Теплые губы, родные руки

Часы на экране мобильного телефона показывают без пяти минут два часа ночи. Уже так поздно, а в небе все еще летает белая дымка, неясно, откуда взявшаяся. Дует прохладный ветерок, разбрасывает мягкие волосы по лицу небрежно. Дышится легко, но полной грудью вздохнуть почему-то не получается. Стоя около входа местного непопулярного ночного клуба, Намгю чувствует себя странно. На улице не так уж и холодно, но он корчится несмотря на теплое черное худи. Честно, ему не хочется заходить. Сегодня вечером, а точнее уже ночью, они с парнями договорились о встрече. Посидеть, выпить, поболтать о насущном. Гю был скорее «за», чем «против», но отчего-то ощущалась вся эта затея некомфортно. Вообще, он был любителем подобных мест: с громкой музыкой, алкогольными напитками, бог знает какими порошками и девушками легкого поведения, хоть и старался пренебрегать всем этим. Но в последнее время слишком много навалилось. Появлялись все новые и новые проблемы, которые, думалось ему, совсем не хотят прекращаться. То дома что-нибудь сломается, то соседей затопит, то очередной кризис словит. И вот, казалось бы, он пришел сюда за тем, чтобы разгрузиться, отдохнуть, увидеть друзей в конце концов. Взрослая жизнь она такая – совершенно ничего не успеваешь. Да вот только неохота. Прям совсем. Ему бы сейчас в свою уютную квартирку со сломанной трубой, лежать, поедая вредную дешевую лапшу и смотреть глупый мультик, а может вообще спать. Ну его, этот ваш социум, действительно. По правде говоря, такое состояние у него уже приличное количество времени, и отнюдь не просто так. Есть причина. Причина, что прямо сейчас сидит внутри здания за столиком, наверняка уже накидавшись синтетическим дерьмом. Чхве Субон, чтоб его. Один из самых неоднозначных друзей и приятелей парня. Просто невыносимый, поверхностный, глуповатый, но такой интересный, по-своему умный, красивый и талантливый, с прекрасными и глубокими голубыми глазами. Знакомый рэпер – горе в жизни каждого. Так думал Намгю, когда они только познакомились. Но спустя недолгое время ему достался шанс опровергнуть свои же заморочки. Сидели они в каком-то не шибко приличном заведении, явно под чем-то. Удивительно, но действие наркотика было почти не ощутимо. Парни беседовали на абсолютно разные темы, прыгали с одной на другую. Было странно, но им нравилось. Рэпер, каковым он успел представится, изъяснялся очень своеобразно и интересно. Англицизмы проскакивали в его пьяной речи, но даже их, до боли неразборчивых и невнятных, парень умудрялся слышать четко и отвечать уверенно. После того вечера общение продолжилось. С ним было легко. Гю быстро привязывался к людям, а еще быстрее к тем, что охотно привязывались к нему. Так они сплелись и не заметили. Появились общие друзья, стали собираться компаниями. Все было хорошо. До одного момента. Момента, когда в голове что-то громко и трезво перещёлкнуло. Субон оставался прежним, пока сам другой места себе не находил, пытаясь анализировать собственное поведение. С ним хотелось чаще оставаться наедине, только вдвоем. Хотелось слушать бредовые рассказы о себе и других даже после нескольких часов, главное, чтобы это был его низкий мелодичный голос. Хотелось трогать: коснуться подушечками чужих пальцев, дотянуться до предплечья, даже обнять. Волшебным образом Чхве преобразился и стал выглядеть намного очаровательнее. Теперь желание бесконечно смотреть и не отводить взгляд от красивого лица стало еще больше и сильнее, чем до этого. Это, должно быть, какой-то сбой в организме. Проблемы с головой? С пищеварением? Иначе от чего живот крутит, стоит фиолетово-волосому произнести в его адрес что-нибудь лестное, а по всему телу бежит табун мурашек? Ответ как будто очевиден, лежит на поверхности, но называть отчего-то совсем не хочется. Внутри тлеет надежда, что все не так, как он думает. Ведь так или иначе – нет у него шанса. Даже самого маленького. Просто не дано. Он лучше всех осведомлен о практически всех барышнях, что находились в близости рэпера и непосредственно в близости с ним же. Он на девяносто девять процентов уверен, что друг его если не гомофоб, то как минимум любит представительниц прекрасного пола. Процентов девяносто девять, потому что как ранее и утверждалось, последняя крупица надежды продолжает тлеть где-то глубоко в нем. Но ведь ничего не вечно, так же? Но что-то мы отвлеклись. Намгю как и всегда делает все наперекор самому себе и заходит в злосчастный недо-клуб, недо-бар. Он ведь уже пообещал, да и некрасиво это – не прийти без причины. Вернее, причина то есть, да только он не считает её достаточно уважительной.

