drift

холодный осенний дождь хлестал по асфальту, превращая улицы в зеркальные реки, отражающие размытые огни ночного городка. кир стоял, прислонившись к обшарпанной стене гаража, и курил, глядя на эту сюрреалистическую картину. дым от сигареты смешивался с густым запахом бензина и машинного масла, создавая знакомый, почти уютный аромат. уютный – насколько это слово вообще применимо к его жизни. он затянулся, ощущая никотин, обжигающий легкие. единственное, что он чувствовал по-настоящему. все остальное – серая пелена, окутывающая его мысли и чувства. он больше не знал, когда это началось, это оцепенение. просто в какой-то момент краски поблекли, мир перестал быть интересным, а каждое утро превращалось в пытку осознанием того, что нужно прожить еще один день. гонки. только они давали ему кратковременную передышку. момент, когда адреналин вытеснял тоску, когда он чувствовал себя живым, контролирующим хоть что-то в этой бессмысленной гонке под названием жизнь. вдалеке завыл двигатель. звук нарастал, приближаясь. курсед выбросил окурок, растоптав его грязным ботинком. пора. он вошел в гараж. в полумраке тускло горела лампочка, освещая силуэт его "ласточки" – ухоженной chevrolet corvette. машина была его единственной страстью, единственным, во что он вкладывал душу. он сам перебирал ее по винтику, знал каждый болтик, каждый проводок. она была продолжением его самого – грубой, мощной и немного сломанной. проведя рукой по холодному металлу капота, кир сел за руль. запах старой кожи и бензина ударил в нос. он завел двигатель. рык мотора отозвался вибрацией по всему телу. это было его успокаивающее средство, его наркотик. он выехал из гаража и направился к месту сбора. дождь усиливался. фары прорезали тьму, освещая мокрый асфальт. он ехал молча, погруженный в свои мысли. сплитовый не думал о гонке, не думал о соперниках. он просто пытался заглушить голос в голове, который постоянно твердил, что все бессмысленно. вскоре он прибыл на место сбора – заброшенную парковку возле старого завода. вокруг стояли машины – от потрепанных жигулей до тюнингованных иномарок. собрались гонщики – молодые парни и девушки, ищущие острых ощущений. в воздухе витал запах жженой резины и адреналина. курс припарковал машину и вышел. он не здоровался ни с кем. он был здесь чужим. его уважали за мастерство вождения, боялись за его бесстрашие, но никто не знал его по-настоящему. да и он не стремился к этому. он увидел его. парень стоял немного в стороне, прислонившись к стене. худощавый, с темными волосами, падающими на глаза. он выглядел моложе остальных, лет двадцати, не больше. он не был похож на гонщика. в его взгляде читалась какая-то потерянность, какая-то грусть, которая была так знакома курсу. он никогда раньше не видел этого парня здесь. он не был частью этой тусовки. он просто стоял и смотрел, как будто наблюдая за чужим спектаклем. курсед нахмурился. что он здесь делает? тот парень заметил его взгляд и слегка вздрогнул. он отвел глаза, как будто его поймали на чем-то запретном. кир отвернулся. его это не касалось. у него свои проблемы. диктор объявил о начале гонки. пора. — не оплошай, зай! — сказала блондинка с пышными формами и подмигнула ему. но кир лишь скривися на это действие с ее стороны. парень вернулся к своей машине. он надел шлем, застегнул ремни безопасности. двигатель взревел, готовый сорваться с места. он посмотрел в зеркало заднего вида. тот парень все еще стоял там, в тени. он смотрел на него. кир выжал газ до упора. машина рванула вперед, оставляя за собой облако дыма и брызг. гонка началась. он был в своей стихии. скорость, риск, адреналин – все это вытесняло из головы мрачные мысли. он был лучшим. он всегда был лучшим. но даже в этой бешеной гонке, даже в этом моменте абсолютного контроля, он все еще чувствовал этот грустный взгляд, преследующий его. рев моторов эхом отдавался в ушах, дождь слепил глаза сквозь визор шлема. кир чувствовал, как адреналин