заболевание нежностью, 6 букв

— а там, вон за теми деревьями, дом моей тети, — донмин вытягивает руку куда-то вперед, указывая на одну из ничем не выделяющихся среди других точно таких же старых, зашарпанных панелек. и вот донхен вроде кивает, вроде смотрит так же прямо, да только и смысла не видит рассматривать и находить какой-то конкретный дом, что тут будет довольно тяжелой задачей. да и зачем, если это совсем не обязательно. — тот самый, в котором джэхен тогда тумбочку сломал? — воспоминания вызывают легкий смех и тепло внутри, несмотря на прошедшие уже два года. да такое и забыть сложно, сколько самому мену это припоминали. — незабываемо, — соглашается хан и откидывается спиной на холодную стену шахты. лето летом, а каменные крыши домов от солнца отнюдь не греются. такие моменты будто предназначены для непрерывного прокручивания в голове всего самого лучшего и запоминающегося в жизни. крыша, закат, песни птиц - вот тебе и среднестатистический эндинг. подходит, даже несмотря на то, что на самом деле ни к какому концу оба не близки, а впереди еще целое лето. и на этой крыше они еще не раз побывают, и такой же закат еще не раз проводят, да и рассветов встретят сполна. и все они будут разными, конечно. вот сегодня, например, закат алый-алый, небо почти полностью розовое, и вот, донхен рядом сидит уже будто не в белой, а ярко оранжевой футболке. и ему оранжевый идет, хотя донмину и спорить не нужно, чтобы сказать, что младшему подойдет абсолютно все. в том числе и холодная ханова рука под его собственной, постоянно будто на градусов сто горячее. и донмин бы зашипел от резкого кипятка в уже и так жаркий летний день, но от донхеновых рук он бы обжигаться только по своему желанию шел, будь такая возможность. поэтому руку кима он только сильно-сильно сжимает, будто иначе этот бумажный мальчик так и улетит от одного чуть более чем легкого порыва ветра. и его ледяная рука будто плавится под чужой стоградусной без всяких препирательств, только себе в радость. и донмин эту радость прятать никак не намерен, тут же поворачивая свои блестящие глаза с такой огромной улыбкой, что тут и губы то еле выдерживают, в донхенову сторону, совсем уже не заинтересованный в пейзажном закате. а он такой спокойный, будто прямо таки воспитанный морем, тут и моана в сторонке стоит. ким себя под таким взглядом старшего ощущает слишком неловко, вот так бы взял и по затылку хлопнул, да жаль момент для такого не совсем подходит. зато совсем подходит для поцелуев. как неудивительно, у донхена и губы горячее солнца. по крайне мере по мнению донмина, основанному на опыте, точно. и ему бы только момент дай, так он эти обжигания в регулярную привычку превратит. хотя до этого уже и так недалеко. — у тебя точно нет температуры? — из раза в раз хан спрашивает одно и тоже, уже просто из возможности блеснуть хитрой ухмылкой. — это ты будто из морозилки вылез, — донхен только толкает в плечо легонько, пока тот и взгляда не отводит. и терпеть иногда слишком сложно. он похож на экспонат ближайшего эрмитажа или как? хотя, тут не нужно быть гадалкой чтобы знать, что хану для соглашения с этим и секунды не потребовалось бы. — ты пялишься, — а тому хоть бы хны, будто что-то измениться в последующие несколько минут как минимум. — вот был бы ты на моем месте, понял бы, — но взгляд все-таки отводит, с небывалой тяжестью и чуть ли не тяжелым вздохом. солнца уже почти и след простыл, макушка одна торчит, а донмин будто даже моргнуть не успел. ну да, на младшего смотреть по-другому просто не получается. да и не хочется. — тебя дома не ждут? — время на часах почти девять, темнеет, как никак. хана никто не ждет уже года три, он не считает. да и не важно особо, пока его всегда и везде ждет донхен. — мама у бабушки, отец на смене, — отрицательно мотает головой ким, наблюдаяя за темными остатками от еще несколько минут назад красно-алого заката. еще чуть-чуть и птицы заснут, а градусы упадут. и он, вновь "забывший", а на деле уже давно не носивший чего-то чтоб накинуть от безнадобности, уже знает, чью кофту он проносит весь вечер. взгляд так и устремляется на темно-синюю спортивку, перевязанную на талии донмина. ее бы уже свободно можно присвоить ему, так как он и не вспомнит, когда последний раз видел самого хана в ней. — пойдем ко мне, — звучит слишком громко в глухой темноте тихого вечернего двора, в окружении пустых лавочек и двух занятых качелей. ночь проходит именно там, в всегда холодной просторной квартире хана, с каким-то тупым фильмом на фоне, свое субъективное и гениальное мнение о котором хозяин квартиры высказывает не сдержанно и во всех красках, заставляя донхена тихо смеяться в одеяло. особенно когда по окончанию фильма хан добавляет его в избранное, что непонятно для младшего, зато очевидно для второго — в избранном все просмотренные с кимом фильмы, которые он врят ли когда-нибудь вообще пересмотрит опять, просто потому что хочется оставлять только впечатление от просмотра с белой макушкой под боком. рассвет же встречается долгими поцелуями с уже не такими горячими губами донхена и вполне горячим кофе, в следствии беспощадно, хоть и случайно, пролитым на пол. но едва ли хана тревожит последующее его вытерание, когда напротив такой красивый и домашний ким, будто они каждое утро встречают так. если бы, но он, конечно, вносит это в свой список желаний на ближайшие года, молча надеясь, что них с младшим этот пункт общий. но все сомнения откидываются, когда весь такой чувственный и тающий в объятиях донхен посвещает хана в его прекрасный подкаст "бесконечность и одна причина, по которой я тебя люблю" на балконе в полпятого утра.