***

В помещении душно, трудно дышать. Светомузыка ослепляет, биты бьют по ушам, вокруг него сплошной крик и гам. Странно, что такая привычная обстановка становится для него чем-то неприятным. Висок начинает гудеть. В попытках отыскать нужный столик брюнет пару раз сталкивается с чужими телами, что так резво двигаются в такт, или вообще мимо мелодии. Напиваться сегодня не хочется. Хотя обычно он так и решал проблемы. Сегодня все – наоборот. Наконец найдя нужный уголок, он принимается здороваться за руку с каждым парнем, Субон не стал исключением. Чужая татуированная ладонь была привычно грубой, с сухой кожей и ярким лаком на ногтях. Вообще, Чхве – это про самовыражение, свободу и принятие себя. Сколько они с ним знакомы, Намгю ни разу не видел, чтобы тот от чего-то смутился или постеснялся. Такой открытый, всегда позитивный, на своей волне. Не идеальный, но вполне подходящий для мимолетной симпатии. Стрелки брендовых темных наручных часов как будто специально тикали медленнее обычного. Парень честно старался не показывать свое подавленное состояние, дабы не волновать других, да даже просто не портить ночь. Они же не виноваты в его тараканах, коих он не может вытравить из своей головы какой-нибудь химией уже очень долго. Время будто застыло, нарочно выдавливая из него все соки. Стаканы с дешевым алкоголем и бокалы с выпивкой подороже звенят, отдаваясь в ушах противным лязгом. Может, у него жар? Беседу поддержать у него не получается. Нужно выйти. Нужен свежий воздух. Так как половина ребят ушли в сторону танцпола и бара, а другая половина были заняты друг другом, Намгю решил не оповещать кого-либо о своем отходе. На ватных ногах, но довольно быстрым шагом он вышел из клуба. Как и ожидалось, на улице прохладно и свежо. Намного лучше, чем в помещении. Легкий ветерок все так же раздувает чистые, вкусно пахнущие сладким шампунем волосы. Он прикрывает глаза, стараясь раствориться в этом моменте. Сейчас, когда голова кажется такой пустой, ему становиться очень легко. Проблемы его не покинули, но даже так стало в разы проще. Спустя пару минут вдыхания не слишком чистого воздуха рядом с проезжей частью, он вспоминает что вообще-то вышел еще и покурить. Тупая, вредная привычка, от которой, он, кажется, уже никогда не избавится. Ну и ладно. Немного мятая пачка сигарет быстро находится в кармане широких джинс, а вот зажигалка нет. Её просто нет. Забыл дома, а может выкинул. Намгю вздыхает с досадой, но вдруг, слишком внезапно слышит справа от себя до боли знакомый щелк колесика. Повернув голову в нужном направлении, он видит того, кого ну уж точно не хотел лицезреть. Субон, собственной персоной, дамы и господа. Честно, ему на секунду показалось, что прямо сейчас он либо спит, либо находиться глупом фильме, может подростковом романе со средней общей оценкой. Случайность? Подарок судьбы? Насмешка? От размышлений мурашки пробежали по рукам и ногам, вспотел затылок. Ну ладно, ладно, еще же ничего не произошло, а он уже успел навоображать себе всякого. Спустя мгновение дошло, что пялится так долго в одну точку как минимум странно, отчего он быстро перевел взгляд на землю. М-м, интересные трещины в асфальте. – Все нормально? – послышалось от Субона. Что ж, он видимо единственный, кому не все равно. – Мгм, – немногословно, но спасибо. Было очевидно, что все не нормально. Одно только выражение лица его чего стоило. Чхве не дурак, смекает быстро. Молча протянув заветную зажигалку другу, он уставился на небо. Звезд не видно, это ведь город. Шумный мегаполис, в коем нет места таким банальным, но романтичным вещам. Намгю принял презент и кивнул в знак благодарности. Сигарета тлела медленно, кусочки пепла летели по направлению ветра, а некоторые, особо тяжелые на фоне остальных, долетали и до земли. Хочется спать. И это не тот сон, от которого ты проснешься бодрым и энергичным. Нет, этот вымотает своими сновидениями похлеще самого