Ангел

Глубоко в ночном небе возвышалась башня, такая высокая и тонкая, что она скрипела и опускалась при каждом нежном прикосновении легких матери-природы, башня возвышалась настолько высокой, что небеса могли дотянуться и коснуться тонкими пальцами вершины, вершины, которую не мог увидеть ни один ходящий по земле человек. Перья ангелов, такие яркие и такие маленькие, порхали вниз, как ураган листьев, которые качались в воздухе, завиваясь и перекидываясь друг через друга, внимательные глаза пристально смотрели, красочные драгоценности, наполненные скорбью рек Нептуна. Далекий смех эхом разносился вокруг эльфийских ушей. Шипя, дождь испарился со священной кожи, на которую он упал. Фигура стояла высоко, глядя оттуда, где она стояла глубоко в адских дождях Венеры, даже призывы тысячи людей не могли нарушить неподвижность статуи, наблюдая, как ангелы падают вокруг нее. Прошло несколько секунд, а фигура не двигалась, глаза не двигались, даже не моргнув, она продолжала смотреть, ее губы двигались беззвучно, мягкие вибрирующие руны порхали вокруг, потустороннее существо светилось, прежде чем раздался раскат грома, за которым последовал мягкий вуп, и фигура исчезла. Оставив землю, окружающую башню небес, сгорать, языки пламени, пожирающие дождь, который так отчаянно пытался сжечь ее и успокоить. Огни ярости и облака печали сплелись вместе, как танцоры в туманном балу. Покачиваясь и танцуя вокруг чувств, которые были скрыты струящимися платьями и маниакальными ухмылками. Пламя лизнуло в последний раз, мягкий шипящий звук наполнил некогда прекрасную местность, теперь превратившуюся в обугленный ландшафт с кратерами, достигающими камня внизу. Облака печали превзошли ярость, и бал был закончен, они поклонились в последний раз, теперь все, что лежало, были тихие рыдания небес наверху. Снова появилась фигура, на этот раз в пределах досягаемости небес. Она стояла в своей наивысшей славе, ее задние ноги сгибались с мягкими щелчками, исходящими от когтей, которые цеплялись за грубые деревянные доски, из которых была построена башня. Она смотрела вниз, единственное, что теперь находилось в пределах досягаемости небес, была простая бандана и разномастный кардиган. Бандана была лесного цвета и местами порвана, местами обгорела, едва держалась на нитке, но любовь текла из швов, которые обуглились. Сущность любви Венеры лилась из швов, которые вручную сшили простую ткань. Под банданой, кардиган, разномастный тканевый плащ цеплялись друг за друга плохо сделанными нитками и веревкой. Кардиган был толстым и длинным, сильно поношенным, с темными пятнами, покрывающими рукава и низ. Когда-то голубая шерсть больше не просвечивала сквозь пятна. Фигура снова встала, закрывая зрачки, как ей представлялось. Из его голосов вырвался тихий щебет, звук, столь чуждый тишине. Голос юности наполнил эльфийские уши, смех детского ликования наполнил нежные удары груди фигуры. Снова зрачки открылись, чтобы посмотреть на небеса, на этот раз мягкая жидкость потекла по впалым щекам и капала на сырое дерево, которое покачивалось и скрипело легкими и губами матери-природы. Дьявол позволил звуку сорваться с губ, голос начал говорить: «зачем…зачем ты его отпустил?» Эльфийские уши дернулись, когда толстые когти вцепились в потерянный кардиган и бандану. Боль наполнила сердце фигуры, когда они упали на землю, сворачиваясь вокруг кардигана, рыдая от гнева и тоски, она наполнила тело и сердце отчаянием. Яма, столь глубокая, образовалась в животе растущего дьявола, его разум и сердце медленно почернели от ярости, от отчаяния, от ненависти, он точно знал, кого винить, он знал причину боли. Ангел пал, и его защитник убьет за ангела. Его защитник стал дьяволом. И дьявол сожжет королевства дотла ради того, кто был ему дороже всего. В Библии Прайма никогда не говорилось о том, что