Часть 29 I know that
11 декабря 2025 г., 23:07
Даоток POV
Он всё-таки настоял, что будет спать на полу рядом с диваном, объяснив это тем, что «хочет быть ближе», хотя в комнате стояла огромная кровать «кинг-сайз». Он поднялся, взял маленькую лампу и книгу и поставил их на столик. — Будешь читать? — Ага. — Ладно, — ответил я, ложась на диван, пока он устраивался, опираясь спиной о диван и подтягивая стол ближе. Он раскрыл книгу и включил лампу, мягкий жёлтый свет лёг на страницы. Я лежал на диване, а он сидел под боком и читал. — Ты спать собираешься? Мне свет выключить? — М-м. Он поднялся, выключил верхний свет, оставив только тусклое освещение настольной лампы. Я повернулся боком, отвернувшись от света, и закрыл глаза. Спать мне не особо хотелось, но делать было особенно нечего, так что я просто лежал и позволял мыслям блуждать. Минут через десять почти полной тишины он снова заговорил: — Ты уснул? — Ещё нет. — Поговори со мной. Мне скучно. — Ты так на книгу не сосредоточишься. — Я могу и говорить, и читать. Хочу поболтать. — А… ну ладно, — я немного помолчал, подбирая тему, чтобы ему не было так скучно. Чувствуя неловкость, я шевельнулся и повернулся лицом туда, где он сидел с книжкой. — Почему тебя зовут Атхит? — Я родился в воскресенье. — Но у тебя же должно быть официальное имя. Какое ты используешь за границей? — Дилан. — Хорошее имя. — Ого, ты меня только что похвалил? — он облокотился рукой о диван, и на секунду наши взгляды встретились. Я тут же отвёл глаза, сам не успев заметить, как. — Я твое имя похвалил. — Почему отворачиваешься? — … — Смущён? — Да. — Не может быть, правда? — в его голосе стало явно больше радости, а я продолжал смотреть в сторону. — Повернись на секунду. — Нет. — Блин… Почему у меня в голове всё время всплывают мысли, как тебя к кровати прижать? — Попробуешь, ударю. — Правда ударишь? — Да. В наказание. — За что меня наказывать? Это всего лишь мысль. — Даже думать такое плохо. — Ничего не поделаешь. Твой будущий мужик вот такой человек, — усмехнулся он, и от самодовольной физиономии мне захотелось закатить глаза. — Ладно, не будем об этом, сменим тему. — Кто первый вообще начал? — Мне одному кажется, или ты в последнее время разговариваешь больше обычного? — Скажи ему, что ему не кажется, — раздался голос Эммы. Я поднял взгляд и увидел её, сидящую напротив Атхита, она подперла щёку рукой и с любопытством на нас смотрела. — Не скажу. — А? — переспросил Атхит. — …Эм. — Что не скажешь? — Скажи ему, — настаивала Эмма. Я вздохнул, не будучи уверенным, что это вообще стоит говорить. — Конечно, стоит. Я же часть твоей жизни, Майкл, — добавила она. — Эм… ну… — Что? — он ждал объяснения. — Помнишь, я рассказывал про воображаемого друга? — начал я, хмуря брови. — Её зовут Эмма. — Если бы не ты, я бы подумал, что ты издеваешься и специально взял имя моей мамы, — хмыкнул он. — Нет. Её правда зовут Эмма. Всегда так звал. — А, ну и что с ней? — теперь он явно заинтересовался, отложил ручку, которую крутил в левой руке, и посмотрел на меня внимательнее. — У меня до сих пор есть воображаемый друг. Она всё ещё здесь. — А. Ну, у некоторых в детстве такое бывает. У меня не было. — А у меня она до сих пор. Сейчас Эмма сидит и смотрит на тебя, — сказал я и перевёл взгляд туда, где она находился. Атхит приподнял бровь и проследил за моим взглядом. Эмма широко и радостно улыбнулась. — Ничего не вижу. — Она улыбается тебе. — Эм… понятно. Можно с ней поговорить? — Да, конечно. Я бы с удовольствием с