изнурительно дня, а после пробуждения отключится от мира захочется еще сильнее. Жаль, что так нельзя. Парень тяжело вздыхает, не осознавая, насколько много может показать один лишь этот жест. Субон смотрит то на него, то на сигарету, к которой тот прикоснулся своими тонкими губами лишь пару раз. План обломался: обстановка яркого подземного бара давила на черепную коробку, и даже выйдя на улицу легче не стало. Причина всему одна и та же. Вот она, стоит все на том же месте. Он вообще собирается хоть что-то делать? Или так и будет пол продавливать? Внезапно накатила абсолютно необоснованная злость, благо Гю успел быстренько её нейтрализовать. Ибо это странно, бесится просто так, как малолетняя истеричка. Вроде уже не подросток, пубертат давно оставил в покое. Хотя иногда он ощущает себя именно так. Безумно важные раздумья прерывает любимый и одновременно ненавистный голос. – Пройдемся? – выражение лица выражало совершенно добрые намерения. Неужели он что-то понял? Поразительно. Намгю хочется прыгать от радости и просто уйти домой. Да что с ним не так? Долбанные эмоциональные качели задрали его по самую глотку. Потупив взгляд на чужих широких зрачках с пару секунд, он все же отвечает на предложение. – Давай.

***

Брюнет честно не понимал, куда они вообще идут. Да и ему не то, чтобы не все равно. Главное, что бок о бок с ним идет эта фиолетовая чепушила. Так его можно было обозвать всегда, но почему-то не сейчас. Тот, кажется, тоже был слегка не в духе. Хотя, однозначно сложно сказать. Его настроение меняется слишком часто, а также сильно зависит от состояния окружающих и близких ему людей. Намгю хочется верить, что он входит во вторую категорию. Они идут, изредка сталкиваясь локтями и плечами, но отчего-то никто не отходит на комфортное расстояние. Наверное, потому что оно уже такое. Во всяком случае для Гю точно: от каждого, даже самого маленького соприкосновения его будто насквозь прошибает током, а в животе просыпается рой бабочек. Или тараканов, у него вообще все не как у нормальных людей. Интересно, а Чхве ощущает эти импульсы, исходящие от Гю? Ведь, например, при интимной близости и возбуждении одного партнера, второй обязательно ощутит это своим телом. Такие мысли вгоняют в замешательство и немного смущают. И вообще, какого хера? С каких пор ему снова тринадцать лет? Он уже давно вырос, гормоны не бушуют, а за спиной много всяких отношений: нормальных и не очень. Может, дело в этом? Все его предыдущие партнеры были либо на одну ночь, либо просто невыносимыми. Не сказать, что сам он ангел, просто… не знал он еще такого человека, с которым видел бы совместное будущее. Все слишком сложно. Сам он не замечает, как садится на холодную деревянную лавочку. Следом приземляется и сам Субон, не близко и не далеко – нормально. Хотите честно? Если прям совсем-совсем честно, то ему очень хочется положить голову на грудь или плечо этого фиолетово-волосого парня, обнять покрепче и наконец почувствовать тепло, согреться от этих объятий. Хочется рассказать все-все, что накопилось, что лежит мертвым неподъемным грузом на душе. Но он лишь продолжает сидеть и смотреть. На него не осмелится, вдруг глаза выдадут правду? А впереди река… река Хан? Как долго они шли? Кажется, он теряет связь с реальностью. – Хей, – зовет Субон. – чувак, что с тобой? Ты в последнее время такой… пустой. – Я… не знаю, – нагло врет, хотя, отчасти и это правда. – вернее, я не хочу говорить. – Уверен? Собрав всю волю и остатки здравомыслия в кулак, он все же решается взглянуть на собеседника. Лицо его все такое же красивое, но конкретно сейчас такое, что Намгю даже если сильно захочет, не сможет подобрать нужных слов. Сопереживающее, искреннее, доброе… глаза круглые, большие и бегают по собственному лицу, это ощущает. И так тонкие губы нервно поджаты, ладони напряжены на коленях, а пальцы сжимают ткань голубых джинс. Такая до боли нежная картина