельче, и в чём бы там ни было дело для Антона, для Арсения всё было просто. Поэтому он ничего не спрашивал, просто наклонился — рука выскользнула из-под губ Антона, перетекла на его шею, заставила поднять голову — и поцеловал этот красивый, красный от его собственной крови рот. Так не хотелось признаваться самому себе, но за него всё сделало тело — жадные руки потянули Антона на себя, роняя их обоих на кровать, спина прогнулась в пояснице, прижимаясь ближе, ноги… Ноги Арсений успел остановить. Если Антону морочила голову магия вейл, Арсения ничто не морочило, кроме него самого. Он честно старался всё это время думать о своей безопасности и о побеге, о матери и о Козле Вонючем, но Антон маячил на краю сознания, иногда врываясь на первый план с этими своими поцелуями, и укусами, и низким голосом, и волнующими прикосновениями. Он самую малость рассчитывал на то, что сможет удивить Антона, но вместо этого лежал, распластанный, под ним, пока Антон выцеловывал его губы, легонько прикусывая, и если зубы вампирам не были нужны в первую очередь именно для этого, то Арсений уже не понимал, зачем ещё. Он обнял его за плечи и случайно коснулся запястья, а потом подскочил, ударив Антона в нос лбом. — Понял, — сказал Антон и попытался отстраниться. — Нет-нет, — Арсений потянул его обратно. — Это я кое-что понял. — Что? — Антон снова коснулся его губ. — Я тебе и правда нравлюсь. Видишь ли, — он заговорил быстрее, потому что чем быстрее он это скажет, тем скорее можно будет снова целоваться, — я всё это время носил браслет вейлы. Ну, чтобы обезопасить себя. Чтобы Лада тебе нравилась и ты закрывал глаза на её широкие плечи, возможно, грубоватый голос, вот это всё. Но сейчас я его снял, и я тебе всё равно нравлюсь, — он притёрся к Антону бёдрами, и да, сомнений не было. Он ему очень нравился. — Ты только не расстраивайся, — с улыбкой сказал Антон. — Но я замечал широкие плечи и грубоватый голос Лады. Я просто думал, что у клана У'Ши не самая женственная наследница, но раз это был вынужденный брак, с моей стороны было бы некрасиво указывать на какие-то… особенности. — А, — сказал Арсений. — И подожди, — добавил Антон и сделал самую неприятную вещь в их ситуации: скатился с Арсения и сел, — какой браслет вейлы? — Зачарованный. По-моему, логичный ход: если уж выходить замуж за неизвестно кого, то лучше, чтобы какая-то симпатия присутствовала. — Но он якобы действовал только на меня? — Арсений кивнул. Антон сощурился: — А ты его взял из своей лавки? — Да, но какое это имеет значение, — начал было Арсений, но Антон поднялся на ноги: — Я это запомню, и мы об этом поговорим. Когда я вернусь. Если ты, — менее уверенно продолжил он, — если ты ещё будешь тут. Но я быстро. — Одна нога тут, другая — по колено в крови моих сородичей, я понял, — хмыкнул Арсений и поймал его руку. Чуть помедлил, но всё-таки прижался к ней губами. У Антона смешно расширились зрачки. — Я подожду. Он не испытывал никакого сочувствия к Козлу Вонючему, в конце концов, мёртвый отец точно не сможет навредить матери, но вместе с тем понимал, что слишком надеяться не стоило: Козёл Вонючий не был дураком и в У'Ши у него была охрана. Об Антоне Арсений же знал всего ничего: бывал ли тот хоть когда-нибудь жесток и кровожаден? Всё, что Арсений увидел от него за их короткое знакомство, ограничивалось симпатией и добротой по отношению ко второй половине этого вынужденного союза, а это не гарантировало лёгкой расправы над примерно дюжиной, если не больше, эльфов. Хотя стоило хвалить доброту не только Антона — Арсения в этом доме больше ничего не держало, и сейчас он мог бы, захватив на память одну из Ладкиных вуалей, вернуться к себе. Но он остался. Спустился на пустующую кухню, впервые пожалел, что больше за ним никто не следит, и еду пришлось искать самостоятельно, перекусил хлебом и вяленым мясом, стараясь не задумываться, чьё мясо это могло