пульсирует в венах, вытесняя привычную апатию. он вел машину на пределе возможностей, выжимая из нее все соки. соперники дышали в спину, но он знал, что он лучше. он всегда был лучше. он входил в повороты, чувствуя, как шины теряют сцепление с дорогой, но удерживая машину на грани срыва. риск был его вторым именем. риск был единственным, что заставляло его чувствовать что-то, кроме пустоты. но даже в этой гонке, даже в этом моменте пикового напряжения, в его голове мелькнул образ того парня. его печальный взгляд, его одинокая фигура в тени. почему он так зацепился за него? почему он не мог выкинуть его из головы? кир отбросил эти мысли. не время. сейчас важна только победа. только скорость. он обошел ближайшего соперника, подрезав его на повороте. тот отреагировал гудком, полным ярости, но сплитовый не обратил на него внимания. он был сосредоточен только на дороге. впереди маячил финиш. он выжал газ до упора, чувствуя, как машина дрожит от перенапряжения. он пересек финишную черту первым. победа. но вместо привычного облегчения и кратковременного подъема, он почувствовал лишь пустоту. победа больше не приносила радости. она была лишь временной передышкой, за которой неизбежно следовала привычная тоска и новая пачка табака. он сбавил скорость и припарковался в стороне. выключил двигатель. тишина оглушила после рева моторов. он снял шлем. холодный осенний воздух обжег лицо. дождь продолжал лить. он огляделся. парень все еще был там. стоял в тени, наблюдая за ним. кир нахмурился. это начинало его раздражать. он вышел из машины. в этот момент к нему подошла та самая блондинка, но тот лишь небрежно повёл рукой, направляясь в сторону того парня и давая понять, что ей тут явно ничего не перепадёт. – что тебе нужно? – резко спросил он, подойдя ближе. парень вздрогнул и опустил голову. он молчал. кир остановился в нескольких шагах от него. он внимательно разглядывал его. худощавое лицо, бледная кожа, темные круги под глазами. он выглядел измученным и потерянным. и тут глаза зацепились за руки. на них не было браслета. этот браслет выдавался всем участникам и зрителям, чтоб быть уверенными, что их лавочку не прикроют власти. – я… я просто… – начал он, запинаясь. – я просто смотрю. – смотришь? ждёшь, пока кто-нибудь не впишется в поворот и... хуяк! сдохнет. или ждешь, чтобы достать камеру и снять что тут происходит. парень поднял голову. – нет… – тихо сказал он. – я смотрю на то, как ты… как ты живешь. кир усмехнулся. – живу? ты это называешь жизнью? это нихуя не жизнь. – я… я всегда восхищался гонщиками, – признался парень. – они такие… смелые. – смелые? – переспросил кир. – или просто отчаянные? парень пожал плечами. – может быть, и то, и другое. наступила тишина. дождь продолжал лить, смывая с асфальта грязь и бензин. – меня зовут кир, – сказал он вдруг, сам не понимая, почему. парень поднял на него удивленный взгляд. – акума, – прошептал он. – меня зовут акума . . . ну или сережа. – что ты здесь делаешь, акума? – спросил кир. тот опустил глаза. – я… я не знаю, – признался он. – я просто… я просто хотел увидеть тебя. кир молчал. он не знал, что сказать. он не привык к такому вниманию. он не привык к такому… – ладно, – сказал он наконец. – иди домой, акума. здесь тебе не место. тот кивнул и повернулся, чтобы уйти. – акума, – окликнул его кир. остановился. – если тебе нужна помощь… – он запнулся. – если тебе просто нужно с кем-то поговорить… он не договорил. он не мог заставить себя произнести эти слова. он не привык просить о помощи. он не привык предлагать ее. – спасибо, – тихо сказал он. – спасибо, кир. и ушел, растворившись в темноте и дожде. кир остался стоять один. он курил, глядя на дорогу, по которой ушел акума. он не понимал, что только что произошло. он не понимал, почему этот парень так сильно его зацепил. кир вернулся в гараж. дождь бился в крышу, создавая монотонный шум, который обычно его успокаивал. но сегодня он чувствовал лишь раздражение. слова