вновь вызывает бурю эмоций, но все они находят выход в соленой жидкости прямиком из глаз. Первая слеза катится из правого глаза, вторая чуть запаздывает из левого. Чхве реагирует мгновенно: аккуратно подбирает чужую ладонь с шершавой поверхности, начинает поглаживать по очереди все фаланги. Такое, казалось бы, незначительное действие вызывает еще больше чувств, ручьи текут из глаз с новой силой. Намгю тянется свободной рукой к щеке, дабы вытереть влагу и прикрыть рот, ведь скривился он, по его мнению, ужасно. – Ты чего? – слишком правильно это звучит, не должно быть так. Зачем, зачем он это делает? Подпитывает чужие надежды, о которых и сам, наверное, даже не подозревает. Внезапно он проявляет еще больше инициативы, а именно притягивает к себе за лопатки осторожно, но со всей отдачей. Обнимает крепко, но не давит, поглаживает по спине всей пятерней. Намгю готов таять и млеть прям тут, что, собственно, и делает. Лицом утопает в шее, пока руки удобно умещаются на талии. Внутри все взрывается, летят фейерверки, сплошной балаган. Он и смущается, и радуется, и плачет, и боится, и чего только еще не делает. И все это одновременно! Чудо какое-то. Единственное, после такого очень легко перестать эмоционировать на пару дней так точно. Но кого это сейчас вообще волнует? В мягких объятиях он хочет раствориться, слиться с парнем воедино, стать одним целым. Потребовалась пара минут на полное успокоение. Когда он перестал шмыгать носом и ощутимо часто моргать, Субон отстранился первым. Но руки с чужих ладоней не убрал. Даже наоборот, сжал покрепче, периодически водя большим пальцем по костяшкам. – Я сказал что-то не то? – видок у него был виноватый. – Ты? Нет, – проморгался он. – мне просто нужно было что-то сделать со всем дерьмом, что накопилось. – И часто у тебя так? – Не бери в голову, все нормально, – опять врет. – и спасибо. – За что? – усмехается очень по-доброму. – Ну, как… Не успел он сформулировать и одной мысли, как вновь услышал этот приглушенный смех. Легкая улыбка и сама невольно полезла на лицо. – Я понял, да, – говорит обыденно, и сам, вот тут подчеркиваю, сам пододвигается ближе и укладывает темную макушку на свое плечо. Уже можно сходить с этой планеты? Сердце стучит с безумной скоростью, контролировать что-либо кажется чем-то нереальным. Внутри, где-то глубоко в душе распускаются цветы. Большие и маленькие величественные пионы. Его любимые. Намгю осторожно, с опаской, но жмется ближе. Ему это безусловно нравится, но небольшой страх все же не спешит покидать его сознание. Он теряется в своих же чувствах и ощущениях, голова вновь тяжелеет, хотя секунду назад казалась до упоения легкой. – Эй, Намсу, – зовет Субон, другой отстраняется и приподнимает взгляд. – я не настаиваю, но если захочешь выговориться, то можешь сделать это мне в любой момент, – он смотрит на реку, на ровную поблескивающую гладь. Интонация его кажется неподдельной. – не надо держать и копить все в себе, ладно? Короткая, но искренняя речь так плотно вошла под кожу головы, поселилась на границе подсознания и здравомыслия, что он, кажется, снова выпал из вселенной, потерялся в другом измерении. Глаза были как чистые и объемные стеклышки, губы приоткрылись в немом восхищении. Он не сразу отреагировал на обращение в свой адрес. – Да, ладно, – слегка стушевался он. – Знаешь, ты такой идиот. Намгю уже было хотел возмутиться, или хотя бы поинтересоваться, каким образом вообще дослужился до такого звания, но как бы не так. Не успел он отвести лицо и на пару сантиметров, как большая теплая ладонь накрыла впалую щеку. Подушечки пальцев оказались еще нежнее, чем казались до этого на собственных руках. – Ты… ты че делаешь? Выглядел он сейчас до умопомрачения смешно и нелепо, но в глазах Субона очень мило. – Ты красивый. Довольно интересное замечание. И что ему с ним делать? Бежать, скакать от радости, разревется? Лично он сейчас готов на все и