Сой Фон

      Как бы мне не хотелось забить на всё и дальше продолжать лежать на кровати, но мне всё же надо было отправляться на занятия. Эх, а кроватка так хорошо умеет затягивать в свои нежные объятия…. Впрочем, несмотря на то, что сейчас уже вечерело, в моём расписании занятия были расписаны до восьми вечера, а сейчас только шесть. Так что, насилу переборов свою лень, я за десять минут до начала урока отправился на полигон, наслаждаясь прекрасными видами природы по пути на занятия. В этом определённо был какой-то свой вайб деревни, когда ты без каких-либо гаджетов наслаждаешься естественным шумом природы, и никаких тебе машин и прочих посторонних звуков. А ты вдыхаешь чистый воздух, наслаждаясь ранним закатом алого солнца. Красиво, что ещё сказать.              Полигон для Хохо находился на самой окраине кланового района и в сути своей представлял из себя территорию с различными тренировочными снарядами и препятствиями. Во время своей первой экскурсии я неплохо запомнил до него дорогу, в силу своего личного интереса к данной стезе искусства шинигами, всё же в оригинальной истории Сой Фон делала упор на скорость, из-за своего специфического шикая, который после двух ударов в одну точку мог мгновенно убить оппонента, с таким оружием хочешь-не хочешь, но будешь делать упор на скорость и точность. Лично у меня, скорее всего из-за нашей разинцы в воспитании и характере будет другой занпакто, с другой способность, но чисто исходя как из игрового, так и из читательского опыта — упор на скорость очень важен для победы, всё же навязав противнику свою игру, именно ты будешь в выигрыше, тогда как он будет вынужден подстраиваться под тебя, если конечно выживет после первого удара…. В общем, сейчас я направлялся туда в одиночку, попросив Екатерину отдохнуть этим вечером, всё же не такой я уж и маленький, чтобы меня постоянно водили за ручку…. Хотя, тут с какой стороны посмотреть, это я если что про свой рост….              На полигоне меня уже как раз ждали. В лучах закатного солнца на скамейке сидела молодая девушка, которая увлечённо уткнулась в книгу. У неё были светлые волосы, завязанные в конский хвост, неуловимо колыхающиеся под слабеньким дуновением ветра. Невероятно ясные голубые глаза быстро пробегали по каждой строчке текста, так и светясь от интереса. Хотя её лицо, с маленькой родинкой под правым глазом стараясь оставаться спокойным, но подойдя поближе можно было заметить едва приподнятые уголки пухлых алых губ. И хоть она была одета в достаточно закрытую униформу шинигами, одежда не могла скрыть выдающиеся изгибы её чуть ли не идеальной фигуры, плотно облегая тело девушки. Приятный контур крепких бёдер переходил в изгиб объёмной попки, плавно соединяясь с худенькой талией, ну и верхние достоинства девушки не были обделены приятным глазу объёмом, представляя собой упругие холмики где-то третьего размера. Хотя последнее это не точно, всё же глазомер у меня на подобное не заточен, но могу я сказать точно — для меня она была настоящей красавицей.              — Добрый вечер, учитель! — Поздоровался я с ней подойдя к скамейке, на которой она сидела, и видимо она так увлеклась книгой, что от моего голоса слегка вздрогнула и увидев меня поспешила захлопнуть её, спрятав ту в карман своей формы.              — Ах, да, добрый вечер, Шаолинь. — Прозвучал немного неловкий ответ с лёгким французским акцентом. И как они только это делают? — Кхм, позволь представиться. — Сказала она, поднявшись со скамьи, возвышаясь надо мной на голову, отчего мой взгляд снова был где-то на уровне груди девушки. — Меня зовут Женевьева Гильдедвинг и с сегодняшнего дня я буду твоим учителем по Хохо. — С вежливой улыбкой на лице представилась девушка.              — Приятно познакомиться, вы уже, конечно, знаете, как меня зовут, но всё же я представлюсь — Шаолинь Фон.              — Что же, познакомились — давай тогда приступать к занятиям, а там если у тебя будут какие-то вопросы, не стесняйся их задавать, всё же мы теперь с тобой связаны не на одно десятилетие.              — Ну не знаю, разве в той же академии шинигами ученики первых классов не осваивают сюмпо лет за шесть? — Шесть лет — это так сказать максимальный срок освоения, а в первых классах, в которых в основном попадают различные одарённые личности и аристократия, срок освоения зависит только от упорства ученика.              — Ну я как бы являюсь инструктором по Хохо во втором отряде и слежу чтобы рядовой состав не заржавел в своих навыках, так что по просьбе твоего отца я буду учить тебя в свободное от работы время, ну а дальше ты займешь его место, и мы снова будем видеться чуть ли не каждый день, а там уж как жизнь повернет. — Пожала она плечами в конце, отчего её объёмная грудь прямо перед мои лицом легонько колыхнулась, ладно, признаю, в небольшом росте тоже есть свои плюсы.              — Спасибо что решили выделить своё свободное время на моё обучение.              — Ой, да ладно тебе, давай лучше на ты, тем более мы сейчас в неформальной обстановке.              — Хорошо, тогда с чего будем начинать?              — Ну, в первую очередь давай-ка начнём наше занятие с разминки.              Оставив свой духовный клинок немного в сторонке, я принялся за разминку. Что же могу сказать, начало нашего занятия напомнило мне школьные времена, когда каждая физ-ра начиналась с лёгкой разминки под счёт учителя. Только в этот вот раз я был один и учитель стояла рядом со мной. Как-то даже слишком плотно стояла рядом со мной…. Поначалу Женевьева просто стояла, рядом наблюдая и если я где-то не дорабатывал — то поправляя мои движения, с какой-то хитрой улыбкой, не сходящей с её лица с самого начала занятия. Я как-то не придавал этому особо значения, сосредоточившись на упражнениях, но вот когда мы перешли к растяжке, наш контакт стал каким-то особо близким. Например, когда я пытался сидя дотянуться до пальцев правой ноги, девушка, присев позади меня и крепко прижавшись грудью к спине, обхватив меня за живот потихоньку начала надавливать мне на спину, стимулируя мою растяжку. Это было неожиданно и что уж сказать, приятно… так что я молча продолжил разминку, стараясь не отвлекаться на пару подушек безопасности на моей спине.              И, наверное, я бы даже не особо задумывался об этом, если бы в дальнейшем, Женевьева не начала откровенно лапать меня за разные части тела — и вроде всё укладывалось в часть тренировки, где учитель направляет нерадивого ученика напрямую, но смотря на её лёгкую улыбку, мне уже начало казаться, что девушка и правда начала меня домогаться? Да не, видимо у меня просто разыгралась фантазия, от вида красивой девушки и то, что она так близко находиться со мной….              На разминку ушло чуть больше десяти минут, где я под прямым руководством Женевьевы тщательно разогрелся, а вот дальше с её слов начиналась проверка на выносливость. Полигон по Хохо был достаточно большим и тут присутствовали как простые беговые дорожки, так и полосы с препятствиями. На вскидку дистанция была метров двести, и я должен был пробежать так много, как только смогу, при условии, что я не буду использовать усилением тела. Тут был похожий принцип, как и в Хакуде, только вот для исполнения базовой техники шинигами для быстрого перемещения — сюмпо, нужны были сильные и выносливые ноги, иначе у меня даже если мне расскажут теорию и покажут всё на практике, в силу недостатка физических сил и малого опыта могло вообще ничего не получиться. Так что в первую очередь, мне надо было наработать физические качества. По словам Женевьевы, мастерство было безусловно важным показателем, но пока что мне требовалось хотя бы освоить саму технику, перед тем как переходить к улучшению результатов.              