ним поговорила. — Эмма говорит, что да. — Я хотя бы в ту сторону смотрю? — уточнил он, показывая пальцем на Эмму. Та оживлённо закивала, хотя Атхит её не видел. Я подтвердил, и он продолжил: — И что твой друг обо мне думает? Насколько я ему нравлюсь? — Чуть-чуть. Но я за тебя болею, так что продолжай в том же духе, — сказала Эмма. — И что она сказала? — …– я замялся, не желая отвечать. — Майкл, чего ты мямлишь? Скажи, что он тебе теперь немного нравится. — Ну? Что твой друг сказал? — не отставал он, бегая глазами между мной и точкой, где сидела Эмма. Эти двое действовали мне на нервы одновременно. — Немного, — наконец сказал я. — Я тебе немного нравлюсь? — Да. Эмма так сказала. — Эмма же, по сути, твоё подсознание, да? — Э… наверное, да. — Замечательно! — он широко улыбнулся и снова посмотрел туда, где сидела Эмма. Та аж засияла, будто ждала этих слов. — Почему ты так радуешься? — спросил я мысленно Эмму. — Со мной редко разговаривают, — ответила она. — В глазах твоего друга, Эмма, я какой? — Он очень притягательный. Глаза такие красивые, что их хочется рисовать. Честно говоря, он правда очень красивый. Но Майкл открылся ему не из-за внешности. По характеру, да, он резкий, грубоват, но на самом деле невероятно нежный и заботливый. — И что она сказала? — Там… много, не важно, — отмахнулся я. Пересказывать всё, что сказала Эмма, показалось мне чересчур. — Обманщик. Просто тебе стыдно, вот и увиливаешь, да? — Да, — признал я и перевернулся на другой бок, повернувшись к нему спиной. — Тогда спрошу тебя напрямую. В твоих глазах я какой? — … — Если не ответишь, поцелую. — Опять за своё. — Отвечай. К тому же ты не умеешь врать. — С чего ты взял, что я не умею? — Потому что ты не такой человек. Я знаю. — Ну… ты грубый, резкий, но… добрый, — последние слова я выдавил почти шёпотом и уткнулся лицом в диван и одеяло. — Я? Добрый? — Да. — Мне такого ещё никто не говорил. — Правда? — Обычно говорят, что я красивый, крутой. В таком духе. — М-м. Я доволен. — С чего это ты доволен? — Я первый, кто разглядел твою доброту. — Ладно. — …? Я вздрогнул, когда он неожиданно уселся у изножья дивана, и мне пришлось приподняться. А потом вообще обомлел, он взялся за край майки и чуть приподнял её, открывая часть нижнего пресса. — Ч-что ты делаешь? — Я готов сегодня стать твоим, — спокойно сказал он. — П-подожди! Нет! Не снимай! — Почему? Хочешь, чтобы я оставил всё на месте? Могу и не снимать, но с тобой предпочёл бы всё-таки снять. Или ты сам хочешь меня раздеть? — он припустил руки и продолжил подначивать. — Нет! Я просто сделал комплимент, с чего ты майку снимаешь? — я попытался его остановить. Он отпустил ткань и посмотрел на меня с наигранным недовольством. — Что, не готов стать моим мужем? — Что?! — Ты же сказал, что я добрый. — Сказал, но… что вообще происходит? — у меня уже голова кругом шла, я не понимал, как разговор так далеко уехал. Он только ухмыльнулся и расхохотался, явно довольный моей растерянностью. — Ты меня похвалил, а чего от меня ждёшь? — Ничего не жду. — Ага… Тогда ты надеешься, что мне будет неловко? — Нет. — Эй, а мне правда неловко. — Правда? — Угу. Потому что это ты сказал. — А… угу. — Можно я тебя немного обниму? — Зачем? — Не знаю. Просто хочется. — А если я скажу «нет»? — Ну, значит, нет удачи. Не дожидаясь ответа, он потянул меня к себе, усаживая так, чтобы я спиной опирался на его грудь. Сам откинулся на спинку дивана, накрыл нас обоих одеялом. — Атмосфера идеальная. Фильм посмотрим? — М-м. — Какие