бы быть. Он остался и провёл около двух часов в ожидании, беспокойно бродя по особняку. Небо в узких окнах медленно светлело, начали щебетать птицы, предвещая скорый рассвет. И хотя восход солнца ничем особенным, кроме возможной головной боли, не грозил вампирам, Арсению всё равно хотелось, чтобы Антон успел до него. Он остался, чтобы, когда во входную дверь что-то глухо стукнуло, оказаться у неё раньше дворецкого, распахнуть и поймать в свои руки тяжёлое и мокрое тело. Мокрое настолько, что Арсений поднял взгляд на небо, ожидая увидеть дождевые тучи. Но серо-голубое небо было высоким и чистым, а мокрым Антон был от крови. — Теперь, — просипел он и поднял голову, стараясь удержать взгляд на Арсении, — мы можем поменяться: ты мне лавку, я тебе — деревню. — Засунь её себе в жопу, — фыркнул Арсений. Дворецкий попытался забрать у него Антона, но Арсению вдруг стало принципиально важно донести его самому, поэтому он увернулся (думал, что ловко, но от резкого движения Антон замычал особенно болезненно). — Прямо по коридору и направо, — сказал он, когда Арсений подвёл их к лестнице и остановился, поняв, что тащить раненого на четвёртый этаж было не очень разумно. — Давай сегодня ко мне? Или, — он поморщился и прерывисто выдохнул на повороте, — новобрачной не положено? Кстати, всё хотел спросить, этот ритуал существует? С уединением и прочим? — Мне нужен был повод, чтобы продолжать прятать лицо, — ответил Арсений и прислонил его к стене, чтобы открыть дверь. — Зря. Прятал в смысле. Красивое лицо. — Нашёл время, — пробормотал Арсений, но губы предательски дрогнули в улыбке. Он попросил слуг-теней подготовить ванну и принести таз с горячей водой и полотенца, усадил Антона в кресло и начал осторожно раздевать. С ранами от эльфийского оружия он был хорошо знаком — не потому, конечно, что страдал от него сам, по мнению Козла Вонючего, в этом было бы слишком много чести. Но он ухаживал за луками, арбалетами и клинками и иногда, так как Козёл Вонючий и его собратья не отличались приятным нравом, чистил их в том числе от крови. — Надо зашить, — сказал Арсений, рассматривая изогнутую рану на рёбрах Антона. Он старался сфокусироваться на оценке повреждений, но взгляд постоянно соскальзывал, жадно осматривая всё тело. Антон был худющий, но очень ладный, и Арсению очень нравилась эта не совсем уже человеческая красота его тела, замершего навсегда почти в самом своём расцвете. Тени оставили на полу таз с полотенцем и снова исчезли, чтобы вернуться с нитками и иглами. — А это от стрелы? — он осторожно прикоснулся к плечу. Антон поморщился. — Угу, но я вроде всё вытащил. Мне вообще, знаешь, что поможет? — Подозреваю, что моя кровь. — Ты такой умный, Арсений. — Мне не стоит и пытаться тебя зашивать? — Стоит! Если тебе не сложно. Потому что чтобы оно полностью затянулось, мне придётся выпить из тебя примерно… всё. Арсений замер, прижимая полотенце к его груди. Вообще-то ему такое немного нравилось — не вполне реальная перспектива, но угроза, исходящая от Антона. — А ты бы мог? — будничным тоном поинтересовался он и наклонился, чтобы промыть полотенце. — Нет, конечно! — быстро ответил Антон, но потом попытался заглянуть ему в лицо. — Ну, то есть… я бы, может, и хотел. Но не буду. Или… Или что? — Ничего, потому что сначала тебя надо подлатать. — А потом дать укусить, — мечтательно сказал Антон и откинулся на спинку кресла. Одна из штанин была распорота от бедра и до лодыжки, вторая — лишь надорвана. Арсений осторожно приподнял ткань. Здесь порезов было меньше, но крови почему-то больше. Неужели он действительно, как и обещал, стоял по колено в крови? Впрочем, ничего серьезного так и не обнаружилось, поэтому Арсений, ещё раз промокнув рану на боку, вдел нитку в игольное ушко и, сжав края раны, осторожно проткнул кожу. Антон не дёрнулся, но ощутимо напрягся под его пальцами. — Больно? — зачем-то спросил