Глава XVIII. Луна
26 августа 2025 г., 11:40
— Что ж, я бы сказал, что это был довольно удачный бал, — заметил Бин, пока они с женой медленно шли к себе в комнату. — Как бы ни оценивался бал, будь то по очкам или по буквам, он всё равно получает очень высокие оценки.
— Действительно, — согласилась Селестия, слегка зевнув.
— Удивительно, как утомительно может быть стоять без дела, не так ли? — произнёс он, тоже зевнув в тон ей.
— Так и есть, но оно того стоило. Однако я готова сбросить эти накопытники и свернуться калачиком рядом с тобой до рассвета, и, думаю, тебе это тоже понравится.
— Обнимашки? Да, пожалуйста! — ответил Бин, и они оба негромко рассмеялись. — У нас завтра какие-нибудь важные дела?
— Только не утром. Вистерия хороша для того, чтобы утром после такого позднего мероприятия, как это, мы оставались свободными, чтобы могли выспаться, как только поднимем солнце. Я уверена, что наша первая встреча состоится не раньше одиннадцати.
— О, это было бы прекрасно, — ответил он и положил голову ей на шею, пока они шли дальше. — Я люблю тебя, ты же знаешь.
— Я тоже люблю тебя, мой Бин, — ответила она, и Бэйкед почувствовал, как тепло этой любви разливается по его груди.
— Добрый вечер, сестрёнка, — поздоровалась Луна, — и тебе, Бин. Как прошёл бал?
— Где ты? — спросил Бэйкед, оглядывая зал, и Луна с лукавой улыбкой опустилась прямо перед ними. — О, точно. Ты же тоже летаешь.
— Время от времени, — тихо рассмеялась Луна.
— Бал был классный, — продолжил Бин. — Стражники, которые разговаривали с нами, сказали, что им всё очень понравилось, и Трикси не потрошила принца Блюблада десертной ложкой.
— Значит, это говорит о том, что бал имел несомненный успех, — с улыбкой ответила Луна. — Я приношу извинения за то, что не смогла присутствовать.
— Всё в порядке, Селестия объяснила мне, почему. Я могу представить, как тебе всё ещё тяжело без Стара, даже спустя столько времени.
— Так и есть. Возможно, однажды я смогу присутствовать на светском приёме без него, но, боюсь, боль от его отсутствия всё ещё мучает меня.
Бин почувствовал, как его сердце упало при виде крыльев Луны, и почувствовал себя ужасно из-за того, что затронул эту тему. Он мог поспорить, что Луна преуменьшала, насколько сильно она на самом деле скучала по своему любимому, и как сильно ее сердце все еще болело за него. На протяжении всей своей жизни он снова и снова слышал фразу «время лечит все раны», но было очевидно, что некоторые раны никогда полностью не заживают, сколько бы времени у пони ни было.
В этот момент порыв ветра взъерошил его шерсть, и, пока Селестия расспрашивала сестру о том, как прошёл вечер, Бин поймал себя на том, что слышит шёпот невидимого собеседника.
— Ах, моя прекрасная Луна. Как бы я хотел вылечить твою боль…
Бин оглядел коридор, но оратора нигде не было видно. Он надеялся, что шёпот был тем, о ком он подумал, и что, возможно, его страстное желание каким-то образом осуществится.
Когда Бэйкед Бин был молод и только начинал осваиваться в мире кулинарии, на него иногда находили вдохновение для приготовления новых блюд и новых комбинаций ингредиентов, которые он хотел попробовать. Его отец мягко и радостно объяснил, что такие вспышки — это внутренняя муза шеф-повара, и что если он последует за вдохновением, то сможет творить фантастические чудеса для всего мира. Когда взгляд Бэйкеда вернулся к Луне, он снова увидел ту вспышку вдохновения. Он не был уверен, был ли это таинственный голос, говоривший с ним, или он просто сам наткнулся на эту идею, но в любом случае это не имело особого значения. Он мог кое-что сделать, чтобы помочь своей невестке, и чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал себя счастливым.
— Луна? — подал голос Бин. — Могу я пригласить тебя на танец? — Он отвесил ей короткий поклон.
Луна и Селестия посмотрели на него с любопытством, но ответила именно Луна.
— Зачем мне это делать? Бал окончен.
— Да, но украшения всё ещё висят, а столы ещё не убраны. Вы могли бы, по крайней мере, увидеть, как выглядела вечеринка, чтобы, когда мы расскажем вам о ней, у вас было более чёткое представление о том, как с ней работать. И было бы жаль, если бы вы не потанцевали хотя бы один танец сегодня вечером.