дьяволы превращаются в ангелов. ~ Ангел, рожденный с садом Эсфири в своем сердце, был послан на землю, чтобы стать богом среди людей, библия Prime говорила о таком событии, когда богиня и боги посылали посылку своей любви к своему творению на Землю. И это событие не было исключением, Ангел, рожденный от лоз матери-природы, от рук XD и от поцелуя HD, трое из них соединились в единстве. Унисон создает любовь. Ангел был прекрасен, фигура чистой любви. С волосами, как золотые солнечные лучи, и глазами, как алмазные осколки. Кожа бледная, как снег, и голос нежный, как ветер. Он был связью богов для людей, он был красотой матери-природы, он был силой XD и он был хаосом HD. Он был посылкой людям от богов. Но эта красота была испорчена, эта любовь была сломлена, и этот хаос воцарился до тех пор, пока он уже не мог себя остановить, и ангел уничтожил себя ради любви, которая была ему так дорога к людям, и надежда на мир и любовь исчезла, уступив место отчаянию, глубокому, как врата ада. Он был так добр к окружающим, он был ребенком среди них, улыбался и смеялся, сражался и ухмылялся. Он сражался, он ругался, он был таким же несовершенным, как люди, но таким же совершенным, как боги. Он убегал от властей, как любой ребенок, он лежал под звездами с друзьями в объятиях своих крыльев и он указывал им созвездия, он создавал звезды своей любви и называл их в честь своих друзей, он был такой же любовью, как Венера была любовью. И все же, они вырвали у него эту Венеру, они сломали врата Эсфири и напали на цветы, которые качались в его сердце. Они сожгли его крылья дочерна и сломали сад так, что даже трава не могла расти. Они сломали его до невероятия, они сломали любовь, которую дал ангел, и все же, он все еще пытался любить их, он все еще пытался принять их и надеяться. Мать-природа могла только наблюдать с облаков небес, как цветок ее единственного сына был сорван, цветок жизни, подаренный богами свыше, был сорван с его смертного тела и разорван на части. И только в милом возрасте девяти лет. Едва подросток, едва взрослый и уже сын Матери-природы видел то, чего она никогда не видела за свою тысячу лет существования. Когда-нибудь, она надеялась, что дьявол, который разорвал ее милого ангела, будет разорван таким же образом. Она надеялась, что однажды он умрет и XD отправит его на вечные муки с Леди Смертью. Она поклялась, что проводит его душу в ад, проклянет его там сама. ~ Возбужденные разговоры раздавались среди людей, начинались празднества, и люди начинали праздновать жизнь, которую дало им королевство. Доброта президента в даровании мира всем им. Две фигуры стояли на платформе, наблюдая за тем, как они двигались, наблюдая, как они танцевали и пели, наблюдая, как продавалась еда, а пары, семьи и одинокие люди танцевали и праздновали. Ничто не звучало неправильно, ни одна вещь не стояла не на своем месте, но тяжесть нервов навалилась на молодого президента, он схватился за свою трибуну, боясь. Чего? Даже он не знал. Страх был демоном, который преследовал людей всю их жизнь, страх был демоном, живущим под детскими кроватями и в головах взрослых. Нашептанным им, дарующим им силу паранойи и жажду власти. Демоны изгоняли невинность, а взрослые только и делали, что дразнили демонов. Страх был извращен с рождения для молодого президента, семейные ссоры, отцы бьются, матери плачут, у всех были проблемы. Все были сломаны в его глазах. И он вырос, зная это, и все еще пытаясь удержать разбитые мечты, которые Разбитые мечты сошлись в тот момент, когда он и ангел встретились глазами, ангел, такой правильный и полный любви, с протянутой рукой и смехом, украшающим его губы. Глаза, как сверкающие бриллианты, и жемчужные белки, которые сияли сквозь улыбку, которая могла ослепить солнце. Молодой президент не раздумывал дважды, когда он схватил руку