На снежной горке

      Заметало путь под ногами, дорожки виляли и петляли, мело всюду, мело как никогда. Белая молочно-пенистая пелена недвижимо стояла перед глазами, мелкие пушистые снежинки таяли, едва коснувшись лица. Февраль баловал метелью, он был щедр на вьюги, сыпал морозной пудрой из широких кружевных рукавов. Всё смеялось и падало, падало. Падал снег, падали дети в сугробы, с горки, на льду — взрослые дети, уставшие от войны. Наконец они резвились, как полагалось. Их развлекала непривычная для Шотландии и такая похожая на русскую зима.       Мы шли и кружились в танце, легко и играючи, шутили, болтали по дороге. Было смешно, потом замолчали одновременно... И ни единого слова, словно замолкло всё во вселенной... Снова повисла знакомая неловкость. И мы оба понимали, что это из-за меня. Я пугаюсь зарождающегося чувства между нами и боюсь, что мой ребяческий страх близости скоро тебе надоест. Но... Пока ещё не замёрзли с тобой, всего одна просьба...       Только не танцуй с другими, ты только не танцуй... Когда окажемся... на снежной горке... Давай танцевать только вдвоём, только друг с другом, пусть этот трепет движений останется исключительно между нами. Давай опять кружиться, как кружились до того, когда мной вновь овладело жалкое стеснение. Как мы приплясывали, вырисовывая своими следами узоры на снегу. Шажок — вправо. Шажок — влево. Шажочками, будто вальсируя, взбирались на холм сквозь белёсый снеговорот, я в шутку прокручивался под твоей рукой, ощущая тёплые касания пальцев в шерстяных перчатках, замечая краем глаза твои румяные щёки...       Я отпустил твою ладонь, отпустил тебя ко всем. И губы бледнели: один за другим приглашали на танец...       И ты соглашался, и снежная буря тебя уносила...       И в снег превратился, и снег позабыл, о чём так просил я...       Летели в сугробы кожаные портфели с бряцающими застёжками, распахивались, из них наружу высыпались тетради, кто-то катался с горки на этих самых портфелях, не жалея их. Взрывался хохот, взвизгивания, ты светился, вокруг тебя блистал золотой ореол. Золотая улыбка. Ты раскованный, громкий, общительный, свободный. Победитель. Уверенный в своих движениях, действиях, словах. В чувствах... Я стоял поодаль и наблюдал, как ты веселился с друзьями на вершине горки. Знаешь, мне страшно отдаться порыву, и пока я собираюсь с духом, подожди меня благородно. Откажи остальным, придумай отговорки... Смейся, общайся, но... только не танцуй...       Все давно шепчутся про нас, хихикая. Так заметен наш неуклюжий флирт. Я чувствую, как ты хочешь меня, и вижу, как сдерживаешься. Ты можешь не ждать меня, ты свободен в выборе, я всё понимаю. Сейчас я не могу дать того, чего ты желаешь, и пока что тебя это забавляет, однако вскоре наскучит, не сомневаюсь. Но, когда лишь начнём охладевать друг к другу от зябкой неопределённости, пожалуйста, только не «танцуй» с другими. Ты только не...       Я не смею просить тебя об этом вслух, прошу мысленно. Ты и так слишком добр ко мне. И судьба чересчур благосклонна. Возвращение в Хогвартс — это как второй шанс, шанс на исправление ошибок. А ты мой неожиданный (и незаслуженный?) подарок. Я боюсь отношений, но очень хочу их. Я никогда не думал, что мне могут нравиться парни. Да и нравишься мне только ты... Я не готов пока принять изменения и свою природу, но чувствую, что я уже на пути к ответу. Мне просто нужно время. И если ты согласен...       Никто не стал бы терпеть на твоём месте, а ты почему-то всё упорно и настойчиво ждёшь. Почему?..       На замёрзшем озере вместе с вьюгой кружились школьники, катаясь на коньках, выписывая виражи, на берегу ребята играли в снежки. Неслись с горки дети, летели врозь вязаные шапки. Вся школа была здесь, на улице, в метели, в веселье. И ты, спустившись с холма, шёл ко мне со своей золотой улыбкой. На глазах у всех взял меня за руки и со звонким смехом закружил в танце, закружил, как февральский снегопад, как самая тёплая метель. В нашем, только нашем танце.