Луна на мгновение задумалась над предложением, а затем улыбнулась.
— Знаешь, я действительно согласилась бы на один танец. Конечно, если твоя жена одобрит эту идею.
— Если только быстро, — ответила Селестия с наигранно строгим видом. — В конце концов, ему пора спать.
— Это займёт всего несколько минут. Пожалуйста, показывай дорогу, Бин.
— Я сейчас вернусь, — сказал Бин своей жене, и они быстро поцеловались на прощание. Затем жеребец слегка улыбнулся, поравнявшись с Луной, и она одарила его довольной улыбкой в ответ.
— Я боялась, что тебе не понравятся официальные балы, которые проводятся здесь, во дворце, — сказала Луна. — Одно дело присутствовать на них в качестве гостя, но совсем другое — в качестве хозяина. Было ли это терпимо в этом отношении?
— О, мне бы хотелось побольше двигаться, но это было не так уж плохо. Я не думаю, что смог бы вынести это, если бы был один, но то, что рядом была Селли, с которой можно было поговорить, было очень хорошо, и она сказала мне, что ей нравится, когда я нахожусь рядом и составляю ей компанию.
— Жаль, что современный Гала-концерт стал таким чопорным и официальным, — задумчиво прокомментировала Луна. — Но даже в годы жизни Стара для большинства было неприятным сюрпризом, когда мы с сестрой участвовали в празднествах. Ты быстро поймёшь, что наши маленькие пони ожидают от своих правителей определённой степени утончённости и пристойности.
— Да, я уже заметил, — согласился Бин. — Полагаю, приятно знать, что вы с Селестией всегда будете вести себя респектабельно и предсказуемо.
— Привычное может быть скучным, но, по крайней мере, каждый подданный знает, чего ожидать, и может привыкнуть к этому, — заметила Луна, но затем мягко улыбнулась. — Прости меня, Бин. Я не должна была взваливать на тебя такие тяжёлые мысли в такой час.
— Всё в порядке. Как шеф-повар, ты всегда учишься отходить от привычного. Ты не можешь готовить одно и то же снова и снова. Судя по тому, что я видел до сих пор, даже писать нужно по-разному. Я никогда не стану лучше, если буду всегда писать одинаково.
— Мудрое замечание, — заметила Луна, когда они подошли к сводчатым и позолоченным двойным дверям Большого Зала. — Жаль, что ты не родился тысячу лет назад. Нам с Селестией пригодился бы такой наблюдательный командир, как ты, на полях сражений.
— Нет, я более чем уверен, что увидел бы все эти острые предметы, а затем потерял бы сознание, — ответил он с лёгким смешком. — Я писатель, а не боец.
— Ха! — Луна издала довольный смешок. — Стар сказал бы почти то же самое, прежде чем пуститься галопом к позициям врага. По моему опыту, таким идеалистам, как ты, есть за что бороться.
— Полагаю, да? — Бин развёл копытами в сторону с улыбкой.
— В самом деле. Пойдем?
Бэйкед распахнул дверь перед Луной и поклонился ей, когда она вошла. Она ничего не сказала ему, но этот едва заметный взгляд, которым она наградила его, был точно таким же, как тот, которым одарила его Селестия, когда он слишком во многом полагался на неё. Выпрямляясь, он одарил её слащавой улыбкой, а она слегка покачала головой и закатила глаза.
— А ты знал, что этот зал — точная копия того, что был у нас в старом замке? — Оглянувшись через плечо, Луна оглядела убранство.
— В самом деле? — удивился Бин.
— Да. Селли чувствовала, что важно сохранить что-то старое, даже когда она строила этот дворец. Даже кладка плитки точная, вплоть до рисунка.
— Ух ты. Некоторое время назад мы были в старом замке, и Селли упомянула, что хотела бы посетить его снова. Мне нужно будет взглянуть на это, если мы снова туда вернёмся.
— Я думаю, тебе понравится.
— На что были похожи те старые балы? — спросил Бин с мягким почтением.
