Иллюзия сокровенного

      Хань Ли вышел из портала, ощущая, как на мгновение начинают слезиться глаза от перепада в яркости освещения. И почему помещения в храме Пустотных небес становятся всё темнее и темнее? Огляделся, тут же слыша, как откуда-то сверху его зовёт голос мерзкого старика. — Ученик!       Однако оборачиваться не хотелось, а потому Хань ли притворился глухим и продолжил осматриваться. Юань Яо, вышедшая с ним из портала в одно время, уже успела куда-то уйти, но Хань Ли это не слишком интересовало. Взглядом он искал лишь одного конкретного человека. И, к счастью, быстро нашёл. Ярко-голубая ткань привлекла его внимание даже в полумраке одного из углов, где расположились небольшие каменные столбы разной высоты. На одном из таких Сяо Ча и сидел, куда больше напоминая не даоса, в прошлом достигшего уровня Зародыша и практикующего тёмные техники, а прекрасную сирену, ждущую добычу, душу которой сможет поглотить. Хань Ли по непонятной причине ощутил себя немного завороженным, когда их взгляды с Сяо Ча столкнулись. Но магия момента рассеялась, стоило Цзи Иню позвать своего ученика во второй раз, потому что Сяо Ча тут же обернулся на этот звук и Хань Ли с раздражением сделал тоже самое.       Пришлось присоединиться к старикам, которые в прямом смысле снизошли до него с высокой каменной платформы в её тень. Младшего настойчиво усадили за круглый каменный стол и начался процесс раздражающих вопросов, на которые непременно нужно было ответить, и куда более приятного одаривания артефактами. Хань Ли с волнением и трепетом принял бусы из семян Брахмы, иглу Весеннего мрака и панцирь Императорской чешуи. Всё это было настоящими сокровищами, получить которые Хань Ли мог надеяться только в самых смелых фантазиях. Однако эти артефакты были у него в реальности, и на душе теплело от самого этого факта. Благодаря чему на какое-то время даже то, какой ценой и по какой причине ему даются эти сокровища, перестало иметь такое уж большое значение. Отчасти из-за того, что он надеялся на Сяо Ча и собственные силы, а потому всё же допускал существенную вероятность, что выйдет из храма живым и прилично разбогатевшим.       Размышления и вежливую, но искусственную от первого слова до последнего беседу со стариками прервала необходимость войти в портал, ведущий либо в сокровищницу, либо сразу в Иллюзию сокровенного. Хань Ли уже почти коснулся сияющей пелены в проходе, когда вдруг ощутил сильную хватку на плече, колыхнувшиеся на периферии чёрные волосы и как его в спину толкает чужая грудь. А после, прежде чем успел как-либо отреагировать, он провалился в портал. И ощущение от чужой близости исчезло. Когда же свет перед глазами перестал быть абсолютно ослепляющим Хань Ли обнаружил себя на каменном мосту, состоящем из небольших секций, которые устрашающе проворачивались одна за одной, словно поторапливали его пройти к храму с сокровищами. Хань Ли же растерянно моргал, всё не в силах выкинуть произошедшее несколько мгновений назад. Даже обернулся, словно вид небесной пустоты и одинокого висящего моста мог дать ему ответы или, как если бы была возможность увидеть за своей спиной того, кто нахально прижимался к нему перед порталом. Но нет, он был один. Сокровищница просто не предусматривала нахождения в ней более одного человека за раз — это была мера безопасности храма. Тогда зачем неизвестный схватил его и в одно время с ним прошёл в портал? Хань Ли нахмурился растерянно, всё же ступая по мосту к строению. Он не был уверен, кем был этот человек, потому что не успел обернуться или изучить ситуацию духовным чутьём. Всё произошло за пару мгновений. Однако судя по силе захвата это вряд ли была женщина. И оттого ситуация становилась даже более тревожной.       Мысли и предположения относительно личности нахала вылетели из головы,  когда внутри сокровищницы Хань Ли увидел постаменты с артефактами. Настало время выбрать себе награду…

***

      Да уж, это было непросто. Но он всё же обхитрил сам храм. Либо, что более вероятно, в его барьерах изначально допустили брешь для таких предприимчивых хитрецов как он. Так или иначе вот целых два заветных сокровища в его руках. Вопреки словам прислужников дворца Звёзд. — Вы сможете взять только что-то одно… — в полголоса передразнил Хань Ли услышанное ранее.       После чего улыбнулся и спрятал браслеты Пяти стихий и кроваво-красный плащ в свою поясную сумку. А затем наконец поднял голову и огляделся по сторонам. Иллюзия сокровенного. Стоило быть начеку. На первый взгляд он был в бамбуковом лесу без какого-либо подвоха. Под ногами хрустела сухая листва, а над головой возвышались и покачивались зелёные стебли. Во всех сторонах не виднелось ничего, кроме леса. Обстановка не была враждебной или даже настораживающей, но обманываться и расслабляться всё же не стоило. Поэтому Хань Ли поспешил надеть на запястье браслет из семян Брахмы, чтобы быть уверенным, что он точно справится с любыми попытками запутать его разум. После чего сосредоточился и просветил область вокруг себя духовным чутьём. Лес. Самый обычный, без магического тумана или любых других следов магии и чужого присутствия. И лишь пройдя чуть дальше в одном из направлений Хань Ли увидел дом. Самый обыкновенный, снаружи выглядящий достаточно ухоженным и жилым. Это было подозрительно, но беря во внимание отсутствие альтернатив Хань Ли всё же направился туда, пусть и ощущал лёгкое беспокойство из-за незнания того, откуда ждать опасность.       