Благо, скучный бег был скрашен тем, что мой учитель бежал вместе со мной — а это было тем ещё приятным зрелищем. Комбинация из отсутствия лифчика и плотно прилегающей к телу форму, вместе с безжалостной физикой сделали своё дело и во время бега я периодически мог наслаждаться прекрасным видом прыгающей туда-сюда груди, немалых размеров. Я вроде бы и старался откровенно не пялиться, но взгляд волей-не волей всё равно возвращался на грудь девушки, ну а у меня учитывая достаточно скромные размеры и перевязку из ткани таких проблем вообще не было. Х-м-м, а что же там будет у Рангику, учитывая её монструозный размер груди, которую она не прочь выставить на показ?              Так, размышляя о всяком…кхм, интересном, круг за кругом сквозь постепенно тяжелеющее дыхание, а также боль в ногах и пролетело время. Где-то на задворках сознания, когда я остановился на месте уперев руки в колени, пытаясь отдышаться, мелькнула мысль, что я смог осилить кругов пятнадцать, а это на минуточку три километра, что как бы для первого раз очень неплохой результат, особенно для моей новорождённой тушки. Хотя по ощущениям я сейчас был готов выплюнуть свои лёгкие и упасть после первого шага, пытаясь разогнуть ноющие мышцы в ногах.              — Отличный результат как для первого раза, Шаолинь. — Подошла ко мне ни капли не уставшая Женевьева, хлопнув меня по плечу. В этот момент мои ноги не выдержали, и я начал заваливаться вперёд, благо девушка, вовремя осознав свою оплошность аккуратно подхватила меня под грудь. — Прости-прости, что-то я не подумала, что ты упадёшь после столь лёгкого прикосновения. — С неловкой улыбкой ответила на мой уставший взгляд. И подхватив меня на руки аки принцессу, отчего я вначале даже немного прифигел, понесла меня к скамейке.              Вначале мой мозг на пару секунд словил синий экран смерти, а потом я отбросил всякое ненужное возмущение и просто наслаждался этим, всё же не каждый день тебя носят на ручках, нежно прижимая к упругой груди, кайф. Был бы я парнем, вряд ли бы у меня была такая лафа, а так я выгляжу как девочка подросток и видимо вызываю некоторое умиление у некоторых дам. Иначе я не могу объяснить тот странный взгляд, кидаемый на меня учителем. В любом случае, я сейчас был слишком уставшим чтобы как-то возмущаться или чего-нибудь ещё делать.              Положив моё бренное тело на скамейку, а мою светлую головушку к себе на коленки, Женевьева принялась рассказывать мне теорию по сюмпо, медленно перебирая мои волосы у себя в руках. Я как бы не был против и просто обтекал, запоминая важную информацию, наслаждаясь прекрасным видом на закатное солнце, слушая чарующий голос наставницы.              Вообще, сюмпо было достаточно сложной для освоения техникой и многие из рядового состава всего Готей 13 либо исполняли её с огромным трудом, либо вообще не могли её повторить, ну за исключение ребят из второго отряда, потому что ключевым фактором чтобы попасть в отряд, думаю как раз и являлось освоение сюмпо хотя бы на базовом уровне. Всё же помимо физической силы и выносливости, требовался достаточный уровень реакции, и умения в тонкие манипуляции с духовной энергией, что не всем хорошо давалось. Важно было подобрать для себя правильную дозировку, которую шинигами должен был подавать в свои ноги и всё тело, помещая его в своеобразный кокон из духовной энергии, который убирал сопротивление воздуха, позволяя сделать рывок. Скорость зависела от многих факторов — физические кондиции, объём духовной энергии, умение в тонкие манипуляции, ну и конечно же опыт в применении техники. А вот дальность зависела как от мастерства, так и от количества шагов. Х-м-м, как бы тут объяснить…вообще, у неопытных шинигами для преодоления определённого расстояния тратят гораздо больше шагов и сил чем у профессионалов. Тут как бы из-за неопытности идёт перерасход реяцу, когда на один шаг в пространство уходит гораздо больше энергии чем нужно, а расстояние при этом не увеличивается, в итоге новичок не только тратит больше сил и энергии, но и преодолевает меньшую дистанцию.              