Звёздные ночи

Зонтик не скрывал то, что был совсем немного, чуточку, тревожным в своём беспокойстве, он мог перебрать пару сотен вариантов, что именно могло пойти не так. Даже если варианты были сюрреалистичными, они не равнялись нулевой вероятности! Как известно, человек мог умереть даже просто споткнувшись и неудачно упав, просто подавившись или же перенервничать и словить инсульт или инфаркт. Он ежедневно перебирал эти возможности в голове и знал, что это никак не помогает ему успокоиться. Даже если они клоны, это не значит, что можно собой рисковать. Однако сегодня... Ему на удивление было очень спокойно, на улице шёл снег, большинство, пока что, спали и он в умиротворенно пил чай, оказывается так спокойно, когда никто не шумит... Идиллия в какой-то степени. И он чувствовал, что чтобы сегодня не произошло, его благодушный настрой это не испортит. Конечно, загадывать наперёд было рано, он всё равно позволил себе отпустить эти мысли и безмятежно пить чай, согревающий нутро. Даже находясь в компании таких разных по характеру существ, трефовый валет ощущал себя причастным, для него остальные действительно были семьёй, не в понимании обычных людей, росших с самого начала с матерями, отцами, бабушками, дедушками, возможно даже братьями-сёстрами. Нет, это было немного иначе. Они были даже не братьями и не людьми, которых просто собрали и вынудили жить вместе. Они... были одним человеком, разделённым на части, они дополняли друг друга, немного размыто первое время, но стоило привыкнуть и работа становилась гораздо легче, чем делай это кто-то один. Буквально кого угодно ставь в пару и со временем они всё равно найдут общий язык. Даже если нужно будет содействие снаружи, чтобы слишком разные характеры не ссорились. Зонтик с лёгким недовольством признавал, что сработаться можно было даже с Вару. Отражения одной личности, что не могут ужиться друг с другом, поэтично в какой-то степени. Пасмурное небо, казалось, должно было вызвать тревогу. Зонтик улыбается тому, что ему наоборот хорошо вот так вот, смотреть через окно на падающие снежинки и смотреть на изредка проходящих снизу людей. Не хватало ещё какого-нибудь фонового шума, именно такого тихого, утреннего и семейного, когда у всех выходной, каждый занят своим делом и ты просто наслаждаешься этой мирной суетой. Обязательно по телевизору должна идти какой-то дурацкий сериал, с предсказуемыми поворотами, кто-то должен готовить, кто-то взял работу на дом и просит остальных вести себя потише. Зонтик не знал откуда именно такие пожелания насчёт такого домашнего уюта, но он был чётко уверен в том, что должно быть именно так. К сожалению, он также знал, что по какой-то причине именно так не будет больше никогда, будет иначе, по другому. Тоже уютно, однако как раз та атмосфера больше не получится. Это знание не приносило ничего, почему-то было равнодушно. Ну не будет и не будет так больше. Только всё равно ощущается лёгкое сожаление, ведь тогда так и не получилось насладиться этим уютом. Зонтик моргает, фокусируя взгляд на окне. Странное ощущение, потому что это были явно не его воспоминания. От этого он ощущает странное чувство, голова не то чтобы болит, просто лёгкое ощущение, что он не в себе. Становится как-то прохладно. Он смотрит на пустую чашку из под чая и малодушно оставляет её на подоконнике. Опустившись медленно на колени под окно, он прижимается к трубе. Это было немного странно, совсем немного. От тепла становится легче и лёгкая тошнота отступает.

***

Пару дней спустя, Зонтик чувствует снова это странное флегматичное настроение, уже ближе к ночи. Проскакивает мысль, что он просто устал за день. Сегодня было так шумно, что у него начала болеть голова, что странно, вроде как он уже должен был привыкнуть. Он укутывается в спальный мешок получше, ближе прижимается к трубе. Размышляет о том, как было бы классно летом, он хотя бы не мёрз. Летом светило бы солнце сквозь листву, можно было не закутываясь в несколько вещей, чтобы выйти на улицу. Можно наблюдать ранние рассветы и поздние закаты, а ещё было бы отлично съездить к какому-нибудь озеру, чтобы посмотреть на закатные лучи не воде. А ещё бы искупаться, в тёплой воде, поплавать пару часов, так чтобы губы посинели. Выйти из воды ненадолго, только чтобы немного отогреться и снова полезть в воду. А ещё было бы славно купить свежий хрустящий хлеб, ранним воскресным утром, позавтракать в тишине, а потом гулять целый день. Именно так беззаботно, прямо как в детстве, когда лето - единственная свободная пора от учебных тревог или переездов. Когда хочется просто отдохнуть и ни о чём не думать. Побегать с ребятами, возможно поиграть в глупые бессмысленные игры, купить мороженное и посидеть на лавочке под сенью деревьев. Покачаться на качелях, попрыгать по шинам или полазить по паутине. А вечером, уже в сумерках, вернуться домой, с десятью новыми царапинами, с горкой вишни стащенной из соседнего двора, с пятнами грязи. Выслушать оханье и замечания, а потом с упоением рассказывать о целом дне, в какие игры вы играли, умолчать о том, что вы прыгали по гаражам, попроситься завтра в гости в одному из ребят, потому что у него есть нечто настолько крутое, что просто посмотреть на это - уже очень интересно. Зонтик неожиданно зевает, и мысль так и остаётся неоконченной. Он вспоминает то странное ощущение пару дней назад и с удивлением отмечает, что сейчас этого ощущения нет, или оно довольно слабое. Только хочется пить, очень сильно. Зонтик аккуратно старается вылезти из спального мешка, с лёгким шумом он вылазит и медленно добирается до кухни, обходя каждого так, чтобы случайно не задеть, наливает себе воды из крана. Он выпивает минимум три стакана воды, прежде чем сердце перестаёт заходиться в бешенном ритме. Когда только он настолько сильно разволновался? Холодная вода освежает, приятная прохлада прокатывается по телу. Он смотрит на остальных, они кажутся спят довольно безмятежно. Невольно он бросает взгляд на часы, потрясённо обнаруживая, что выпал из реальности на несколько часов. От чего-то становится тревожно. Не может же быть, что эти странные приступы ностальгии были только у него? Тем более по тому, что он никогда не переживал, он ведь клон, какая ностальгия? Разве что тоска по безопасному пространству карточного мира. Конечно он видит и хорошие моменты в реальном мире, однако это не отменяет того, что здесь гораздо страшнее, чем в их родном измерении. Он с тревогой возвращается к своему спальному месту, чувствуя себя немного потерянным после этих то ли воспоминаний, то ли грёз. Ему даже не холодно, скорее никак. Он не может забыться сном по ощущениям полчаса, а когда всё же засыпает, то его сны тревожны, смесь из этих грёз и его собственных тревог.