Первое, что Хань Ли увидел, когда вышел на чистую поляну перед строением — Сяо Ча, который в расслабленной позе сидел под вишнёвым деревцем за невысоким столиком с расставленными на нём мисками с угощениями и кувшином с вином. В этот момент он как раз наливал себе алкоголь, но заметив вышедшего из леса младшего приветственно улыбнулся и прервался, тут же вставая. Сяо Ча не поспешил заговорить первым, лишь мимолётно поправил свою одежду и упёрся рукой в талию, слегка наклонив голову. Хань Ли же растерянно хмурился, а в какой-то момент и вовсе бросил взгляд на браслет на своём запястье. Был ли Сяо Ча частью иллюзии или являлся настоящим человеком? И почему он не ощутил его присутствия духовным чутьём? Глаза Хань Ли на мгновение засветились зелёным и устремились к стоящему напротив мужчине. Но уже спустя несколько мгновений он болезненно нахмурился и сомкнул веки. Попытки проверить Сяо Ча духовным чутьём вызвали ужасную боль в глазах, словно он посмотрел прямо на солнце. Его силуэт рябил в восприятии. Как же странно, даже его техника Изобилия была бесполезна. — Господин, что вы здесь делаете? Разве мы не на испытании Иллюзии сокровенного? — вновь раскрыв чуть слезящиеся глаза спросил Хань Ли, не утруждая себя вежливой улыбкой. — Ты прав. Это и есть иллюзия. — Сяо Ча развёл руки в стороны и медленно подошёл к нему, вновь опуская те вдоль тела, улыбка на его губах была немного необычной, но Хань Ли не мог её разгадать.       А потому на всякий случай сделал шаг назад, опасливо заводя руку за спину и сводя вместе два пальца, в любой момент готовый защищаться. Он уже знал, что от этого человека можно было ожидать чего угодно и неважно являлся ли он частью иллюзии или был настоящим собой, по неясному стечению обстоятельств попавшим сюда. — Разве мы можем находиться в одной иллюзии?       Некстати вспомнился тот факт, что его схватил некий мужчина, когда он входил в портал. Мог ли это быть Сяо Ча? Тогда нахождение его в одной с ним иллюзии могло быть с допущениями, но оправдано. Хань Ли слегка сощурился, внимательно изучая мужчину перед собой в поисках ответа или хотя бы намёка. Но Сяо Ча лишь пожал плечами и отвернулся, словно тут же потерял интерес к разговору. Язык его тела был богат и даже немного распущен, как и всегда, но не давал никаких ответов. — Как видишь я здесь. — Сяо Ча решил ответить только когда вступил на террасу дома.       Хань Ли не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним. Внутри обнаружились все необходимые удобства. Купальня, кухня с очагом, две спальни, кабинет с книгами, диваном и письменным столом. Было чисто, светло и уютно. Казалось, что обитатели покинули это место совсем недавно и вот-вот вернутся. Правдоподобность иллюзии и то, как легко она соответствовала его представлениям об уютном жилище не на шутку настораживало. Поддаваясь внутреннему позыву Хань Ли потрогал вазу с цветком, убеждаясь, что его тактильные ощущения совершенно не отличаются от тех, что были всю жизнь до. Если это в самом деле было иллюзией, то она с совершенной точностью изображала не только окружение и людей, но и физические ощущения. Хань Ли вновь нашёл Сяо Ча и уставился на него пристальным и немного выжидающим взором, но тот словно и не замечал его. Устроился прямо на полу террасы с противоположной стороны дома и любовался бамбуковым лесом. Не мог же он в самом деле просто отдыхать в таком месте? — Господин, если это всё иллюзия, то как нам выбраться из неё?       Сяо Ча некоторое время не отвечал и Хань Ли почувствовал себя раздражённо, взгляд его начал слегка нервно бегать по деревянному полу, но вновь вернулся к старшему, когда тот наконец заговорил. — Ты думаешь я оставался бы здесь и распивал вино, если бы знал ответ на твой вопрос? Зачастую иллюзия лишь хочет, чтобы человек сломался о какой-то внутренний барьер в своём сердце или разуме и утратил силы бороться с иллюзией, либо напротив ощутил себя слишком хорошо, получив желаемое, и захотел остаться в её плену навечно. Что именно она хочет от нас с тобой, запертых здесь, я не имею ни малейшего понятия.       Хань Ли не стал что-либо отвечать, отведя взгляд от изящной линии чужих подвижных плеч. Брови его нахмурились. Ситуация в самом деле была неясной. Однако оставаться здесь и уподобляться развлекающемуся или просто делающему такой вид старшему Хань Ли не собирался. А потому, настроенный получше изучить окружающую территорию быстро покинул дом и взлетел. Уже спустя несколько минут стало ясно, что вокруг не было барьеров, которые бы препятствовали ему и не было никаких опасностей. Не было даже птиц, животных и насекомых. Ощущался лишь лёгкий ветерок, да крайне медленно по небу плыли облака. Всё же иллюзия не была в полной мере достоверна. Однако почему? Было ли это обязательным условием или несовершенством этого места? Сколько бы вопросов не возникало, дать ответ даже на половину из них не получалось.       Хань Ли несколько суток летал в разных направлениях, а затем ходил по земле, оставляя на стволах бамбука зарубки мечом. Однако каждый раз выходил к тому самому дому, где Сяо Ча невозмутимо пил вино на террасе, даже словно и не замечающий его действий и присутствия. С каждым таким возвращением в отправную точку Хань Ли всё больше злился. Он, кажется, побывал в каждом уголке этого леса, но иллюзия не имела ничего кроме него и этого дома. И Сяо Ча. Значит выход из этого испытания был напрямую связан с этими пунктами. Но что они должны были сделать? Убить друг друга?