Арсений, хотя было очевидно — с какой бы скоростью он ни регенерировал, больно ему было так же, как и людям. И полулюдям. — Нормально, — сдавленно ответил Антон. — Игорь бы сделал больнее, у тебя рука лёгкая. Не думал вместо торговли всякой хуйнёй податься в целители? — Моя рука сейчас резко потяжелеет, — пообещал Арсений. Но зашил, конечно, как можно аккуратнее. — Ванна должна быть уже готова, — сказал он и выпрямился. — А ты меня подождёшь? — клыки, удлиняясь, влажно блеснули во рту Антона, и Арсений снова почувствовал… Почувствовал, что подождёт. — Минут пятнадцать, потом мне надо домой, полить цветы, — пробурчал он. — И не говори, что ты можешь отправить кого-то их полить, я, может, хочу сделать это сам. — Но я действительно могу отправить кого-то их полить, — Антон медленно, сжимая губы, поднялся с кресла. — И ты, кстати, можешь. Ты же заметил, что тени тебя слушаются? Это потому, что мы всё ещё, — Антон подцепил пальцем цепочку с кулоном на шее Арсения, — женаты. Он ему немного подыграл — было бы жестоко заставлять раненого Антона действительно прилагать усилия, к тому же Арсений не хотел проверять, насколько хорошо он зашил его бок, вдруг бы ещё швы разошлись. Так что он подыграл и, когда Антон потянул его за цепочку к себе, Арсений сделал пару шагов навстречу. Их тела не соприкоснулись, но вдохни он глубже — и они могли бы. Антон наклонил голову, недостаточно близко для поцелуя, но ещё несколько миллиметров — и его губы коснулись бы губ Арсения. — «Всё ещё», хм? — прошептал Арсений. — А я не хотел поднимать эту тему. Даже думал предоставить тебе как не чужому человеку скидку в своей лавке. — Как я и говорил, ты волен делать, что хочешь. А какая скидка? — Пять процентов. — Ну ты и жлоб, Арсений, — фыркнул Антон. Прохладное дыхание, едва различимо отдающее металлом, легло на его щёку. — Сам понимаешь, брак вынужденный, больше не могу, — промурлыкал Арсений и придвинулся ближе. — То есть, если бы это было по любви, ты бы дал мне больше? Ответ вертелся на кончике языка, преждевременный и пока ещё не совсем правдивый, поэтому Арсений решил ничего не говорить, а вместо этого поцеловать. Неозвученные слова соскользнули с его языка, проникли между губ Антона, превратились в ласку — не утверждение, но обещание. Антон целовал его медленно и глубоко, гораздо более уверенно, чем в их первый раз, когда он всё срывался на мелкие поцелуи. Сейчас он будто понимал, что никуда Арсений уже не… — Ну хорошо, шесть процентов, — пробормотал Арсений. — Иди помойся. Я не собираюсь слизывать с тебя кровь моих родственников. — Слизывать, — повторил Антон и отстранился. — Слизывать, — он прикрыл глаза, заулыбался и, слегка прихрамывая, пошёл в ванную комнату. Арсений снял рубашку, потом надел её обратно, потом всё-таки снял. Зеркал в доме не было, кроме одного в спальне, которую отвели для Лады, поэтому пришлось на ощупь пригладить растрепавшиеся волосы — он распустил их и расчесал пальцами, но через пару секунд снова затянул в хвост. Весь его опыт строился на попытках выжить: сначала в доме Козла Вонючего, затем в бегах с матерью, а после и в Лотае — хотя это до недавнего времени был самый спокойный период его жизни, но Арсений всегда ожидал, что вот-вот оно закончится. И ведь он был прав: Козёл Вонючий в итоге вернулся в его жизнь спустя почти два десятка лет, когда они оба притворялись, что между ними не пару вёрст дороги, а как минимум Лунное море. Но теперь, теперь, получается, было иначе. Свободнее. И хотя в этой свободе Арсений каким-то образом оказался ещё и женатым, его это уже не так пугало. Многолетняя тревога, конечно, не могла исчезнуть так быстро, и всё же он чувствовал, как крепкая хватка начала слабеть, позволяя ему вдыхать чуть глубже и смотреть чуть прямее. Стоило бы предложить Антону свою помощь, но когда Арсений, стряхнув невесёлые мысли, вспомнил об этом, дверь ванной комнаты