фильмы любишь? — Ужасы. — Ладно. Но сейчас лень ноутбук тащить и к телевизору подключать. В другой раз. Не завтра и не послезавтра. — А, я так и думал, — пробормотал я, смиряясь. — Что думал? — Ты же не собираешься держать меня здесь всего пару дней. — Переезжай ко мне жить. — Нет. — Подумай. Будем делить аренду, и никакие приведения тебя не потревожат. — Мне одному нравится жить. — Я говорил, ты всё равно можешь жить один. — Нет, — вздохнул я. Под «жить одному» я подразумевал своё пространство и личную территорию. — Ладно. Тогда хотя бы в соседняя квартира. Буду приходить к тебе зависать почаще. — … — Тепло? — …Да. — В этом году холоднее, чем обычно. Вывод? Лучше всего иметь меня под боком, чтобы было кого обнимать. — Ты перегреешься. — Кондиционер добавлю. — … Я не ответил, позволяя ему и дальше меня обнимать. Никто меня так раньше не обнимал, и ощущалось это странно. Привыкнуть к тому, что меня держат за спиной в крепких руках, понадобилось минут три. — Подай книгу. — Ладно, — я потянулся к книжке на столике и передал ему. Он положил её передо мной. — Это что? — Я так буду читать. — Э… понятно. — Можно мне так сидеть, пока ты лежишь? — А если скажу «нет»? — Увы. — Ладно. Он уткнулся в текст, а я с этого ракурса тоже начинал читать вместе с ним. Понимать, правда, ничего не получалось, английский я прочитать мог, но содержание было слишком сложным. Незнакомый текст, тепло его крепких рук и спокойствие от его присутствия всё вместе создавали странное чувство безопасности и уюта. — Клонит в сон? — Да. — Спокойных снов. Только не обязательно обо мне мечтать, я и так буду тебя всю ночь обнимать. — … Я вытянул ноги, нашёл удобное положение и постепенно закрыл глаза. Не успел заметить, как уснул у него в руках. Проснулся я в полумраке, лампа всё ещё горела. Он тоже заснул, книга так и осталась раскрытой в его руках. Я осторожно вытащил её и положил на стол, после чего попробовал высвободиться из его слабого объятия. Освободившись, я поднялся и направился в сторону ванной. Сонный и всё ещё плохо ориентирующийся в комнате, я случайно чем-то задел левую ногу. !!! — Что за…? — он резко подскочил, проснувшись от шума. Быстро поднялся и подбежал ко мне, явно встревоженный. — Ты в порядке? — Щиколотка болит. — Чёрт. Он ругнулся и на руках отнёс меня к кровати. Включил свет, сел рядом и взял мою ногу. — Проклятье, не подвёрнута? — Наверное, чуть-чуть. Он осторожно прощупал щиколотку. — Сильно болит? — Не очень. — Вроде не всё так плохо, но ходить не надо. Если будешь ходить, сделаешь хуже. — Понял. Он поднялся, взял мазь и стал аккуратно её втирать. — Завтра дам тебе таблетки, быстрее пройдёт. — Спасибо. — В универ завтра не идёшь. — Я не могу пропустить. — Я справку сам сделаю. — Слишком много хлопот. — Я сам всё решу. — Не надо. — Хватит упираться! Слушайся врача! — … — Чего ты такой упрямый? Предпочитаешь пару дней не походить и отлежаться или вообще никогда нормально не ходить, потому что мне придётся тебя к кровати приковывать? Выбирай. — Пару дней отлежусь. — Вот и отлично. Он мягко размазал мазь по щиколотке. Было непривычно, что кто-то вообще так обо мне заботится. — Штанины мешают. Подкати. — Ладно. Брюки были слишком длинные, закрывали щиколотку, так что мешали мазать. Я закатал их, как он просил, и он краем глаза на меня взглянул. — У тебя красивые ноги. — Э… спасибо? — На моих плечах хорошо бы смотрелись. — Подожди, это вообще что значит? — Не скажу. — М-м. — Даже спрашивать не будешь? — Раз не скажешь, значит, так