***

      Нет. Ни один из них не мог умереть. Хань Ли окончательно принял это позже, когда они оба уже едва могли стоять на ногах, сражаясь несколько дней подряд. Это была их третья битва. Первая окончилась, когда Сяо Ча пронзил его грудь рукой, вторая, когда уже Хань Ли рассёк его грудь бамбуковым мечом. Однако вне зависимости от того, кто из них терпел поражение, иллюзия не исчезала, а лишь возвращала их в момент, когда Хань Ли только вышел на поляну и впервые увидел Сяо Ча.       Они вновь переместились в этот момент несколько дней назад и вступили в битву, поддаваясь своему гневу и желанию отомстить. Однако это не имело никакого смысла. И мысль эта навязчиво пульсировала в голове, заставляя всё чаще отвлекаться от сражения с угрозой пропустить решающий удар. — Господин! Мы должны остановиться. Иллюзия не выпустит нас, сколько бы мы ни сражались.       Хань Ли парировал очередной удар, отскакивая так далеко, как мог. Грудь тяжело вздымалась, а лоб был покрыт горячим потом. Измотанное тело нуждалось в отдыхе. Сяо Ча на его реплику лишь усмехнулся, яростно щурясь. — Думаешь я поведусь на эту манипуляцию? Ты смог обхитрить меня в прошлый раз, но я больше не проиграю.       Голос его прозвучал яростно и слишком близко. Хань Ли едва успел обернуться, подставляя вместо плеча под удар собственный меч. Раздался звон и скрежет. Теперь, когда они оказались так близко у Хань Ли появилась возможность убедиться, что Сяо Ча устал не меньше, чем он. Волосы растрепались, густая чёлка частично прилипла ко лбу, а пальцы заметно подрагивали. Они оба не выпускали рукояти своих мечей слишком долго. Однако игнорируя слабость тела Сяо Ча вновь замахнулся, ловко перебрасывая меч в другую руку и подставляя лезвие к шее Хань Ли. То почти разорвало тонкую кожу, но остановилось, стоило Сяо Ча ощутить чужой клинок, упёршийся остриём ему в кадык. Оба даоса застыли, сталкиваясь взглядами. Всего секунда чтобы убить и всего секунда чтобы быть убитым. Вопрос был в том, кто пойдёт на это первым. Вопреки злости, что кипела в венах, ни один из них не торопился. Сяо Ча облизнул губы, бегая взглядом от блестящего в свете дневного солнца лезвия до лица Хань Ли. — Сражения никогда не были моей любимой частью. Я предпочитаю заканчивать всё быстро. А ты уже успел меня порядком утомить… Поэтому… — алые губы Сяо Ча тронула едва уловимая ухмылка.       Хань Ли напрягся, готовый к единению собственной шеи и чужого меча, но этого так и не случилось. Сяо Ча вдруг сделал от него шаг назад и оружие в его руке исчезло. Он тут же устало выдохнул, зарываясь пальцами в волосы и приводя чёлку в беспорядок. Хань Ли судорожно выдохнул и тоже убрал меч. Гнев быстро перегорел в груди. Они были квиты и сейчас Хань Ли куда больше занимал вопрос о том, как выбраться из иллюзии, а не как убить своего вынужденного сожителя. Судя по всему их мысли и стремления с Сяо Ча наконец стали едины. — Думаю настало время купальни.       Сяо Ча сказал это неожиданно и словно бы сам себе, кратко осмотрел собственную потрёпанную одежду и направился к дому. Хань Ли поджал губы, терзаясь сомнениями. Это было приглашением или Сяо Ча искал уединения? Справедливости ради Хань Ли нуждался в горячей воде и мыле ничуть не меньше. Пальцы коснулись горячей щеки, стирая с неё подсохшую кровь и пыль. В любом случае он мог подождать и пойти вторым, а потому не стал спешить и идти за старшим к дому. Лишь развернулся, провожая взглядом стройный силуэт. Однако тот вдруг замер, словно услышав его мысли, и обернулся. — Долго собираешься стоять? Пойдём, подогреешь нам воду.