— О, это были простые мероприятия, особенно если сравнивать их с сегодняшним днём. Прошло много лет, прежде чем Эквестрия стала достаточно процветающей, чтобы мы с Селестией могли чувствовать себя комфортно, делая её более роскошной. Естественно, я бы начала отсюда, у входа, — продолжила Луна с задумчивым взглядом и легкой улыбкой. Она обвела копытом пустую комнату. — В те дни королевские особы прибывали последними. Этот зал был бы полон гостей, и один или два круга танцев, скорее всего, уже прошли. Йомар из стражи был бы наготове и ждал бы вас, чтобы объявить о прибытии принцессы Луны, диарха Эквестрии и Правительницы Ночи. Знаешь, — она тихонько рассмеялась, — вина за эти шляпы с плоским верхом и цветочками, которые они носили, справедливо возлагается на меня. Когда нам с Селестией представили окончательные эскизы официальных нарядов того времени, Стар категорически заявил, что ему не нравится плоская шляпа, и пригрозил взбунтоваться, если она будет включена в окончательный дизайн. Естественно, это означало, что я должна была включить её. В конце концов, он согласился, но в течение первых нескольких месяцев, когда она вошла в официальный обиход, было много вздохов и закатываний глаз. Я добавила розы по краю, чтобы сделать их более терпимыми, и, похоже, это его успокоило.
— Розы действительно делают всё лучше, — мягко заметил Бин.
— Они всегда помогали мне, — ответила Луна, посмотрев налево и слегка улыбнувшись. — Как только меня объявляли, я присоединялась к толпе в надежде обменяться любезностями со своими подданными. Это был один из немногих случаев, когда они отвечали мне взаимностью на дружбу. «Приветствую, барон Габердин, как ваши дела?» — спрашивала я. «Все в порядке, спасибо». «Леди Виндинд Роудс, так приятно видеть вас снова!»
Луна подняла голову и весело рассмеялась.
— О, луна такая же круглая, как и всегда, герцог Уиннифилд. Я подумала, что если позволю своей маленькой негоднице поднять её еще раз, то рискую, что она станет продолговатой. У неё ещё нет той утончённости, которая необходима, но в этом отношении она достигла больших успехов… О, я любила рассказывать о своей крошке-негоднице, Бин. Я очень горжусь её достижениями. Но каким же больше всего? Безусловно, лучше всего было, когда со мной был мой Стар. Он ужасно краснел, когда я упоминала о нём в разговоре. «Да, леди Фэрлейн, принц Стар Страк всё ещё пребывает под впечатлением, что его дерзкие ночные набеги на запасы Короны остаются незамеченными. Он притворяется невинным, но при этом жалуется, что его доспехи почему-то становятся теснее и теснее!
Смех, который разделили Бин и Луна, казалось, всколыхнул древнюю пыль счастья, которая слишком долго бездействовала, и дыхание жизни начало щекотать самые грани чувств. Каким бы незаметным это ни было, эхо древних голосов, казалось, доносилось до ушей Бина, но эти уши прижались друг к другу, когда он увидел, что Луна поникла.
— Иногда именно воспоминания причиняют наибольшие страдания, и именно в этом Смерть одерживает свою величайшую победу. Потеря кого-либо из пони лишает возможности сохранить эти воспоминания, больше мгновений, больше времени. Я с тоской вспоминаю те моменты, Бин, когда я сидела и слушала, как он рассказывал мне о том, как прошёл его день, или о новостях, которые он слышал. Просто чтобы… — Она на мгновение замолчала. — Чего бы я только не отдала, чтобы снова услышать его восхитительный акцент. Я больше не чувствую прикосновения его шерсти к своей, его слёзы больше не смешиваются с моими собственными. Пока он был жив, я чувствовала, что могу защитить его от всего плохого, что только может случиться с пони. В конце концов, я поняла, что не смогу спасти его от разрушений, которые случаются со всеми, чья жизнь измеряется постоянным падением песка в стакане.
— Ты когда-нибудь жалела о том, что влюбилась? — поинтересовался Бин.
— Нет. — Ответ был быстрым и правдивым. — Ни в той жизни, ни в этой, ни в любой другой, которая ещё может наступить. Даже если бы я могла предвидеть, что будет тогда, я бы охотно пошла по тому же пути.
— Как ты думаешь, у нас с Селестией есть что-то похожее на то, что было у тебя?
Луна улыбнулась.
— Так и есть. Теперь давай приступим к танцу?
— Я должен предупредить тебя о моих четырёх левых ногах, — признался Бин с застенчивой улыбкой, но Луна лишь усмехнулась.
— Танцевать очень просто, Бин. Давай-ка я тебе покажу. — Луна с улыбкой повернулась к нему мордочкой. — Начнём с вальса. Это простой танец, и ты должен уметь с ним справляться.
— А если я не смогу?
— Не попробуешь — не узнаешь. Посмотрим, как у тебя получится, тогда я буду знать, как тебе лучше помочь.