открылась. Антон смотрел на него так, будто и не надеялся, что он всё ещё тут. Арсений смотрел на него так, ну… Как можно было смотреть на голого красивого мужчину, придерживающего полотенце у бёдер. Поймав его взгляд, Антон собрался и тоже посмотрел на него как-то похоже. — Не замёрз? — спросил он. — Тёплая ночь. Почти полностью обнажённый Антон показался ему более уязвимым, чем привычно. Хотелось рассмотреть его, удостовериться, что просто померещилось (или нет), и Арсений, подойдя, положил руку на его плечо. Рядом с его подрагивающими пальцами темнела уже начавшая затягиваться рана от стрелы. — Кусай, — попросил Арсений, подставляя шею. Антон с готовностью ткнулся в неё губами, шумно вдохнул, прочертил неровную пунктирную линию к уху, прошептал что-то — Арсений не разобрал, — легонько прикусил острый кончик ушной раковины и снова вернулся к шее. Ставшая чувствительной от его прикосновений кожа отозвалась мурашками, которые колко растеклись по телу. Чтобы их унять, пришлось прижаться к Антону ближе, и тот спрятал лицо в сгибе его шеи, и стало вдруг тепло и так хорошо, что Арсений не сразу понял, что это было тепло его крови. — Скажи честно, — говорить, когда из него высасывали кровь, оказалось не очень удобно, — это какая-то магия вампиров? Антон ответил не сразу: пил он в этот раз заметно больше, что должно было бы вызвать беспокойство, но Арсений не волновался. И был прав — довольно скоро Антон отстранился и облизал губы. — Арсений, — медленно, не то что по слогам, а будто бы даже выговаривая каждый звук, сказал Антон, — почему тебе хочется, чтобы это всегда была какая-то магия? Почему бы не признать, что это просто симпатия? Ты красивый мужик, мне не нужна никакая ворожба вейл, чтобы это увидеть, — он наклонился и слизнул выступившую из ранки на шее кровь. — А что насчёт магии вампиров? — Боюсь, — пробормотал Антон, — и тут тебе придётся смириться. Тебе просто нравится, когда тебя кусают в шею. — А тебе? Что нравится тебе? Вместо ответа Антон взял его за руку, переплёл свои пальцы с арсеньевскими и повёл к кровати. Арсений плюхнулся на её край не самым грациозным образом, хотел откинуться и принять чуть более эффектную позу, но замер, потому что перед его лицом оказались бёдра Антона, обмотанные полотенцем. Под которым выделялись очертания члена. Рот моментально наполнился слюной, собственный член потяжелел, и Арсений, почти не думая — желание потрогать было сильнее и быстрее всех остальных мыслей, — потянулся к нему. Сначала коснулся осторожно, будто спрашивая разрешения, и получил его незамедлительно: тихий выдох, дрогнувший под тканью член. — Я надеюсь, ты выпил достаточно крови, — сказал Арсений и, глядя в глаза Антона, стянул полотенце. Только после того как оно упало на пол, он медленно опустил взгляд. — Даже многовато, — с неловким смешком сказал Антон. — Но это не так работает, тут не прямая зависимость, и… — Тш-ш-ш, — перебил его Арсений и взял в руку ещё немного мягкий, не полностью вставший член. — Давай отложим экскурс, — он прервался, широко лизнул нежную кожу, непривычно горячую; другая рука, лежавшая на бедре Антона, ощущала знакомую прохладу, — в особенности вампирской анатомии на потом. — Да я не… — ещё раз попытался Антон, но Арсений провёл пальцами по головке, а затем обхватил её губами, и какое-то наверняка уже сформулированное возражение оборвалось коротким: — Бля. Арсений любил эту часть, хотя чаще ему доставались партнёры, у которых уже крепко стояло, но ощущать, как член твердеет во рту, растягивает губы, перестаёт помещаться внутри — это ему всегда нравилось. С Антоном ещё лучше — он, в отличие от многих, не стеснялся издавать звуки, и каждый шумный выдох, каждое сказанное сквозь зубы ругательство, каждое повторение его имени — музыка для ушей Арсения. Возможно потому, что теперь это его настоящее имя. Он отстранился, чтобы посмотреть — Арсений любит члены (ещё одна причина, по которой он не нравился Козлу Вонючему), а Антон, как он и думал в первую их встречу, действительно красивый. Но Антон понял всё по-своему, обхватил ладонями его лицо, потянул вверх, впился в губы поцелуем и каким-то неловким комком рук и ног свалил их обоих на кровать. — Кстати, милорд, — Арсений сдул выбившиеся из хвоста и упавшие на лицо пряди, — это что же, получается, консумация брака? — Если ты хочешь это так называть, — дипломатично ответил Антон, явно гораздо больше увлечённый рашнуровыванием штанов Арсения, чем его шуточками. — Будете показывать окровавленную простыню своим собратьям? — Ты хочешь, чтобы я тебя ещё раз укусил? — он, наконец, справился со шнуровкой и парой рывков сдёрнул штаны с Арсения вместе с бельём. — Или ты пытаешься выяснить, м-м-м, — он прервался, уставился на его член, и Арсений повёл бедрами, чувствуя, как влажная от смазки головка, прижатая к низу живота, заскользила из стороны в сторону. — М-м-м, кхм, да. Так вот, ты хочешь выяснить, рассказал ли я котерии, что Лада вовсе не Лада? — А ты рассказал? — Рассказал, — Антон пропал из поля зрения, опустился между его ног. — Поэтому окровавленных простыней никто не ждёт. Они не против, но вообще, думаю, хотели бы знать поменьше о том, почему именно ты останешься со мной. — Я останусь? — удивился Арсений. Вообще он хотел бы остаться, но безапелляционность в голосе Антона вызвала некоторое внутреннее возмущение. Толково выразить его он не успел — Антон чуть прикусил его тазовую косточку, прижался поцелуем к бедру, царапнул зубами, и Арсений решил, что благоразумно будет отложить не только обсуждение вампирской анатомии, но и его статус. Ведь сейчас — Антон мягко развёл его бёдра шире, холодные пальцы дразняще коснулись члена, скользнули ниже, — сейчас Арсений очень хотел остаться с ним. Антон больше вылизывал, чем сосал, и Арсений понял почему, как только тот аккуратно взял его член в рот — острые клыки задевали кожу, но, пока Антон двигался медленно, это скорее будоражило, чем причиняло дискомфорт. Проблема была в том, что Арсению очень скоро захотелось, чтобы он двигался быстрее, но Антон не спешил — снова выпустив член изо рта, вернулся к облизыванию: с идеальным нажимом и скоростью, массируя костяшками пальцев под его мошонкой, он явно прекрасно знал, что делал, но в то же время будто бы недостаточно осознавал, как это влияло на Арсения. — Ан-тон, — выдохнул он сквозь зубы, — я же не вампир, чтобы так долго. — Всё-таки экскурс в вампирскую физиологию? Но ведь вам, живым, легче — вы быстро восстанавливаетесь. — А ещё мне девяносто два. Антон вскинул голову. Арсений торжествующе усмехнулся. — Для эльфа это, кажется, чуть ли не юность? — Но я полуэльф, — напомнил Арсений. — Поэтому давай чуть быстрее. Надо будет обязательно спросить, сколько Антону — выглядел он молодо, но для большинства вампиров внешность была лишь временной отметкой. — Масло, — сказал Антон, вернувшись в кровать с небольшим флаконом, — не из твоей лавки. — Всё моё теперь твоё, — с самым невинным видом сказал Арсений. — Я всё-таки настаиваю на том, что лавка должна остаться у тебя. — А ведь я как-то удивлялся, почему хмарь уже захватила лупанарий по соседству, но так и не заползла в «Особую благодарность»… — Я вообще думаю, что моя котерия гораздо проще отнесётся к тому, что ты мужчина, чем к тому, что ты — владелец «Особой благодарности», — хмыкнул Антон. Арсений хотел было возмутиться, но Антон развёл его ноги чуть шире и провёл масляными пальцами между ягодиц. С каждым поглаживанием, с каждым толчком — осторожными и неглубокими поначалу, а затем всё более настойчивыми — в нём становилось меньше возмущения и больше возбуждения. А после того, как Антон обхватил свободной рукой его член, Арсений бы не смог ответить, как именно называлась его лавка. Осиное благовоние? Осклизлая благодать? — Осатанелый блажник, — простонал