***

      Помещение быстро наполнилось ароматами трав и нагретого дерева. Хань Ли коснулся воды, проверяя температуру. Результат его устроил, а потому он вытянул ладонь и кратко встряхнул, избавляясь от лишней воды, после чего встал с края. Купальня здесь была крытая и комфортная, но не слишком просторная. Тем не менее для того, чтобы разместиться вдвоём, её более чем хватало. Хань Ли коснулся пояса ханьфу, развязывая его, но слегка замедлился и против воли посмотрел в сторону, где всё это время стоял Сяо Ча, увлечённо рассматривающий ряд флакончиков на столике у стены. Почувствовав на себе внимательный взгляд старший оторвался от своего занятия и посмотрел в ответ, загадочно улыбнувшись. Он медленно развернулся, упираясь бёдрами в столик, коснулся собственного ворота из тёмной кожи, прошёлся пальцами вниз, до самого пояса ханьфу, не стесняясь очертить линию груди. Длинные пальцы ловко расправились с поясом, распахнули голубые полы. Хань Ли тут же несколько раз моргнул, словно ему в глаза попала пыль и спешно отвёл взгляд, поворачиваясь боком. Ему был неясна собственная увлечённость, с которой он наблюдал за Сяо Ча сейчас и это ему совсем не нравилось. Испытывая смятение и раздражение Хань Ли поспешил использовать духовную энергию, чтобы раздеться. Оставил лишь штаны, тут же чуть нервно вновь переводя взгляд на Сяо Ча. Тот всё это время пристально наблюдал за ним. Взгляд казался опаляющим и Хань Ли действительно почувствовал его кожей, из-за чего тут же захотел вновь одеться. Но сдержал столь слабовольный позыв и продолжил смотреть в ответ с невысказанным вопросом. Сяо Ча так и не снял ханьфу, лишь приспустил его с плеч, давая рассмотреть их и руки, обнажённые кожаной безрукавкой. — Нравится наблюдать, как я раздеваюсь? — вдруг спросил негромко, но с прослеживающейся насмешкой в голосе. — Из вежливости не могу оставить устроенное вами представление без внимания, господин. — хмуро парировал Хань Ли, не отводя взгляда.       Сяо Ча вдруг засмеялся, затем заулыбался, покачал головой и ничего не ответил, просто развернулся спиной и окончательно снял ханьфу. Хань Ли с лёгким удивлением смотрел на шнуровку на его спине. Подобный элемент верха он ранее не видел и отчасти ему было интересно посмотреть, как Сяо Ча будет его снимать. Однако он тут же отогнал эту мысль и даже встряхнул головой. Ерунда лезла в голову из-за густого горячего воздуха, не иначе. Стоило смыть усталость и уходить поскорее. Не нужно подыгрывать этому лису. Однако едва Хань Ли подцепил пояс штанов, чтобы потянуть вниз, как Сяо Ча вновь заговорил, прерывая его. И на этот раз он оказался близко. Прохладная ладонь легла на живот младшего, обрисовывая чётко очерченные кубики пресса. — Хань Ли, помоги мне.       Мурашки прошлись по всему торсу, мышцы сами собой напряглись. Хань Ли опустил взгляд, смотря на чужую ладонь на своём животе. Длинные пальцы ловко и уверенно скользили по коже, а затем поднялись выше, касаясь свежей неглубокой раны. Брови младшего задрожали от лёгкой боли, но Сяо Ча вдруг накрыл всю рану ладонью и слабое голубое свечение между его пальцев принесло успокаивающую прохладу. Спустя несколько секунд он отнял руку. Хань Ли нервно выдохнул, осматривая следы крови на месте затянувшейся раны, и вдруг отшатнулся от замершего за его спиной мужчины, ругая себя за то, что не сделал этого сразу же, а послушно застыл, допуская такие прикосновения и неуместную заботу. Сяо Ча никак его поведение не прокомментировал, лишь медленно развернулся спиной, собрал длинные волосы и убрал их за плечо, обнажая шнуровку. Хань Ли смотрел на него, чувствуя странно ускорившийся стук сердца. — Кажется она спуталась. Не могу развязать. Окажи услугу. — Господин, битва вас так утомила, что вы и одежду сами снять не можете?       Хань Ли в очередной раз не смог удержаться от подначки, но вопреки собственным словам коснулся низа шнуровки. Сяо Ча же не стал отрицать или подтверждать слова младшего, лишь тихо усмехнулся. Небольшой бантик поддался без каких-либо сложностей, что было ожидаемо. Сяо Ча просто игрался с ним, говоря про спутанную шуровку, но Хань Ли никак не мог понять, чего именно он добивается этим. Однако пока не было в тягость — подыгрывал. Тем более что какая-то часть его души по неясной пока причине находила ситуацию интересной. Более того пусть в этом и не было необходимости, Сяо Ча потратил духовную энергию чтобы залечить его рану. Ответный акт заботы казался удивительно естественным сейчас. Слегка задумавшись Хань Ли коснулся голой кожи, минуя разошедшийся в стороны материал безрукавки. Та оказалась приятно тёплой и мягкой. Но почему-то обожгла. Хань Ли отнял пальцы, сделал шаг назад, немного неровно выдохнул и за пару мгновений избавился от штанов и нижнего белья с помощью духовной энергии. Воздух в маленьком помещении уже прогрелся от температуры воды, но это не помешало ощутить странные мурашки, прошедшиеся от поясницы до бёдер. Возможно они были вызваны не температурой воздуха, а чем-то другим, но о том, чем именно, Хань Ли думать себе не позволил. И вместо этого поспешил войти в воду и расслабиться в её согревающих объятиях.       