и побежал с божественным существом. Свобода была вкусом, который стал зависимостью, чувством, которое никогда не покидало и однажды попробовав, исказило восприятие, как наркотики исказили состояние ума. И президент был зависим от свободы, которую подарили ему крылья ангела. Из темноты алмазные глаза вывели юношу на свет, и с трепещущими крыльями ангел поднялся в небо, открывая истинную форму свободы, которая пришла от летящей звезды. И зависимость стала слишком сильной, постоянно преследуя ангела, который, казалось, никогда не остановится, он гнался за вкусом свободы, желал мира свободы, возможности плести цветы вдоль пляжей и валяться в грязи и пыли. Каждый раз, когда он делился опытом, молодой президент всегда, казалось, думал, что выгоревшие на солнце волосы выглядят лучше, покрытые грязью и пылью. Они выглядели лучше, беспорядок, гуманно. В то время как молодой президент жаждал свободы, ангел жаждал желания человечества, разговоры всегда переходили на человеческое общество, и молодой мальчик наблюдал, как его свобода говорила о том, что он закован в цепи, как человек, говорила о том, как ходит и прыгает, но никогда не говорила о полете, они никогда не хотели летать. Мрачные мысли не прекращались, все глубже и глубже падал ангел, желая жить как человек, желая умереть как человек, приветствовать озеро смерти с улыбкой на розовых губах. В такие моменты президент осознавал, как мало он доверял этим бриллиантовым глазам и этой доброй шелковой улыбке. Облако, закрывающее небо, стало нормой вокруг ангела. Болезненные мысли продолжались, теперь уже о смерти, о загробном мире и об озере. И постепенно президент осознал, что презирает шелковую улыбку. Он презирал ангела, который пристрастил его к свободе, как его родители пристрастились к свободе. Только его зависимость пришла в форме существа. У его родителей были источники, которые они могли остановить, у него их не было. Он понял это слишком поздно. ~ Рука, такая мягкая и нежная, легла ему на плечо, молодой президент оглянулся, положив глаза на свою мать, его милая улыбка расплылась по его губам. Успокоение растеклось по его лицу. Он сжал, и президент расслабился. Знак того, что он знал, что поступил правильно, все будет хорошо, все будет лучше. Временами мальчик не мог думать, он сидел и мучился над своим выбором, так много ночей провел, размышляя, было ли то, что он сделал, правильным, было ли то, что он сделал, умным. Иногда он жаждал улыбки ангела, желая вернуться к ней и позволить им забрать его, улететь навсегда. Он знал, что этого никогда не может случиться, этого никогда не должно было случиться. Иногда это было тяжело, но избавляться от зависимостей нужно было. И он знал это лучше, чем кто-либо другой. Он просто надеялся, что ангел подумает то же самое, если они когда-нибудь вернутся. Маленькая часть его хотела, чтобы он держался подальше. Президент улыбнулся матери, на его некогда мальчишеских чертах проступили морщины возраста. Они оба повернулись к оживленной обстановке, улыбки танцевали на лицах всех, они выглядели счастливее, счастливее после войны. Мальчик знал, что жителям его страны понадобится больше времени, чтобы снова доверять его семье, поскольку после жестокого тиранического правления его отца страна была развалена на части, а доверие между лидерами и последователями было сильно подорвано. Поэтому молодой президент сделал единственное, что мог: он изгнал своего ангела, он отбросил тех, кто мог превратить его мирную страну в хаос, которым она была прежде, где война была на каждом языке, а ружья и мечи дарились детям. Он сделал то, что должен был, и хотя, возможно, в будущем он пожалеет о своем выборе, сейчас это был его выбор, и он делал то, что должен был делать в тот момент. Его пальцы расслабились, когда он начал успокаиваться, страхи затмевались