он, и Антон остановился. — Что? — рассмеялся он уже куда-то в плечо Арсения, и пришлось опрокинуть его на спину и оседлать. — Хватит, — он собирался сказать это грозно, но получилось как-то умоляюще. Антон, правда, всё равно правильно его понял, обхватил руками талию, когда Арсений привстал. Его член — чуть пульсирующий (от арсеньевской же крови, от этой мысли почему-то подзакатились глаза), скользкий от масла, — приятно твёрдый, и Арсений несколько раз провёл головкой от мошонки до ануса. — Хватит, — повторил он сам себе. Он опустился медленно, не сводя глаз с лица Антона, и это было едва ли не большее удовольствие: расползающаяся чернота зрачков, поблескивающий от пота лоб, прикушенная губа. Когда он облизал её — быстрое движение острого языка, — Арсений наклонился и поцеловал его. Антон не двигался, только пальцы сильнее сжались на боках Арсения, но на поцелуй ответил жарко и почти зло — агрессивная ласка, гораздо больше зубов, чем до этого. — Укуси, не бойся, — прошептал Арсений. Клыки тут же впились в нижнюю губу, рот наполнился металлическим привкусом. Антон его ещё целовал или уже пил? Было неважно, зажатый между их телами член Арсения дёрнулся, и он быстро сжал его у основания и отстранился. — Ты красивый, — всё-таки сказал он и провёл по губам Антона, не стирая, а только размазывая кровь. — Ты тоже, — глухо ответил Антон. Он ждал — когда Арсений начнёт двигаться или хотя бы разрешит двигаться самому, — и это послушание Арсению тоже очень, очень нравилось. Он откинулся на подставленные за спину руки и медленно, на пробу, приподнялся и опустился. Скользко, туго и под нужным углом. Антон тихо выругался. — Мило-орд, — протяжно позвал Арсений, — а ваш культ разрешает счастливые браки? — О чём ты? — ровно, безэмоционально, и Арсению не надо было его видеть, чтобы понять, что говорил он сквозь сжатые зубы, спросил Антон. — Просто это, — он чуть ускорился, выбил сам из себя воздух, — очень похоже, — не глядя отцепил одну из рук Антона от своей талии, положил её на член, — на счастливый. Точно счастливый, потому что Антон оказался очень понятливым: моментально считал невысказанное разрешение и начал двигаться сам. Они не сразу синхронизировались, но Арсений быстро нашёл, что и эти хаотичные толчки для него уже слишком, а когда Антон всё-таки подстроился, невыносимо стало почти сразу. Мир сузился до собственного мычания на одной ноте, до приятной боли в прокушенной губе, до пота, стекающего по позвоночнику, до влажных пальцев Антона почему-то везде — на члене, на бедрах, на животе, на груди, на шее, во рту. Возможно, он его ещё и кусал, Арсений не помнил — от удовольствия, такого простого и одновременно сложного, ведь иначе почему так хорошо не получалось до Антона? от ощущений сразу во всем теле, всеми мышцами и каждым сантиметром кожи, — забылось вообще всё. Где-то в прошлой жизни, такой длинной и далёкой, даже не эльфийской, а ещё длиннее, было и дурацкое знакомство, и страх, и обман. Сейчас осталось только горячее и искреннее. И может быть, оно осталось не навсегда, но почему-то казалось, что на пару дней уж точно. А это уже было дольше, чем он обычно планировал. Он всё ещё тяжело дышал, хотя разнеженное тело требовало успокоения, когда Антон наклонился к нему, лизнул губу — и ещё, и ещё, разлизывая начавшую запекаться корочку на ранке. — У тебя очень вкусная кровь, — сказал он. — Саура серкэ, — улыбнулся Арсений. Антон нахмурился. — Лиссэ, — сказал он после паузы. — Так ведь? Сладкая. — Мы так про кровь не говорим. Она либо грязная, либо чистая. — Ну ты меня извини, конечно, Арсений, но я не думаю, что эльфы разбираются в крови лучше вампиров. Грязная, чистая, — он покачал головой, — ерунда. Главный твой недостаток — это лавка с фальшивым барахлом. Арсению очень захотелось перечислить Антону его недостатки, но он, во-первых, не придумал, а во-вторых, Антон его поцеловал.