Некоторое время Сяо Ча ещё стоял за спиной безмолвной тенью. Хань Ли неосознанно прислушивался к тихим шагам и шорохам ткани. И лишь когда сбоку появился обнажённый силуэт, который прошёлся почти по всей длине купальни, чтобы войти в воду на противоположной стороне, Хань Ли заставил себя прикрыть веки и сосредоточиться на стуке собственного сердца, а не на тихом плеске воды. Его терзала потребность не смотреть, чтобы не провоцировать странное щекотливое ощущение в животе, которое было ему отдалённо знакомо, но всё же отличалось от обычного возбуждения. И Хань Ли оно не нравилось.       К счастью на неуместно игривый нрав Сяо Ча расслабляющий аромат добавленных в воду трав подействовал не хуже, чем на уставшее тело. Он перестал вытягивать из Хань Ли эмоции и просить бессмысленной помощи. Просто лежал, закрыв глаза и приоткрыв раскрасневшиеся губы. Глубоко вдыхал и медленно выдыхал. Не выглядел заинтересованным в вынужденном сожителе и Хань Ли испытывал облегчение. Ему и самому необходимо было расслабиться, а сделать это под прицелом голубых глаз никогда не получалось. Ладонями он зачерпнул немного воды, смывая с лица пыль и подсохшую кровь. Маленькие раны на коже уже затянулись и его ничто не беспокоило. Ладонь сама собой скользнула к животу, очерчивая место, где была самая глубокая его рана. Она бы не успела зажить до погружения в воду и сейчас щипала бы, если бы не Сяо Ча. Что таилось за его заботой? Хань Ли поджал губы, чувствуя себя как никогда потерянным и ничего не понимающим. Однако заставил себя встряхнуть головой и отбросить мысли. Стоило заняться делом, а не терзать душу сомнениями.       На то, чтобы хорошо вымыть тело и волосы у него, по обыкновению, не ушло много времени. Однако даже так он не мог удержаться и периодически поглядывал на неподвижного старшего. Тот так ни разу не раскрыл глаз, словно в статую обратился. Лишь ровно вздымающаяся грудь выдавала в нём жизнь.       Некоторое время Хань Ли ещё сидел, наблюдая за Сяо Ча и ожидая неизвестно чего, однако вода остывала и он всё же не стал дожидаться, пока замёрзнет. Поджал губы, в последний раз пройдясь глазами по умиротворённому лицу с тонкими чертами и затем встал, за несколько мгновений высушивая волосы и одеваясь в чистое. В голове роилось слишком много странных мыслей, которым Хань Ли совершенно не был рад. Потому что все они касались Сяо Ча, а не того, как покинуть иллюзию. Из-за чего брови даоса нахмурились, и он встряхнул головой, удаляясь в спальню, которую выбрал своей, чтобы помедитировать.

***

      Хань Ли уже не считал, сколько раз вставало и заходило солнце. Каждая минута в этом месте была похожа на предыдущую. Их совместный быт со старшим не пестрел никакими интересными событиями. Ни битвы, ни странная атмосфера тогда в купальне больше не повторялись. Хань Ли сидел на постели, в который раз изучая уже привычную обстановку. Сяо Ча бросил пить вино и теперь просто читал, развалившись на постели в спальне напротив. Двери они не закрывали за ненадобностью. Скрывать каждому из них было нечего, а видеть друг друга каждый день уже стало привычкой на грани с потребностью. Просто чтобы знать, что ты застрял в этом бессменном месте не один. Читал старший так увлечённо, что сначала совершенно безразличный Хань Ли всё же заинтересовался. Он и сам пытался скрасить скуку чтением, но все полки в этом месте оказались наполнены безвкусной литературой, посвящённой обыденным вещам: любви, кулинарии, садоводству, рукоделию. Даже книги с техниками для бессмертных не несли в себе ни капли ценной информации. Они рассказывали о самых основных принципах культивации, Хань Ли давно известных. Поэтому он изнемогал от скуки. Но Сяо Ча напротив, наслаждался каждой минутой своего досуга. Что же он такого читал? Хань Ли не смог удержаться от искушения и использовал духовное чутьё, чтобы подглянуть. Осторожно, избегая рябящего и слишком яркого силуэта старшего, благо что книгу тот держал на некотором расстоянии от себя. Обложка была невыразительной, однако содержимое оказалось не таким простым, как можно было ожидать. Это были художественные изображения и подробные записи о соитии двух мужчин! Рисунки были полны страсти и совершенно откровенны, а текст больше всего напоминал не историю любви, а практическое пособие. Хань Ли быстро-быстро заморгал, поспешно выныривая из духовного восприятия. Он растерянно уставился на Сяо Ча, только сейчас замечая, какими туманными и блестящими были его голубые глаза и как он чуть поджимал и пожёвывал нижнюю губу время от времени. Юбки скрывали другие реакции его тела, но даже увиденного было достаточно, чтобы понимать, что от изучения книги Сяо Ча получает искреннее удовольствие.       Хань Ли ощутил, как ужасающей силы неловкость скручивает ему мышцы. Лицо пылало огнём. Очередной вздох застыл поперёк горла. Не выдержав, он подскочил и спешно покинул их вынужденную обитель, только чтобы следующие несколько часов бесцельно бродить по лесу и стараться выветрить из памяти увиденные образы и прочитанный текст. Ему нужно было подышать воздухом и хоть некоторое время побыть одному после увиденного. В голове юного даоса не укладывалось, как кто-то в самом деле мог описывать такие бесстыдные вещи в книге. И хуже того — читать их с таким похотливым взглядом!       