восторгом, наконец, он мог чувствовать, как будущее наконец-то складывается воедино. Наконец, свет в конце туннеля приблизился, как распускающиеся бутоны цветов, готовые наконец явить миру свою красоту. О, милый, невинный, наивный маленький президент. Насколько отчаянно нужно стремиться сохранить ту маленькую частичку невинности, которая так дорога твоей груди. Насколько же отчаянным нужно быть, чтобы думать, что мир целостен и никакое зло не проникнет сквозь стены, которые он так отчаянно воздвиг. Насколько он был слаб. Какой же он был глупый. ~ Под мягким весенним солнцем молодой президент шел среди своих друзей и людей, которых он вел за собой. Улыбки украшали его лицо, когда он смотрел на людей, которых любил. И все же, это тонущее чувство, оно продолжалось в его нутре, как проворачивающийся нож, который все глубже и глубже вонзался в его живот, внутреннее чувство, которому он должен был доверять, внутреннее чувство было компасом к правильному или неправильному, жизни или смерти. И этот молодой президент, такой доверчивый, такой всепрощающий. Мерцание, появились фиолетовые пустоты, настолько маленькие, что их едва можно было увидеть невооруженным глазом. Президент повернулся, смущение, беспокойство, страх . Затем, словно послание от бога, появился демон, высокий и долговязый, от его тела исходили маленькие вибрирующие частицы, а в его больших когтистых руках лежало лезвие иного мира. Руки поднялись. Лезвие сверкало. А мальчик, слишком юный, чтобы понять, что его будущее никогда не принадлежало ему, стоял, уставившись, и размышлял, где же он ошибся. И когда он посмотрел ему в глаза, он понял, что Ангел никогда по-настоящему не покидал его, и он никогда не был по-настоящему свободен. И клинок упал. ~ С каждым треском все больше дыма наполняло воздух, ярко-красное пламя лизало деревянные доски, балки, на которых держались дома и семейные воспоминания, каждый предмет поглощало бушующее пламя, и в центре всего этого стоял демон, высокий и долговязый, не занимая места, но все глаза были устремлены на него. Он продолжал смотреть, наблюдая за миром, наблюдая за тем, что единственное, что заботило людей больше всего, сгорало вокруг них, как костер, он поглощал все топливо, он вдыхал в себя конструкции и убивал всех, кого видел. Кожеистая кожа изгибалась, когда демон двигался, волоча за собой клинок, каждый его шаг был рассчитанным, каждый шаг имел за собой доминирующее значение. Аметистовые зрачки обратились к молодому президенту, его глаза, медовые и золотые, наблюдали за ним, кровь капала из ран на его теле. Его зрачки выгибались, сжимались и расширялись, отчаянно пытаясь сохранить себя живым, свет в его глазах угасал. Его глаза прочли все это, демон ухмыльнулся шире, толстые ряды зубов открылись молодому президенту. Он проглотил сдавленные рыдания, фигура могла видеть, как его горло пульсировало вокруг разреза в нем. Достаточно глубоко, чтобы порезать и истечь кровью, недостаточно, чтобы лишить его речи. Она стекала по его плечам и на пол. Демон хотел отдать кровь президента ангелу. Дар, мольбу. Слова слетели с губ демона, прерывистый хор потусторонних звуков и звона вместе с ломаным английским, который продолжался. Он осторожно вытащил свой клинок из другого тела, позволив раздаться шлепку тела. Оно отступило назад, позволив огню вспыхнуть ярко-красным и поглотить тело целиком. Раздались крики, и шаги приблизились, устремляясь вперед, бойцы. Они сгрудились вокруг них двоих, демона и умирающего президента. — Кошмар. — Это было требование, Президент не ответил, его взгляд метнулся к перу в волосах демона, перу ангела, где оно? Он закрыл глаза, размышляя: — Умер ли ангел? Кто его убил? — ~ Сбылось ли их желание? Перейти на другую сторону? ~ Ангел, ангелы были небесами, они были облаками, они был и солнцем, и ночью, и тьмой. Он был