сразу, да только это слегка невыполнимо. Поэтому ему остается лишь нервно ерзать задницей по деревянной поверхности, да положить свою ладонь поверх чужой, пригладить её понежнее. Чхве двигается ближе, у Намгю бегают глаза. Субон по-свойски, как будто, так и надо, кладет вторую руку на талию, припрятанную под теплой толстовкой, у Гю начинается паника. Он приближает свое лицо к чужому, тянется к губам своими. Другой умер. Такие же теплые, как и пальцы, его губы легко, почти что невесомо накрывают губы брюнета. Находясь так близко, он очень хорошо ощущает громкое быстрое сердцебиение парня напротив, хотя у самого дела не слишком лучше. Но виду не подает, старается казаться увереннее. И в принципе, у него все получается превосходно: сам поцелуй, разумеется, получается не глубокий, не требовательный. Одна губа нежно и мягко сминает другую. У Чхве они сухие, но приятные на ощупь, другим ртом так точно. Все действия такие осторожные и правильные, что не раствориться в его широких объятиях кажется непосильной задачей. Намгю прикрыл глаза, потому что на секунду по мозгу пронеслась мысля, что все ныне происходящее запросто может оказаться сном. В таком случае у него два вывода. Первый: это его самый энергозатратный сон, после которого нужен будет дополнительный отдых. И второй: он не хочет просыпаться. И к сожалению, и к счастью, ничего не длиться вечно. Субон отстраняется первый, дышит ровно. Вероятно, он ждет каких-то слов от друга, хотя друг ли он после такого? Но какие слова тут можно вообще ждать, от него сейчас и мычания с трудом добиться можно. Поступает Намгю просто гениально: не отлипая друг от друга век он подается вперед, валится, и почти что падает на твердую грудь лицом. Вдыхает парфюм. Он не похож на типичные мужские ароматы, этот намного ярче и динамичнее, но в нем сохраняются привычные тяжелые нотки. Честно, он готов вырубаться прямо здесь и сейчас. Этот вечер, да и ночь слишком сильно его вымотали. – Намсу, ты живой? Внезапный голос почему-то заставил смутиться. Теперь вылазить из импровизированного укрытия хочется еще меньше. На вопрос он лишь кладет голову куда-то на ключицу, дабы быть поближе к чужому лицу, конкретнее этому поганому рту, что распускает свои губы. Неожиданно он чувствует, как хватка на талии усиливается, ощущает плавное движение вдоль позвоночника. Хочется спать. Какая-то часть мозга, которая еще не спит, понимает, что все это не может оказаться тупо сном. Слишком здесь все было реалистично. Так или иначе, хоть что-нибудь сказать нужно. – Зачем? – вопрос не конкретный, но им двоим понятный. – Мне показалось, что ты этого хотел. Причем уже давно. Пробуждение резкое, но эффективное. Если бы он умел краснеть, он бы обязательно это сделал. – Как ты это понял? – смысла что-то скрывать больше нет. – Ты слишком легко читаешься, чувак, – усмехается Субон. – я ловил все твои взгляды, смотрел на поведение, на его изменение. В общем, факторов много. А еще ты милый. – Чего-чего? – Ну, чисто мое мнение, – начинает гладить по волосам и макушке. – вообще, я сомневался в своих выводах, но перестал тогда, когда ты не оттолкнул меня. Не скинул руку, короче, ты понял. – А если б скинул? – улыбается. На душе цветут пионы и немного радостно. – Тогда был бы другой разговор. – Знаешь, я был уверен, что тебе нравятся только девушки. – А мне нравишься только ты, вот так феномен. Намгю посмеялся, но только после осознал суть сказанного. Может, послышалось? – Что ты сказал? – Что я сказал? – скорчил морду, максимально приближенную к выражению лица Намгю. Разумеется, в мыслях тот закатил глаза и дал тому подзатыльник, ибо нехер. – Повтори! Я тебе нравлюсь? – сейчас он смахивал на щенка, что ждет, когда же ему хозяин скинет вкусняшку за выполненную верно команду. – Нет. – Чего?! – Я люблю тебя. Так правильнее будет, – улыбается самодовольно. – Идиот, – глубоко вздыхает и вновь ныряет в родные руки. – я тебя тоже.