Но спустя время Хань Ли всё же достаточно успокоился, чтобы вернуться в дом. Сяо Ча уже не читал, а лежал на нагретых солнцем деревянных половицах террасы. Всё время после их сражения он был совершенно безмятежен, словно имел чёткий план и пока всё происходящее строго ему соответствовало. Это ужасно раздражало Хань Ли, ведь у него, в отличии от мастера Скрытых костей, никакого плана не было. Пребывающий в мыслях и раздражении младший забыл, что уже некоторое время стоит, просто бездумно сверля взглядом изящные черты чужого лица. И лишь когда Сяо Ча распахнул веки и посмотрел в ответ, Хань Ли словно очнулся, поспешив уйти. Но раздавшийся за спиной голос заставил его остановиться: — Хочешь выпить?       С промедлением Хань Ли обернулся. Первой его мыслью было отказаться. В конце концов алкоголь не мог принести ему никакой пользы в данной ситуации. Однако затем он изучил лицо Сяо Ча взглядом, с удивлением отмечая на нём необычайно миролюбивое выражение. Тот с усталым вздохом вновь подсел за свой неизменный столик, ласково поглаживая кувшин с вином кончиками пальцев. Выглядел он совершенно безобидно и расслабленно. Едва ли в его предложении был подвох, в конце концов они не могли убить друг друга, пока заперты здесь. А самым главным испытанием для них сейчас была скука. Поэтому Хань Ли решил, что ничего непоправимого не случится, если он действительно выпьет с Сяо Ча. К тому же согласие открывало ему возможность в случае, если он будет достаточно вежлив и сможет втереться в доверие к старшему, узнать больше об иллюзии. Хань Ли не сомневался, что знает Сяо Ча куда больше чем сказал при первой встрече. — Я не стану отказываться от щедрого предложения старшего. — с вежливой улыбкой сказал Хань Ли, усаживаясь на противоположном от Сяо Ча конце невысокого столика.       Тот только ухмыльнулся довольно, разливая по пиалам вино. Выпил он первым и Хань Ли, мгновение помедлив, сделал тоже самое. Вино оказалось довольно крепким и терпким, но на удивление вкусным. Правда Хань Ли не мог понять, что именно входит в состав, но он не чувствовал странной ауры или опасности, а потому без опаски допил до дна. — Господин, откуда вы постоянно берёте вино? — стоило начать издалека.       Сяо Ча же усмехнулся, словно вопрос показался ему глупым, а возможно он просто тут же раскусил план младшего по вытягиванию сведений. Но так или иначе всё же ответил: — Это же иллюзия, мальчишка. Она управляет нами, но мы отчасти управляем ей. Здесь главное помнить, что пока ты знаешь о том, что всё нереально, то у тебя здесь есть власть. Конечно не получится надумать себе дворец с сотней наложниц или сокровищницу со всеми артефактами мира, но некоторые детали окружения с помощью своего сильного желания поменять можно.       Полученная информация заставила глаза Хань Ли радостно загореться. Он постарался спрятать это за опустошением очередной пиалы вина и прикрытыми веками, но мысли уже потекли в определённое русло. Теперь его пребывание здесь будет наполнено новой целью — проверить границы допустимого влияния на иллюзию. Возможно так он сможет понять, что от него требуется, чтобы выбраться. Но пока стоило оставить это и сосредоточиться на поддержании диалога. Всё же чем больше он узнает, тем лучше для него будет.       В результате они с Сяо Ча выпили целых два кувшина вина. Хань Ли не сразу понял это, из-за чего сейчас ощущал себя неприлично пьяным и был откровенно раздражён тем, что повёлся на обаятельную ауру старшего и позволял ему подливать себе без какого-либо чувства меры. Всё дело было в том, что сам Сяо Ча совершенно не выглядел пьяным, хотя пили они абсолютно одинаковое количество вина. И Хань Ли слишком поздно заметил собственное состояние, увлечённый очередным рассказом старшего о своём прошлом, наверняка состоящего из чистой лжи, но тем не менее крайне увлекательного. Из-за чего ноги не держали и Хань Ли даже не отстранился, когда его, пошатнувшегося при попытке встать, придержал за талию мастер Скрытых костей. Хватка у него была стальная, уверенная и знакомая. Хань Ли сквозь туман в сознании понял, что тогда в портал вместе с ним действительно зашёл Сяо Ча. Это подтвердил и лёгкий аромат его волос, который коснулся носа Хань Ли, когда его, всё ещё вялого, укладывали на постель. — Если бы я знал, что ты так легко пьянеешь, то не подливал бы тебе столько. — с лёгкой насмешкой заметил Сяо Ча, нависая над ним и с интересом рассматривая.       Хань Ли слегка сощурился, из-за того, что чужое лицо расплывалось перед глазами. Ответить он ничего не успел, потому что Сяо Ча продолжил: — Тебе стоит поспать.       Чужие слова подействовали как-то особенно и показались такими убедительными, что Хань Ли только промычал что-то едва слышимое и послушно сомкнул словно свинцовые веки. На долю секунды ему показалось, что он ощущает скользнувшие невесомым касанием по ним подушечки прохладных пальцев. Но сознание его быстро закружилось и затопило чернотой. Сон оказался глубоким, как само море Хаоса.