и так. — Ладно, — он пожал плечами. Закончив с мазью, он перевязал щиколотку, убрал тюбик и вернулся. — Зачем ты вообще встал? — В туалет. — Ладно, понесу. — Нет. — И как ты туда пойдёшь? — Дойду. — Я же сказал, не упирайся, — раздражённо бросил он и, не дав мне возразить, подхватил на руки и отнёс в ванную, аккуратно опуская перед унитазом. — Не смотри. — Чего стесняешься? Я только придержать тебя хотел. Я зло покосился на него, он же усмехнулся и отвернулся. — Если обернусь, обидишься? — Да, — сказал я. — Всё-всё. Быстрее, а то на щиколотку опять нагрузка. Хорошо ещё, что пол не скользкий. — М-м. Я быстро закончил. — Готов? — Да. Он повернулся обратно, снова поднял меня на руки и унёс обратно к кровати, аккуратно опустив. — Спи на кровати. Я ещё почитаю, — сказал он. На часах было уже за четыре утра. — Ты не пойдёшь на пробежку? — Я? Пойду. Но тебя оставлю отдыхать. Напиши, что хочешь на завтрак, я куплю. — Соевое молоко хватит. Тут недалеко. — Ладно. Если будет болеть сильнее, звони. — Хорошо. Он вернулся к дивану, откинулся и снова взялся за книгу, как и говорил. Я предположил, что к пяти-шести он пойдёт бегать, как в прошлый раз. Меня снова начало клонить в сон, и я уснул, пока тепло мази ещё согревало щиколотку. Проснулся я уже от солнечного света, пробивающегося через окно. Оглядевшись, я не увидел его в комнате. Посмотрев на время, обнаружил, что уже после восьми, вероятно, он рано ушёл в отделение. Щиколотка была перевязана заново, мазью пахло свежо. Значит, он перед уходом ещё раз обработал ногу. Я взял телефон и увидел несколько сообщений от него, отправленных около 7:30. ☀️: Соевое молоко не купил, лавка закрыта. ☀️: В холодильнике есть еда. Разогрей и поешь. ☀️: Жёлтая одна таблетка, белые две, после еды. ☀️: Потом принесу обед. ☀️: Не ходи много. Сиди или лежи. ☀️: Напиши, как проснёшься. ПЗ: Ок. Я коротко ответил и закрыл чат. Он ещё не прочитал, наверное, был занят. Отложив телефон, я свесил ноги с кровати и осторожно встал. Боль была терпимой, стоять можно, но через пару шагов в щиколотку ударило так, что пришлось опереться о стену и передохнуть, прежде чем идти в ванную. Я умылся, почистил зубы, потом разогрел еду, которую он оставил, и принял таблетки, как он сказал. Кхун Джон лежал в углу, возле его лежанки стоял лоток с остатками корма, значит, его уже кормили. Хотелось с ним поиграть, но щиколотка не позволяла, да и звать было жалко, пусть спит. Подумав о паре, куда мы с Нортом должны были идти позже, я понял, что, если он узнает про ногу, мне обеспечена лекция. Мне стало любопытно, обо что именно я споткнулся ночью. Я осмотрел место, где упал, но ничего не нашёл. Пожал плечами и вернулся к компьютеру. Свободного времени было достаточно, я решил поработать, пока не услышал, как открывается дверь. Это был он, в белом халате. — Как нога? — Полегче. — Хорошо. Ходить ты много не ходил? — Нет. — Вот, обед. Не забудь таблетки после еды, — сказал он, поставил пакет на стол и тут же развернулся и ушёл, заперев дверь. Я даже спросить ничего не успел, только уставился ему вслед. Он реально заехал только ради еды и сразу обратно. В пакете оказался обычный ланч бокс. Я доел примерно половину, выпил таблетки и снова сел за работу. Сидеть дома весь день для меня не проблема, я это люблю, можно работать, а можно смотреть фильмы или играть. Загруженный делом, я отвлёкся только на стук в дверь. Неохотно поднявшись, я открыл, на пороге стоял Норт, волосы торчат, как будто только что с мотоцикла