Так же Женевьева отметила и вкратце провела небольшую лекцию с примерами о важности ориентирования во время передвижения, как простого, так и через поступь. Например, новички в отличии от мастеров не очень хорошо входили в поворот, и во избежания травм рекомендовалось не рисковать и тормозить, иначе можно было пробить своим телом стену, а после лежать несколько месяцев в госпитале четвёртого отряда, заращивая сломанные кости. В общем, слушая достаточно интересную теорию — как надо было управлять энергией, входить и выходить из поступи, делать плавные и резкие развороты во время движения, млея от поглаживания по голове, я невольно мог насладиться прекрасным видом на упругие холмики девушки свисающие прямо над моим лицом, вызывая у меня лёгкую улыбку от всей ситуации в целом.              От теории мы постепенно перешли к практике с наглядной демонстрацией всего рассказанного. И тут в первое время у меня не особо получалось. Я стоял на месте и пыжился, пытаясь взять реяцу под контроль, наверное, с десяток минут, пока у меня словно по наитию начало хоть что-то получаться. Честно говоря, это было немного странно, непонятно откуда-то взявшееся чувство правильности определённых действий, хотя до этого у меня слабо что получалось. Проделки занпакто или проснулась моя мистическая чуйка? Впрочем, сейчас для меня это было не важно, ведь спустя ещё пять минут у меня получилось выполнить первый рывок! И я тут же покатился кубарем по земле, собирая кучу пыли на одежду. Как говориться — первый блин комом.              Расстроился ли я? Да ни капли, тем более Женевьева не раз говорила, что с первого раза мало у кого получается нормально воспроизвести, хоть и не умелый, но рывок вперёд. Хотя эта хитрюга, стоящая рядом уж, больно хитро улыбалась на мою первую попытку, благо она не стала загадочно молчать и пояснила, что я малость переборщил с вкладываемым количеством энергии в поступь, отчего в конце не смог нормально устоять на ногах.              В дальнейшем, дело пошло более бодро, и хоть я всё ещё подтирал своей одеждой землю, но наставница говорила мне, что у меня есть определённый прогресс, правда из-за не слишком экономного расхода энергии, я достаточно быстро начал выдыхаться и спустя минут двадцать беспрерывных попыток воспроизвести нормальный рывок, я без сил растянулся на дорожке, тяжело дыша и чувствуя нестерпимую боль в ногах.              — Ноги случаем не сводит? — Спросила у меня подошедшая девушка, присев передо мной на корточки и принявшись ощупывать икры ног.              — К счастью, не сводит, они просто очень болят. — Быстро отвечаю ей, стараясь успокоить прерывистое дыхание.              — Так, ладно, уже поздновато, так что занятие на сегодня закончим. — Сказала она, а я впервые обратил внимание на окружающую обстановку, заметив, что на полигон опустились лёгкие сумерки и лишь горящие вокруг фонари разгоняли тьму. — Иди к мамочке на ручке. — С хитрой улыбкой, она снова взяла меня на руки словно принцессу, потащив моё безвольное тело к облюбованной скамейке, на которой я оставил свой клинок.              — Спасибо, я, наверное, немного отлежусь тут, да пойду к себе. — Вяло ответил ей, когда меня вновь уложили на скамейку, правда на этот раз без мягонькой подушки в виде бёдер красивой девушки, плак-плак. Шучу, мне сейчас реально было пофиг на всё, и я хотел спокойно отлежаться в этот момент, хотя от какой-нибудь подушки и не отказался бы.              — Ну давай я немного помогу тебе. — С прилипшей к лицу хитрой улыбкой ответила Женевьева и с бесятами в глаза, неожиданно стянула с меня штаны вместе с обувью. Сказать, что я ахуел в тот момент — это ничего не сказать.              — Ч-ч-что ты делаешь? — Слегка заикаясь, спросил я у неё схватив девушку за руку.              — Хочу сделать тебе небольшой массаж ног, но не делать же его через одежду, вот я и избавилась от ненужной тряпки. — А на мой возмущённый взгляд продолжила. — Ой, да ладно тебе, тут так поздно никого нет, да и мы с тобой обе девочки, так что стесняться тебе нечего. — Закончила она слегка облизнувшись. — Главное, что после моих чудесных ручек тебе станет значительно легче, да и ты можешь гордиться собой, я очень редко оказывают подобную услугу.              