всем и даже больше, и все стекались к Божественному за благословениями и любовью. Но, несмотря на это, у ангела был демон, никто бы не подумал, что за существом любви и святости скрывается демон, демон настолько смертоносный и ужасающий, что даже животные, населявшие леса, в страхе разбегались при одном лишь виде демонической фигуры. Королева стояла над лесами и лугами. Она смотрела из окон своего замка, изо льда и лжи. Между жемчужно-белыми драгоценностями ее красные губы застряли, наблюдая, как сгорают земли, как твари убегают от лижущего пламени, а деревья падают. Ее сердце разбилось, когда она повернулась к человеку в маске. Рожденный из хаоса и живущий ради острых ощущений от убийства. Ее собственные глаза были холодными и твердыми, как камень. А человек в маске? Он поклонился и улыбнулся. И королева ненавидела его все больше и больше. Она знала, что там было и за кем охотилось, и если оно придет к ее порогу, она не станет его приютом; она прекратила защиту в ту же секунду, как он сказал ей, что убил божественное существо. К черту долги, этот человек все разрушил, и если он не умрет, то все остальные умрут. И она больше не будет этого терпеть. Она не могла. ~ Небеса тянулись, заходящее солнце больше не светило всем своими самыми мягкими солнечными лучами. Теперь всходила луна, наступала тьма, она росла на деревьях, снегу и листьях, которые капали с деревьев. Ветер дул резко, качая ветки и шипя сквозь деревья, когда хлопья снега, нежные и маленькие, приземлялись на коричневые ветки и приземлялись на демонические руки. Его глаза, фиолетовые и полные голода, смотрели вперед, сквозь деревья, сквозь снег, преследуя зелень. Его глаза остановились на его жертве, на цели. Его убийстве. Изо рта демона вырывались трели и щелчки, полные агрессии и отчаяния; ангел лишился жизни из-за человека, смертный клинок пронесся по красоте мира и унес ее, крылья и нимб остались гнить в отчаянии. Человек повернулся, все больше отчаиваясь от бега, а демон ухмыльнулся, его губы раздвинулись до ушей, обнажив ряды острых, как лезвия, зубов, прежде чем броситься в погоню. Человек был быстр, но демон был быстрее, демон всегда будет быстрее, падший защитник ангела. Тот, кто никогда не простит себе гибели ангела, столь же чистого, как они. Тот, кто никогда не простит смертному гибели ангела, более чистого, чем он когда-либо был. Небеса приветствовали бы его ангела с распростертыми объятиями и нимбом над головой. А демон остался бы на земле, очищая мир от людей, подобных этому, тех, кто убивал, ранил и предавал ангелов. Тех, кто пользовался ими. Перед человеком завибрировали мелкие частицы, и появился демон, сбивая его с ног. Хвост, толстый и острый, скользнул по его лицу, лопата на конце стянула с него маску, обнажив уродство под ней, демона, такого же, как они. Демон оскалил на него зубы, злодея, убийцу, ужас. Кошмар боролся, отчаяние царапало спину демона. Он хотел отдать самые сокровенные части человека своему ангелу, чтобы вымолить прощение. Его хвост спускался к его груди, звучали громовые звуки смертного сердца, довольное мурлыканье вырывалось из демона. Идеальный подарок для ангела. Они отступили, глаза пылали от волнения, кошмар уставился в ответ, нечестивый взгляд был полон ужаса и страха, наконец, эмоция, которая понравилась демону. Наконец-то это того стоило. Когда демон встал, он схватил кошмар за волосы, дернув его вверх, он встал во весь рост, человек закричал, когда его волосы дернули, пряди вырвали из его головы. Он щелкнул зубами, тихие чирикающие звуки вырвались из его рта, медленно, глаза поднялись, уставившись на небо, звезды и движущиеся облака, он задался вопросом, наблюдает ли ангел? Зубы сверкали в лунном свете, обнажая острые ряды зубов и скользящий язык, жаждущий вкуса крови убийцы. Была ли она достаточно чиста, чтобы