слез. В руках пакет. — Эй, правда, что Пи Тхит сказал? Ты ногу потянул? — Да. Он зашёл и поставил пакет, похожий на пакет с перекусом, на стол рядом с компом. — Для начала, так и знай, я не хотел приходить в это проклятое привидениями место. Но Пи Тхит сказал, что я трус. Я не трус, ясно? Поэтому я пришёл. — Угу. — Я с визитом и с подношением. Вот, ешь, — он вывалил на стол несколько маленьких пачек снеков. — Ты сам не будешь? — Нет. Всё тебе. — … Я подозрительно на него посмотрел. Обычно Норт просто так закуски не раздаёт, не откусив хотя бы половину. — Честно. В чём подвох? — Нет, чего ты! Почему ты так думаешь? Разве я выгляжу подозрительно? Я же честно принёс сладости для раненого. У тебя щиколотка подвёрнута, да? Съешь это, и сразу всё пройдёт! — Прямо боль пройдёт? — Прямо… исчезнет из этого мира. Шучу! Не сомневайся, я оставлю здесь, не забудь съесть! — Ты ужасный лжец, — сказал я, вскрыл одну пачку и попробовал. Обычные снеки. Но вел он себя подозрительно. — Окей, признаюсь, это проклятые снеки, — вздохнул он театрально и плюхнулся на кровать. — Можно я тут полежу? Это та кровать, на которой вы с Пи Тхитом обнимаетесь? — Нет, — честно ответил я. — Он тебя не обнимает? Странно. С его характером он должен выжимать максимум из любой возможности прижаться к тебе. — И в чём же «проклятие»? — спросил я, доедая пакет. Сидя на стуле, я повернулся к Норту, который развалился на кровати и раздражённо стягивал свой рабочий пиджак, оставаясь в футболке. Я вспомнил, как он жаловался, что его бойфренд заставляет носить пиджак, хотя жарко. — Жарко до ужаса. Что? Повтори вопрос. — Про проклятые снеки. — Ты их уже съел? — Да. — Да! — он радостно хлопнул в ладони. — Я спасён на сегодня! — … — Ладно, вот что. Понимаешь… хотя нет, не понимаешь. Не важно. Короче, один мой друг, Ти, гад такой, засунул этот пакет мне в карман. Я заметил уже поздно и вернуть не успел. Написал ему: «Ты чего мне, придурок, снеки в карман пихаешь? Это какой-то розыгрыш?» Он такой: «Ага». — И где тут шутка? — А в том, что снеки украдены у кумантонга его семьи. — А ты их мне отдал? — Ну ты же не боишься духов. Помоги другу. Мне не хочется, чтобы мелкие духи по ночам из-за снеков ко мне заявлялись. — И зачем он с тобой так? — Вот и я думаю. Я же такой нежный. Всё, что я сделал, это вылил ему на рубашку детское масло Джонсон и поджёг. И сразу в обиду. — А… ну да. Пустяки, — сухо прокомментировал я. — Ага. Он в ответ мою форму спалил. Вон, пиджак посмотри, весь в поджогах. В итоге мы полфакультета спалили. Все какие-то пироманы. Но там ладно, шлёпнешь, и всё, огонь гаснет. — Ага, представляю. Очень невинные шутки. — Вот именно. Нельзя давать придуркам тусоваться вместе, — спокойно подытожил Норт. — Но Ти меня не возьмёт. Это всего лишь кумантонг. Ха, летайте себе дальше. Сейчас ему позвоню, похвастаюсь. Он действительно позвонил, чтобы позлить друга. Будь я на месте Ти, я бы уже кипел. Когда он наконец бросил трубку, я позвал его: — Норт. — А? Что? — Когда ты открывался своему парню, как это было? — С чего вдруг… А! А-а-а! Это про Пи Тхита, да? Говори. — Я открылся ему. — Ого. И что тебя так переклинило? — …Он настоящий. — Ну, это видно. Он дурак, врать не умеет. Как я. — Ты только что себя оскорбил. — Ну да, и что? Ладно, что дальше было? Рассказывай. Я коротко объяснил, что случилось с момента, как я решил открыться ему. На самом деле, это было только вчера вечером. — И как он отреагировал? Пи Тхит там от шока не умер? — Он повёл себя… странно, — сказал