***

      Забвение сползало с него словно тяжёлое, мокрое одеяло. Странные ощущения и звуки прорывались к едва пробудившемуся сознанию. Жар в животе, собственное тяжёлое дыхание, едва уловимая прохлада воздуха, скользящая по обнажённой коже. И влажные, такие приятные ласкающие касания рук и губ на его бёдрах и члене. Хань Ли понимал, что это очень странно, но не спешил открывать глаза, откровенно млея от удовольствия. Кто-то посасывал его член так жадно и умело, что прерывать процесс самому себе казалось преступлением. Однако здравый смысл всё же настойчиво прорезал пелену возбуждения и опьянения, требуя немедленно распахнуть тяжёлые веки и прояснить ситуацию. Спустя несколько томных секунд Хань Ли всё же послушался, плывущим взглядом пытаясь сфокусироваться на фигуре в нижней части постели. Первым, что он увидел, были красивые светлые плечи и струящиеся по ним длинные чёрные волосы. Затем Хань Ли увидел алые припухшие губы, жадно скользящие по всей длине влажного от слюны и смазки члена. И лишь после Хань Ли поймал потемневший взгляд голубых глаз. Ледяные мурашки прошлись по всей спине, дыхание сбилось и словно ком ваты застыл в лёгких. Что происходит? Почему Сяо Ча делает это с ним?       Однако спросить что-либо Хань Ли не успел и лишь тихо охнул, когда старший с вульгарным чмоком выпустил изо рта головку члена и вдруг приподнялся, медленно и плавно нависая сверху. С взволнованностью и неуместным трепетом Хань Ли заметил, что тот тоже совершенно голый и не менее возбуждённый чем он сам. Красивое даже на вид гибкое тело словно светилось в полумраке помещения, гладкая кожа казалась ещё привлекательнее из-за мягкого рельефа мышц груди и живота. Конечности Хань Ли не слушались, даже повернуть голову в сторону или сжать пальцы в кулак стоило огромных усилий. По виску скатилась капля пота, страх змеёй скрутился в груди, когда он попробовал сделать оба этих действия по очереди и понял, что достигаемый им результат минимален. — Что… Что ты сделал со мной? — Хань Ли с трудом разлепил губы, хмурясь от того, каким неровным слышался его голос и тяжёлым было дыхание. — Просто добавил кое-что особенное в вино. — едва заметно пожав плечами спокойно заявил Сяо Ча, опуская взгляд и жадно рассматривая обнажённый торс младшего.       Пальцы его опустились и ласково коснулись груди, очерчивая рельеф объёмных мышц. Ему явно нравился и вид, и ощущения, потому что он не остановился даже когда Хань Ли вновь подал голос: — Ты же тоже пил его…       Всё происходящее казалось чем-то неправильным и опасным, чем-то, что не обойдётся без последствий, что вынуждало нервно искать пути спасения. Но Хань Ли к своему ужасу мог лишь тяжело сглатывать, смотря на распутную и угрожающую фигуру над собой и против воли наслаждаться касаниями длинных пальцев к своей пылающей коже. Путей к спасению не было, его духовная энергия не слушалась. — Ты прав. Но это же всё иллюзия. Ей необязательно подчиняться законам здравого смысла, достаточно лишь подчиняться воле того, кто сильнее.       Хань Ли почувствовал, как Сяо Ча наклонился к нему, шепча окончание фразы прямо в ухо и тут же касаясь горячими губами мягкой кожи щеки. Настойчивые прикосновения прошлись по линии челюсти и опустились на шею. Несколько мгновений Хань Ли боялся даже вдохнуть, ощущая приятный жар от ласковых касаний, а когда всё же сделал вдох, поддавшись жжению в лёгких, то тут же ощутил боль от сжавшихся на коже зубов. Сяо Ча оставил на его шее несколько болезненных укусов. Однако тут же его опухшие губы коснулись свежих ран нежно и бережно, а влажный язык очертил отпечаток зубов, дразня травмированную кожу. Брови Хань Ли задрожали от боли и тугого, какого-то неправильного возбуждения. Почему он так наслаждался близостью с Сяо Ча? Его тело не горело от болезненного жара и сознание было относительно трезво, едва ли дело было в вине. Откуда взялась эта страсть к мужчине, желание и дальше ощущать на себе его внимание, руки и губы?       В этот же момент Хань Ли почувствовал пальцы, сжавшиеся вокруг его члена и тут же прогнавшие из головы любые мысли. Ощутил, как Сяо Ча ёрзает, пристраиваясь и как кровать чуть скрипит от тяжести их тел. Наконец он выпрямился, замирая, посмотрел вниз и слегка сместился, продолжая властной хваткой удерживать член пальцами. Волнение в груди нарастало с каждым мгновением, с которым Хань Ли ожидал неминуемого проникновения. С ужасом по отношению к самому себе он различал и нетерпение, из-за чего не стал сдерживать стон, когда Сяо Ча наконец медленно и плавно сел на него, принимая в себя член примерно на половину. Хань Ли зажмурился, сжимая непослушными пальцами одеяло. Жар тугих стенок, казалось, мог свести его с ума. Слишком хорошо. Перебарывая себя Хань Ли приоткрыл глаза, замечая, что Сяо Ча тоже не оставался