покончить с ангелом. Смотри на меня, ангел. Защитник уставился аметистовыми глазами на кошмар, который извивался, они смотрели секунду, прежде чем он плюнул в демона, и они отреагировали. Рука с толстыми когтями обхватила его шею и схватила. Кошмар рассмеялся, начиная насмехаться и укладывать демоническую фигуру. О, как отчаянно он хотел вырвать этот голосовой аппарат, задаваясь вопросом, будет ли ангел использовать такую ​​отвратительную вещь. Эти острые когти начали впиваться, начали хватать и сжимать, и кошмар начал кричать, его голос был высоким и полным страха. Мучения, которые, как он знал, его божественное существо испытывало до того, как его жестоко убили, более жестоко, чем сейчас убивали кошмар. Но у демона не было выбора, жгучее желание разорвать и убить смертного росло, жажда крови и криков, жажда увидеть сердце смертного. Когти потянулись, толстая кость коснулась их кончиков, и демоническое существо рассмеялось, прежде чем начать тянуть, а смертный кошмар начал кричать . Все громче и громче кричал кошмар, отчаянно пытаясь отстраниться, отчаянно пытаясь оторваться от боли, слезы катились по пятнистым и бледным щекам. И демон. Улыбался. Рожденный в аду надеялся, что ангел наблюдает, надеясь, что он наблюдает, как кожа понемногу разрывается, а позвоночник обнажается. Он надеялся, что божественные глаза наблюдают за тем, как кошмар, который забрал его нимб, отправляется в руки Сатаны и никогда не получает возможности покаяться в своих грехах. Демон был демоном, существом, убивающим ради собственной выгоды, ангел был ангельским существом, очищающим души раскаявшихся демонов и смертных. Это был свет мира, созданный богами. Но этот дуэт, этот ангел и этот демон, они были хуже, они были безумными и болезненными, этот демон убивал ради внимания ангела, и этот ангел наблюдал, как души кричат ​​и вопят из-за его собственного болезненного любопытства. Ангелы были ангелами, боги были богами, а демоны были демонами, но эти двое не были ни ангелами, ни демонами, они были пристанищами хаоса. Ночь достигла своего пика, и тело кошмара упало, лидер жестокого мира, который забрал ангела, был наконец убит. Голова висела в демонической одержимости, позвоночник свисал с головы, как свисающая серьга. Демон поднял глаза, уставившись в небеса. Интересно, он наблюдает за ними? Улыбка, жестокая и полная желания, появилась на его лице, расколов его лицо, когда язык слизнул кровь кошмара. Посмотри на меня, ангел, посмотри на дар, который я тебе даю: голову, позвоночник и сердце твоего убийцы, выставленные на всеобщее обозрение. ~ Над облаками восседал ангел, настолько наполненный любовью и светом, что его сломанный нимб светился ярко-желтым светом, скрывая болезненную страсть к смерти, свидетелем которой он стал; его алмазные глаза, казалось, засияли еще ярче при виде головы, покрытой пятнами, увядающей кожи и яркой и прекрасной белизны кости, свисавшей с головы. Он не мог дождаться, чтобы дух появился достаточно скоро, Леди Смерть спустится вместе с Матерью Природой, обе из которых занимали особое место в аду, ожидая его. Особое место для людей, которые срывали жизни, как срывали цветы на полях травы. Ангел, божественное существо свыше, наблюдал, ожидая криков, которые заполнят небесные небеса, наблюдая, как демонический защитник, который передал им свою жизнь, стоял над его покойным телом. Тело ангельской фигуры деформировалось, любовь, так много любви излилось из его души при виде окровавленного и поверженного смертного. И однажды он вернется вниз, в объятия своего защитника, и однажды они, наконец, покажут миру хаос. И это будет великолепно. Алмазные глаза закрылись, и извращенный ангел исчез из облаков, оставив свое физическое тело в покое до того дня, когда наступит хаос и когда он сможет воссоединиться с тем, к кому лежало его сердце.