я, морща лоб, подбирая слова. Норт расхохотался, получив очередную порцию веселья. — Когда я сделал комплимент, назвал его добрым, он сказал, что готов стать моим, и начал майку снимать. — Идиот! Серьёзно? Такая скорость? Слегка похвалили, и он уже раздевается? Маниакальный тип. И что ещё? — Я ногу потянул. А, и Норт, он сказал, что у меня ноги красивые и хорошо будут смотреться у него на плечах. Это что значит? — На плечах? — Норт нахмурился, задумался. — А… А-А-А! Вот же ублюдок! Это грязь! Это про… ну, ту позу. Представь. — Ту позу? А… ясно. Отвратительно. Что он за человек? — поняв намёк, я тяжело выдохнул. Впрочем, от него такие шуточки неудивительны. — Наглый, конечно. Но тут респект, — Норт снова засмеялся. — Кстати, слышал, он в обед к тебе заезжал? — Откуда знаешь? — Тер сказал. Пи Тхит последние дни ходит в обход с Пи Хиллом. Пи Хилл жаловался, что дышать некогда, а Пи Тхит как-то умудрился сорваться, примчаться к тебе, сдать обед и умчаться обратно. Как флэш. — На байке? — На ушах, наверное. Откуда такая доставка «туда-обратно», я не понимаю, — сказал Норт, и я невольно улыбнулся его возмущению. — Ты поел и таблетки принял? — Да. Как пара прошла? — Нам на группу проект дали, я тебе скину. Сдать на следующей неделе, — сказал Норт, имея в виду один из курсов, где мы вместе. — Преподу уже сказал, что ты отсутствуешь, только не забудь задним числом принесёшь бумагу. — Понял. — Значит, пару дней отдыхаешь? — Уже могу немного ходить. Через пару дней должно пройти. — Кстати, чего ты вообще в его комнате? — Он тебе не говорил? — Нет. Утром позвонил и попросил после пар посидеть с тобой, сказал, ты у него, потому что ногу подвернул, и чуть-чуть рассказал. — А, ну… он забрал мою ключ-карт. — Заставил остаться с ним? — Да. — Вау, Пи… Если ему чего-то не дают, он просто берёт силой. А ты ещё и сердце ему открыл. Ты святой. — А ты бы как поступил? — Если это Пи Тхит, так же, — ответил Норт. — Ты думаешь, я на него не похож? — Похож, просто помягче. — Как дети-погодки. Нет уж, жить с собой вторым я бы не хотел, — отмахнулся он. — А его змея? — У меня в комнате. — А, значит, вы комнатами поменялись? — Да. — Сильный ход. Кстати, во что ты тогда врезался? — Не знаю. Темно было, не разобрал. Утром посмотрел, там уже ничего не было, — сказал я, указав на место, где упал. Норт тоже посмотрел туда. — Может, он убрал. — А, может. — Ты его одежду носишь? Велика на тебя. — Да, я же без сменки. — Хочешь мою? Снять для тебя могу. — Норт, ты вечно готов раздеваться, да? — усмехнулся я. — Шучу. Хочешь, я залезу через балкон и кое-что принесу? И твоё заодно. — Не надо. Опасно. Мы на седьмом. — Да я лазить умею. Работал много, где лазить надо. — Вор? — Нет, кокосы продавал. — Понятно. — Видишь, ты шутишь, а не смешно, — хмыкнул он. — У меня шутки внутренние. В голове громкие. — Ну, логично, — кивнул Норт. — Чем занят? — Работаю. — Значит, мешаю? — Да. — Жестокий ты человек. Не лечи это в себе, — театрально вздохнул он. — Ты что-то странное от снеков чувствуешь? Или Ти просто меня пугал? — Не знаю. Всё нормально. Пусть здесь будут. — Ты слишком добрый. Берёшь проклятие на себя. Настоящий друг, «умрём вместе». — Без «вместе». — Ага, ты хочешь «умереть с Пи Тхитом», да? Ага! — Норт прищурился. Я посмотрел на него пустым взглядом, пока он сам не начал злиться. — Ты вообще когда-нибудь краснеешь, когда тебя дразнят? Ты с эмоциями родился? У тебя сердце есть? — Есть. Он тот, кто заставил меня понять, что оно вообще есть.