Тяжело вздохнув, я просто махнул ей рукой, как бы говоря — «Делай что хочешь». В принципе я не был против так как ноги после занятий у меня изрядно ноют, скорее уж только за, хотя это и было немного странно, хотя может быть только я вижу в этом какое-то противоречие?              Она села рядом, её бедро коснулось моего, а пальцы легли на мою голень, медленно поглаживая кожу. От прикосновения по телу пробежали мурашки.              — Ты сегодня слишком сильно перенапряглась, подобное старание конечно похвально, особенно видя твой успех в освоении поступи, — Продолжила она, её пальцы начали разминать икры, слегка вдавливаясь в уставшие мышцы. — Но во всём стоит знать меру, так что я немного помогу тебе расслабиться, чтобы завтра ноги болели не так сильно. Вот помню, когда я была молодой и неопытной тоже старалась изо всех сил, вкладывая в освоение поступи всю душу…. Хах — а на следующий день ходить нормально не могла.              Я зажмурился, стараясь держать выражение своего лица максимально нейтральным, стараясь не обращать внимания на то, как её нежные руки скользят всё выше, к бёдрам. Каждое движение было плавным, почти ласковым, но в то же время уверенным — явно чувствовался немалый опыт, будто она знала куда лучше надавить и в тоже время разгладить, чтобы доставить неописуемое облегчение вкупе с удовольствием.              — Лучше? — Прозвучал её хитрый голосок прямо у моего уха, отчего я слегка вздрогнул и чуть не издал позорный стон наслаждения, когда Женевьева Плавно прошлась своими тонкими пальчиками по внутренней стороне бедра.              — А-а-ага. — Сквозь едва уловимую дрожь в теле, кое-как я всё же смог ответить ей, мысленно находясь где-то далеко, кайфуя от того, что боль забивая каждую мышцу тело постепенно уходит куда-то на второй план.              Было безусловно приятно, хотя, когда девушка принялась за мои ступни, я чуть не славился со скамейки от неожиданности. Это было…щекотно, но я, стиснув зубы стоически терпел, стараясь не дёргать ногами, легонечко посмеиваясь от каждого прикосновения. Она аккуратно сдавливала мою стопу в различных чувствительных местах, изредка царапая ногтями, то надавливая так, что по спине пробегали волны странного удовольствия, исходящего откуда-то снизу.              Честно говоря, я не знал, что делать в подобной ситуации? Закрыть глаза и сдаться этому странному, дразнящему расслаблению или попытаться сохранить хоть какую-то каплю самообладания? Чувства твердили поддаться эмоциям, тогда как разум в панике орал мне куда-то в подкорку мозга, что я должен стоически терпеть и не выказывать никаких эмоций.              Закончив со ступнями, отчего я получил немалое облегчение, девушка начала постепенно подбираться вверх, уделяя внимание менее важным мышцам, переходя то на внешнюю, то на внутреннюю сторону обоих ног. Это было безусловно приятно, и я под действием столь благодатных эмоций постепенно начинал таять словно льдинка в жаркий погожий день. Ранее успокоившееся дыхание постепенно начало учащаться, а в голове словно сам собой возник какой-то странный шум, туманящий, итак, вялотекущие мысли.              Её руки снова поднялись достаточно высоко, скользнули по внутренней стороне бёдер, продолжая аккуратно разминать уставшую плоть. Именно с этого момента мой разум окончательно поплыл, лишь краем сознания отмечая, как внизу постепенно начался разгораться слабый огонёк вожделения, который постепенно разгорался во что-то большее.              Она снова поднялась немного вверх, будто тестируя мою выдержку на прочность, её нежные руки скользнули по внутренней стороне бёдер, на этот раз ещё ближе к тому самому сокровенному месту, где моё тело отзывалось на каждое прикосновение, но не доходя до него. Вздрогнув от резкого холода, поселившегося в груди, а также от жара томительного ожидания, разгоравшегося в самом низу, но видимо она лишь намеренно дразнила меня, вовремя останавливаясь — так и тут, спустя какое-то время её нежные руки перестали терзать моё бренное разгорячённое тело.              — Что же, пожалуй, хватит, думаю я неплохо помогла тебе немного расслабиться. — Прозвучал голос девушки будто сквозь вату. — Хей! Ты тут совсем растаяла, тебя случаем не проводить до дома? — И всё же она заметила моё малость отращённое состояние.              — Н-не, я…сам…как-нибудь…немного полежу ещё…отдохну. — Кое-как выдавил я из себя хоть какую-то речь.              — Хорошо, как скажешь. — Скептически протянула она, с ехидство глядя на меня, пока я пытался прейти в себя. — До скорой встречи, дорогая моя ученица! — Жизнерадостно пролепетала она, и тут же исчезла в поступи, оставив меня наедине с собой.              Всякие попытки пошевелиться тут же были отброшены прочь, и я безвольной куклой развалился на скамейке, терзаемый внутренним жаром, невольным стыдом за реакцию собственного тела, а также туманными мыслями — о том, что же делать и кто виноват.              Ну для начало стоило хотя бы заново одеть штаны чтобы не сверкать голой задницей на всю округу. Но перед тем, как полностью одеться в мой воспалённый мозг пришла замечательная идея и я, положив ладонь на лобок смог ощутить изрядную влажность ткани трусиков на мне. В тот момент я очень был рад, что они были тёмными и Женевьева не факт что заметила моего возбуждённого состояния…хотя может и заметила, учитывая моё общее осоловевшее состояние. Честно говоря, не думал, что моё новое тело будет настолько чувствительным.              Так что, кое-как одевшись и сжав свой меч в так нужных мне успокоительных обнимашках, я потихонечку направился домой, наслаждаясь успокоительными волнами, исходившими от моего клинка. Сейчас мне нужно было успокоиться и как-то обдумать произошедшую ситуацию, но даже когда я оказался в своей комнате спустя какое-то время, я так и не смог подавить в себе уже разожжённый костёр, который тёплыми волнами удовольствия медленно растекался по всему телу. В голове стоял сплошное туман, а тело было столь ватным и податливым. Сквозь тяжёлое дыхание и сухость, стоявшую во рту, я на каких-то последних крупицах сознания смог поставить свой клинок на специальную подставку, и кое-как доковылять до кровати на негнущихся ногах, под весьма красноречивые картины рисуемые моим воспалённым сознание, которые только распаляли моего внутреннего зверя.              Не помню сколько я так сидел на кровати, пытаясь бороться с собственным телом и разумом, но в какой-то момент, я понял, что проигрываю, и моя иррациональная часть взяла вверх в этой борьбе. Как бы я себя не уговаривал и как бы не боялся этого, рано или поздно это должно было случиться, так что плохого в том, чтобы поддаться столь приятному искушению?              

*Ахтунг*

Дальше начинается сцена сексуального характера с описанием мастурбации ГГ, так что, если вам неприятно читать подобное, пожалуйста, пропустите данную сцену до следующего предупреждения.

             Сквозь тяжёлое дыхание так и наполненное возбуждением, я лёг на спину, принявшись стаскивать с себя не нужные тряпки. Первым делом на пол полетели ненужные штаны, а за ними с громким шлепком на пол приземлились полностью влажные от возбуждения трусики. Рубашка упала где-то рядом на кровати, как и обвязка на грудь, позволяя свободно вздохнуть полной грудью.              Мой разум, пульсировавший от томящегося внутри возбуждения, ликовал от открывшегося вида истекающей влажными соками возбуждения киски. Сквозь томное дыхание, моя ладонь ложится на девственную промежность, тут же ощущая невероятную влажность и нежную податливую плоть, так и жаждущую, чтобы с ней наконец-то поигрались. Почему-то в этот момент я не спешу баловать себя и лишь слегка прикасаясь к нежной коже провожу ладонью вверх, собирая вожделенный нектар, слегка приоткрывая стенки половых губ, чувствуя, как по всему телу расходиться лёгкая волна эйфории.              