Ещё одно лёгкое дуновение ветра взъерошило его шёрстку, и он слегка улыбнулся, когда они поклонились друг другу. Затем Бин нежно подхватил Луну за копыта, и под вступительную реплику неслышимого оркестра они начали.
Несуществующая есня была простой, легко читаемой и знакомой даже необразованному Бину. Поначалу он позволял ей вести себя, следуя её мягким указаниям, когда они начали кружиться по пустому залу, и всё же она, казалось, не забывала о других танцорах и их отношении к ней. Луна точно знала, когда и как двигаться, как опускать каждое копыто и где делать каждый поворот, и делала всё это с утончённой грацией, на которую могла надеяться только настоящая принцесса.
Бин почти физически ощущал на себе взгляды знати, которой здесь не было, — они косились на эту самую неподходящую пару и осуждали её. Она была королевой, а он — всего лишь деревенщиной, и правила приличия и традиции были совершенно ясны в отношении этих двоих. Такое смешение было отвратительным оскорблением положения, которое занимала Луна, и явным извращением истинного порядка вещей. У каждого пони было своё место в мире, но никому не суждено было выйти за эти рамки.
Он слегка ухмыльнулся, когда воображаемый оркестр заиграл мелодию в темпе. Был ещё один пони, который нарушил общепринятые правила, и Бин знал, что Стар Страк был главной причиной, по которой он мог стоять на своём месте, не подвергаясь нападкам ни в прямом, ни в переносном смысле. Благодаря любви Луны, у него был прецедент, каким бы отвратительным это ни казалось знати, быть рядом с Селестией и танцевать с Луной Стар.
Даже обыватели могли возвыситься, независимо от того, сколько возражений было выдвинуто. Пусть дворяне фыркали от отвращения, пусть они ухмылялись в насмешку. Истинное благородство всегда было больше связано с сердцем и характером, чем с правом первородства и происхождением.
Бин старался быть грациозным, скользя по комнате. О его танцевальном опыте можно было судить по его умению разносить полные подносы суповых мисок различным посетителям в «Зуэрст», и, несмотря на всю его грубость, ему удавалось создавать нечто, напоминающее самообладание. Однако Луна не упрекала о его оплошностях, и всякий раз, когда он спотыкался, то просто улыбалась и позволяла ему встать на ноги, прежде чем снова взяться за дело всерьёз.
Он должен был признать, что атмосфера восторга, которая начала наполнять комнату, придала ему уверенности и готовности продолжать попытки. Звуки музыки побуждали его копыта к элегантным движениям, мягкое прикосновение Луны указывало ему нужное направление, а сила традиций придавала ему силы двигаться дальше. Несмотря на свои опасения по поводу жизни с Селестией, он делал это. Он мог бы это сделать. И он мог бы продолжать это делать.
— Могу я вмешаться, Ваше Высочество?
Смущение, испуг и удивление — вот три слова, которые следовало бы использовать, чтобы описать, что почувствовал Бин, услышав этот голос, но ни одно из них не подходило. Вместо этого принц просто кивнул и отступил в сторону, позволяя невидимому собеседнику беспрепятственно пройти туда, где только что был Бин. Мордашка принцессы Луны озарилась, как ночное небо, когда она оказалась в объятиях своего нового партнера. В зале раздался восторженный крик, и танец на мгновение прервался, чтобы Луна крепко и страстно обняла своего нового партнера.…
Никого. В объятиях принцессы никого не было. Насколько Бэйкед мог видеть, они по-прежнему были одни. В Большом Зале ничего не изменилось с того момента, как они вошли. И всё же каким-то образом всё изменилось. Бин снова моргнул, и на его морде расплылась довольная улыбка, когда он увидел, что танец возобновился. Не важно, насколько одинокими, по мнению Бина, были они с принцессой, здесь был ещё один пони, тот, кто всегда будет держать сердце Принцессы Ночи в своих копытах и кто никогда не переставал отдавать ей свое сердце.
Теперь танец был таким, каким и должен быть. Луна кружилась по комнате без колебаний, без вопросов. Её движения были знакомыми, они родились и воспитывались в тысячах подобных танцев за всю жизнь, которая была так далека от той, которой она жила сейчас. С ним не нужно было думать о механике или контроле. Она двигалась с чистым чувством, действовала под влиянием момента и любила безудержно.
Бин вскрикнул от восторга, когда Луна расправила крылья и взмыла в воздух, но отсутствие пола не помешало ей танцевать. Она и её друзья бросили вызов земному притяжению с уверенностью пары, которая осмелилась бросить вызов самой судьбе и победила. Она легко двигалась по воздуху, её тело взлетало так, как никто не видел уже много столетий. Движения были для неё такими естественными, что Бин не мог не поверить, что танец, который он видел перед собой, был так же любим Принцессой Ночи, как восход луны.
