Время с тобой

— Ваше Императорское величество, — прохрипел великий русский поэт через силу, устало откидываясь на спину. Чужие руки нежно ласкали его разгореченное тело, пока лёгкие поцелуи покрывали шею и грудь. — Выдохлись, Александр Сергеевич? — с усмешкой произнёс Николай, устроившись рядом с поэтом. Он притянул в свои объятия усталое и податливое тело Пушкина, не дожидаясь ответа от мужчины. Саша удобнее устроился на груди представителя царской семьи, пока император запустил пальцы в мягкие кудри младшего и начал их перебирать с неким интересом. — Как сад весенний, полон жизни и звучанья, Так нежность в душе моей цветёт. Свет счастья, миг мечты, безмолвье ожиданья, Ты — звезда моя, мой мир и мой полёт, — безвучно прошептал Пушкин, прежде чем Романов вновь не притянул его в очередной страстный поцелуй. Николай целовал поэта жадно, сминая губы Александра, иногда покусывая нижнюю губу. Оторвавшись, ухо поэта обдало горячим дыханием императора: — Наш дорогой поэт нашёл вдохновение для новой работы? — тихо поинтересовался Николай, будто боялся потревожить покой, что царил между ними. Ему хотелось продлить этот момент уединения немного дольше, перед тем как они отправяться по своим делам, притворяясь, что не связаны грехом. Грехом, который когда-нибудь станет их погибелью. — Когда находишься рядом со своей музой, сложно не найти вдохновение, — промычал довольный Пушкин, приоткрывая один глаз. В данный момент он напоминал Николаю кота, который радуется полученному вниманию и появлению ласки. Романову никуда не хотелось отпускать своего поэта, только держать рядом с собой под боком, чтобы Пушкин принадлежал только ему. Ему и больше никому. — Коль, ты ведь рассмотрел дело Ивана Пущина? — тихо поинтересовался поэт, своим вопросом вывев из размышлений императора. Даже находясь рядом с любимым человеком, Александр не мог не вспоминать про своего друга, ради которого чуть ли не каждый день приходил к императору, а точнее к Бенкендорфу, ведь император видеть поэта не желал и отправлял к своему верному подданому. В какой-то степени это помогло найти общий язык с главой корпуса жандармов, хотя по-прежнему Пушкин любит играть на нервах Александра Христофоровича. А там смилился и Николай Павлович, которого Бекендорф завалил просьбами поэта, больше не выдерживая присутствия Пушкина у себя. Как именно завязался тайный роман с самим императором, Пушкин сам до конца и не понял. Их любовь возникла быстро и бурно, взяв свое начало с их некого соперничества в разных взглядах в управление страной, и привела к постоянным, частым встречам подальше от людских взглядов. Они могли встретиться то в самом дворце, то в доме Пушкина или найти укромное место в Санкт-Петербурге, где их никто не узнает. — Разрешу я твоему Пущину вернуться в город, — Николай остановил Пушкина в пару сантиметров от своих губ, — Но! Если он ещё устроит что-либо такое подобное, отправлю его на казнь. — Не устроит, обещаю, — радостно выдохнул Александр, затянув в поцелуй императора России. Николай улыбнулся в поцелуе, переворачивая Пушкина на спину, а сам возвышаясь над ним: — За такую щедрость нужно достойно оплатить. Готов, Саш?