Содрогаясь от неумолимого возбуждения, я с невероятным удовольствием на лице принимаюсь вылизывать влажную ладонь, впитывая шаловливым язычком слегка солоноватый вкус собственных выделений. В этот момент я чуть ли не дрожу от удовольствия, наслаждаясь сладостной амброзией, пока жаждущая ласок пещерка так и изнывает от нетерпения, истекая всё большим количеством сока, который плавно начинает стекать по бёдрам, прямо на постельное бельё.              И пока я наслаждаюсь вкусом нектара, свободная рука ложиться на мою скромных размеров грудь, слегка сдавливая упругую плоть, что отдаётся лёгким жаром внутри. Шаловливые пальчики начинают играться с набухшей вишенкой алого сосочка, легонько сжимая, растягивая и слегка подёргивая чувствительную часть тела.              Невольно с моих губ начинает срывать стон удовольствия от стимуляции чувствительной груди, и ради столь прекрасного чувства я, откинувшись на спинку кровати начинаю играться со своей упругой, но такой податливой грудью в две руки, стараясь всё больше и больше распалять своё похотливое естество, туманящее разум и не оставляющее никаких мыслей, кроме как об удовольствии. В этот самый момент я не думал ни о чём, полностью отдаваясь на откуп низменным инстинктам.       Но даже играясь с грудь достаточно продолжительное время, мне было мало, мне хотелось большего, а огонь разгорающийся внизу становился до боли невыносимым, буквально расплавляя разум от требования унять нестерпимый зуд ЖЕЛАНИЯ. И я словно покорный раб, не мог ослушаться настойчивого приказа госпожи.              Правая ладонь начала плавно скользить вниз по телу к самому сокровенному месту, ища по пути дополнительные точки удовольствия. Вниз, преодолевая упругий плоский животик, и гладковыбритый лобок, ложась домиком на ноющую от нетерпения писечку. Но даже так я не останавливался, стимулируя свои холмики оставшейся рукой, ощущая как моё тело дрожит от сладостного удовольствия в ожидании последующего экстаза.              Я специально не спешу, желая насладиться, ввинчивающимся в мой мозг зудом нетерпения, который будто настойчиво кричал мне — «Ну же!» «Смелее», а я свой бездействием лишь распалял этот огонь. Но даже так, я не смог слишком долго держать себя в узде.              Чуть ли не задыхаясь от сладостного блаженства, взмокшие от влаги пальчики слегка надавливают на мягкую плоть внешних половых губ, лишь слегка приоткрывая глубины разгорячённой кисоньки, отчего с моих губ тут же срывается стон удивления вместе с восторгом, от лёгких дуновений ветерка проникающих прямо внутрь.              Дрожа всем телом от лёгкой прохлады, я всё шире раскрываю своё чувственное местечко, ощущая как по пальцам струиться живительная влага, отчего они соскальзывают между внешними и внутренними губами, обнажая наружу чувствительный клитор, и натирая чувствительные места. Ноги сами по себе сводятся от удовольствия и скользящие по чувствительным местам пальчики слегка задевают внутреннюю сторону бедра, вызывая ещё больший прилив возбуждения.              Из рта невольно вырывается сладостный стон услады от стимуляции сразу нескольких чувствительных зон. Дышать становиться труднее, а возбуждение накатывает с новой силой. Моё влагалище уже не просто ныло, а буквально изнывало от нестерпимого желания и огненного жара, после минутной стимуляции, буквально сочась и растекаясь от влаги прямо на мои пальцы и белоснежную кровать. Похоть буквально ввинчивалась в мой мозг, не оставляя ничего кроме непомерной жажды. А гулкие стоны, невольно вырывающиеся из моего развратного рта, только добавляли масла в огонь.              Похоть буквально начала плавить мой мозг от волнами накатывающего чувства эйфории, а когда пальчики, натирающие внешнюю сторону моей щёлочки, потихонечку начали проникать внутрь влажной чувствительной пещерке, я не выдержал и гулко застонал, зажимая руку меж ног, проталкивая пальчики всё глубже и глубже во влажное тёплое царство. Сейчас в пик своего возбуждения я чувствовал, как дико сокращаются внутренние мышцы моей киски, как каждое малейшее движение пальчиков внутри разгорячённой плоти моего истекающего соками лона заставляет моё бренное тело дрожать от волн накатывающего наслаждения, как едва заметное касание дрожащего клитора срывает всё более громкий стон, который утопает в белоснежном белье.              