Затем вечная пара выскользнула через одно из открытых витражных окон в ночь, и Бин поспешил за ней, стараясь изо всех сил. Его сердце подпрыгивало в такт танцу принцессы, а поток небес над ним наполнял саму суть творения безграничной любовью. На небосводе и среди звёзд он нашел не только любовь Луны и её возлюбленного, но и единственную пару танцоров. Небеса были наполнены любовью всех поколений, от далёких времён до настоящего времени; танцующие на фоне красочного северного сияния бытия и реальности. Хотя Луна и Бин начинали в пустой комнате, теперь они были частью Великого Чего-то, итогом жизни, Вселенной и всего остального. Единорог и Пегас, Аликорн и Земнопони. У каждого свое, и каждый любит свое больше всего на свете.
Слёзы Бина лились рекой, в то время как грандиозный танец перед ним наполнял его глаза иллюстрацией и пониманием. Вот что он мог бы получить от своей Селестии. Однажды само определение величия, представшее перед ним, будет принадлежать ему.
* * *
Копытца Селестии мягко ступали по росистой траве, а её взгляд скользил по тщательно ухоженной территории, пока она легонько обнимала своего маленького плюшевого Бина. Живой Бин ещё не вернулся к ней, несмотря на близкое наступление рассвета, и ей не терпелось найти его, прежде чем начать свой день. С нетерпением, но беззаботно. У неё не было ничего, кроме полного доверия к своему Бину и сестре, и она была уверена, что найдёт здесь свою возлюбленную, так же уверена, как была уверена, что её зовут Селестия Бин. Она тихонько хихикнула про себя и уткнулась носом в своего плюшевого спутника, когда эта мысль пришла ей в голову. Селестия Бин. С каждым повторением это становилось всё совершеннее, хотя она не осмеливалась использовать это на приёме, опасаясь разразиться неудержимым смехом, неподобающим принцессе. До её слуха донёсся тихий храп, и это заставило все ее существо повернуться в сторону ее единственного. Она улыбнулась ещё шире, приближаясь на цыпочках, а когда всё-таки увидела Бэйкеда, то не смогла удержаться от восторженного воркования. Он был таким милым! Он лежал на спине, его ноги слегка подёргивались от храпа, а на мордочке, пока он спал, играла лёгкая улыбка. Было похоже, что он заснул, любуясь звездами, и он бы всё ещё любовался ими, если бы проснулся. — Бин? — Селестия нежно коснулась носом его щеки и нежно поцеловала, когда он пошевелился и зевнул. Его глаза медленно открылись, и восхищённый взгляд, который он увидел, наполнил её сердце той ни с чем не сравнимой радостью, от которой она никогда не устанет. — Привет, красавица, — сказал он, и на его лице появилась хитрая улыбка. — Кто этот дьявольски красивый партнёр, который у тебя там? — Это моя временная компания. Он помогает мне найти того, которого я люблю. С тобой всё в порядке? — Думаю, да. Я был… Я просто... — Глаза Бина забегали из стороны в сторону, а ноги снова задёргались. — Что, уже утро? — Да, почти. — Но я только что был с Луной. Она танцевала с... Селестия снова хихикнула, а Бэйкед перевернулся на живот, и одним плавным движением она легла рядом с ним и положила своё крыло ему на спину. — Я не совсем уверен, что произошло прошлой ночью, — произнёс Бэйкед с ноткой беспокойства в голосе. — Я думаю, Луна была... и она... хм. Я даже не знаю, произошло ли это на самом деле, или мне всё это просто приснилось. — Ты видел это, Бин? — мягко спросила она. — Ты почувствовал это в своём сердце? Ты всё ещё можешь вспомнить, как это тронуло тебя? — Конечно, но… — Тогда это было взаправду. Бин кивнул в ответ, и его улыбка была такой же, как и у неё, пока они оба смотрели на сумеречное небо. — Знаешь, я не думаю, что когда-либо видел, чтобы звезды танцевали так, как сейчас, — усмехнулся Бин. — Луна всегда умела показать в них всё самое лучшее, — улыбнулась Селестия. — И даже в нём? — тихо спросил Бин. Принцесса легонько чмокнула его. — Да. А он — в ней. Он всегда будет прикасаться к луне, точно так же, как ты всегда будешь прикасаться к солнцу.