бориса эхом отдавались в голове, не давая покоя. он скинул мокрую куртку на стул и подошел к своей машине. провел рукой по холодному металлу, как будто пытаясь найти в ней утешение. но даже она не могла прогнать тоску. он открыл капот и принялся копаться в двигателе. он делал это автоматически, не думая. он чувствовал себя комфортно в этом мире железа и масла. это был его мир, понятный и предсказуемый. в отличие от мира людей, который казался ему чужим и враждебным. но даже здесь, в своем убежище, он не мог избавиться от чувства, что за ним наблюдают. он ощущал на себе чей-то взгляд. он знал, что это акума. он чувствовал его присутствие, как будто тот был рядом. он отбросил гаечный ключ на верстак. звук резко прорезал тишину гаража. – хватит, – пробормотал он. – хватит думать о нем. он достал из ящика початую бутылку виски. открыл ее и сделал большой глоток. алкоголь обжег горло, но не принес облегчения. он лишь притупил чувства, на время заглушив боль. он выпил еще. и еще. вскоре мир вокруг него начал расплываться. мысли стали путаться. он сполз на пол, прислонившись спиной к стене. он закрыл глаза. в памяти всплывали обрывки прошлого. лица, голоса, события. воспоминания, которые он пытался похоронить глубоко внутри себя. авария. кровь. крики. и ее лицо, искаженное ужасом. он открыл глаза и судорожно вздохнул. он попытался прогнать эти воспоминания, но они преследовали его, как навязчивый кошмар. он знал, что виноват. он знал, что он убил ее. с тех пор он жил с этим грузом вины. он пытался забыться в скорости, в риске, в алкоголе. но ничто не помогало. боль оставалась с ним, как тень, неотступно следуя за ним. он снова закрыл глаза. он вспомнил акуму. его печальный взгляд, его одинокую фигуру. он увидел в нем себя. он увидел в нем отражение своей собственной боли. может быть… может быть, он не один? может быть, есть кто-то, кто понимает его? он открыл глаза и посмотрел на свою машину. он больше не хотел гоняться. он больше не хотел рисковать жизнью. он больше не хотел бежать от себя. он хотел… он хотел покоя. но он не знал, как его найти. утром кир проснулся с дикой головной болью. голова раскалывалась, во рту пересохло. он с трудом поднялся на ноги. гараж был в беспорядке. инструменты разбросаны по верстаку, пустая бутылка валялась на полу. он ненавидел себя за свою слабость. он вышел из гаража. дождь закончился. над городом вставало бледное солнце. сплитовый вдохнул свежий воздух. он почувствовал себя немного лучше. решил пойти прогуляться. ему нужно было проветриться. ему нужно было подумать. он шел по улицам, не зная, куда идет. просто шел, следуя за своими мыслями. оказался на окраине города, возле старого заброшенного парка. он вошел внутрь. деревья стояли голые, листья лежали на земле. все вокруг казалось серым и унылым. он сел на скамейку и закрыл глаза. он услышал шаги. он открыл глаза. перед ним стоял акума. он смотрел на кира с тревогой в глазах. вначале кир думал послать его нахуй и покрыть девятиэтажным матом, но увидев его состояние ему уже стало похуй на то, сталкерят ли его или просто убить хотят. – ты… ты в порядке? – спросил он тихо. акума посмотрел на него. он молчал. – я… я волновался за тебя, – сказал черноволрсый. – я видел, как ты вчера… — запнулся – я видел, как тебе плохо. кир вздохнул. – со мной все в порядке, – сказал он. – просто… просто устал. – я знаю, что ты не в порядке, – возразил сергей. – я вижу это в твоих глазах. кир подумал. а не похуй ли? все равно на то, что тот подумает. а так . . . вот сейчас всё выскажет и даже полегчает. а этот шизоид завтра забудет все равно. – да, – признался он. – мне плохо. мне очень плохо. – я знаю, – сказал тот. ну ахуеть поддержка. давай, пока, долбаеб, мне ещё свою малышку надо ремонтировать. – здесь хорошо, – сказал темноволосый. – здесь спокойно. – да, – согласился кир. – здесь можно побыть одному. они помолчали. — ладно, бывай. — сказал кир и уже встал, как его взяли за руку