Сейчас я будто утопал в сплошном коконе из экстаза и возбуждения, глухими стенами ограждающий мой сумрачный разум от внешнего мира. Мне было чертовски страшно, и в тоже время, мне это чертовски нравилось.              Ненасытные пальчики в моей киске слегка растягивали неровные бугристые стенки влагалища даруя мне столь новое и в тоже время столь странное ощущения заполненности и проникновения, давя на чувствительные стенки плоти, двигаясь и шевелясь — всё глубже и глубже погружаясь вглубь, пока не упёрлись в ещё не порванную преграду, слегка натянувшуюся от невольных попыток преодолеть её. Мой затуманенный похотью разум уже хотел было надавить со всей силой, чтобы порвать столь презренную преграду и ворваться в самые пучины удовольствия, но тут мой мир сжался будто до размера игольного ушка, а дико бьющееся в груди сердце на миг остановилось — чтобы тут же взорваться сверхновой удовольствия, заставив всё моё развратное тело сжаться в один сплошной комок эйфории, волнами расходящейся от пылающего страстью влагалища.              Издав страстный крик удовольствия, который утонул в белоснежном постельном белье, я окончательно ослеп от накатившего на разум возбуждения — закатив глаза и слегка вывалив язык, пытаясь восстановить дыхание от волн то накатывающего, то уходящего возбуждения, терзающего всё моё сжавшееся в позу эмбриона тело. Пока трясущаяся от страха ладонь, залезшая сегодня слишком глубоко, с глухим хлюпом безвольно вывалилась наружу.              

Конец хентайного фрагмента

             Наверное, я просто пять минут лежал, уставившись в стену пустым взглядом, ожидать, когда ростки лиан из возбуждения вновь отпустят моё тело и разум, скрывшись где-то внутри. И вот спустя какое-то время похоть слегка уменьшилась, позволив мыслить хоть немножко трезво. Слегка влажные от недавних игр ладони опустились мне на лицо, скрывая от мира гримасу отчаянного неверия, от осознания того, что только что произошло. Жгучие слёзы бурным потоком полились из глаз. В этот момент, я чувствовал себя полнейшим ничтожеством.              Сердце бешено колотилось в груди, в котором сейчас бушевала целая буря эмоций. Страсть, удовольствие, эйфории и в противовес им выступали страх, непонимание и обида. В этот момент я уже ничего не понимал и лишь всё больше и больше погружался в пучину истерики, не зная, что мне делать и как принимать новые чувства. Мне было страшно, что я потерял себя в этих эмоциях, растворившись без остатка в неутолимом чувстве похоти. Ведь с одной стороны, мне было очень хорошо, но с другой, меня как раз это и пугало. Наверное, я боялся потерять свою мужскую сущность? Хах, смешно, учитывая, что от неё фактически ничего не осталось, чтобы что-то я вообще мог терять. Ныне я выглядел как девушка, носил женское имя и даже мастурбировал и кончал я как девушка — громко, страстно, не сдерживая стонов, полностью отдаваясь на откуп своим чувствам.              И сейчас, лёжа на мокрой кровати, содрогаясь от пережитого опыта — я только что и мог плакать, задаваясь бесконечным множеством вопросов. И даже так, я не мог понять, кто же я теперь? Парень, постепенно превращающийся в девушку? Или же я просто девушка, думающая о себе как парень? Но даже если бы я мог ответить на этот вопрос, смотря на всё со стороны беспристрастным взглядом, так и хотелось спросить у себя — «Господи, блять, чем я занимаюсь?»              Сук-ка, почему всё так сложно? Почему просто нельзя принять себя таким какой я есть? Но опять же остаётся самый главный вопрос — Кто я сейчас. И пока что я не могу дать на него ответ, возможно позже, но не сейчас…. Во всяком случае, теперь я хоть немного, но стал ближе для получения ответа на свой вопрос. Хах, всего лишь надо было подрочить, а после этого провалиться в истерику, от осознания бренности собственного бытия. Но даже так, я хоть немного, но…стала рада тому, что произошло.