безразличным. Лицо его исказило сложное выражение, смешивающее в себе нетерпение и недовольство. Он поёрзал ещё немного, подался вверх и снова вниз, постепенно принимая в себя всё больше. Хань Ли ощущал в груди жжение, когда смотрел на его алые пухлые губы и на тяжело вздымающуюся грудь. Почему-то хотелось положить на неё ладонь, сжимая между пальцами бусину соска, потереть и сжать упругие мышцы. Податься бёдрами вверх, глубже проникая в неподатливый жар тела. — Проклятье… — голос Сяо Ча прозвучал напряжённо и недовольно, словно одёргивал Хань Ли от фантазий. — У меня никого не было целую… Вечность. Ещё и ты такой…       Он не договорил, беззвучно выругавшись и вновь поёрзал, шире расставляя ноги. Хань Ли ощущал жгучее смущение, и то, как от этих манипуляций член проскальзывает чуть глубже, из-за чего совершенно незнакомые ему восторг от происходящего затапливают всё внутри, на короткий миг затмевая дискомфорт от уязвимости его собственного положения. Поэтому он не пытался сопротивляться, лишь глубоко дышал и сверлил взглядом низ чужого живота и напряжённый член, головка которого блестела от смазки. Словно почувствовав его взгляд Сяо Ча ухмыльнулся и обхватил тот пальцами, поглаживая. При этом он замер, не шевелясь. Хань Ли чувствовал слабую дрожь его нутра и, неудовлетворённый интенсивностью стимуляции, хотел оказаться внутри до самого основания, но старшему, кажется, не было до этого никакого дела. Он не торопился и не двигался больше, так и застыв, лаская лишь самого себя.       Раздражение клокотало внутри, а низ живота казался неприятно напряжённым. Перебарывая слабость в мышцах Хань Ли положил ладонь на бедро сидящего на нём мужчины чуть выше колена, сжимая пальцы так сильно, как мог в своём состоянии. Сяо Ча тут же перевёл на него заинтересованный взгляд и усмехнулся, замечая огонь нетерпения в тёмных глазах. Но видимо всё же желание дойти до конца у них сходилось, потому что он заметно расслабился и плавно опустился, принимая член глубже. Хань Ли чуть запрокинул голову, вновь разрывая тишину помещения бархатным стоном. Пальцы его скользнули выше по крепкому бедру, оставляя красноватый след.       Сяо Ча тяжело дышал, то прикрывая глаза, то открывая их, чтобы посмотреть на лицо любовника. Голубые омуты блестели похотью и искренним наслаждением. Он неспешно покачивался, привыкая к ощущениям и подбирая для себя самый комфортный темп. Хань Ли не сомневался, что ему доставляет удовольствие каждое мгновение близости. И это будило в нём самом странное, какое-то животное удовлетворение.       Сосредоточиться на времени было невозможно, Хань Ли даже не пытался считать собственные громкие вздохи. Полностью погрузился в ощущение от единения их с Сяо Ча тел, о котором даже не мог подумать никогда ранее. Сейчас же не он не мог поверить, что это в самом деле может ощущаться так хорошо. Мужчина уже не сжимал его так крепко, на грани с болью, но всё ещё оставался тесным и горячим. Двигался в ровном, глубоком темпе, не слишком быстром, но каком-то выверенном. Живот его чуть дрожал и напрягался с каждым толчком в определённый момент проникновения из-за чего Хань Ли, не теряющий своей любознательной натуры даже в таких обстоятельствах, сделал вывод, что головка его члена с каждым толчком задевает внутри Сяо Ча какую-то особую точку. Возможно именно ради этого знания и удовольствия старший ранее читал непотребную литературу?       Удерживать подобные мысли в голове с каждой секундой было всё труднее, потому что Хань Ли ощущал как наслаждение искрами вспыхивает по всему его телу, а узел в животе стягивается всё сильнее. Неминуемая кульминация подбиралась к нему плавно, но неотвратимо. Ускоряла дыхание, вызывая глубокую дрожь в мышцах и туман в голове. Сейчас, прямо сейчас… Хань Ли неосознанно закусил губу и впился ногтями в покрасневшую плоть чужого бедра, но прежде, чем ощутил волну абсолютного наслаждения и блаженство оргазма Сяо Ча задрожал и застонал впервые за всё время, тут же довольно резко приподнимаясь и слезая с члена. Хань Ли увидел, как на его грудь падают белесые капли, ощутил всё ещё затянутый до предела узел в собственном животе, который так и не развязался. После потери стимуляции из томного наслаждения ощущение во всём его теле переросло в дискомфортную пульсацию. Сяо Ча же лишь тяжело выдохнул и отстранился, устраиваясь рядом на постели, спиной к любовнику. Кровать от его тела прогнулась и даже чуть задрожала при резком падении. В голове Хань Ли, наполненной шумом, произошедшее всё ещё не сложилось в цельную картину. Он несколько мгновений гипнотизировал ровные лопатки, буквально ощущая на языке горечь чужого безразличия. А затем стиснул зубы и зажмурился. Глубокая ярость и обида словно тиски сковали его сердце. Член пульсировал и жаждал разрядки, но сталкивался лишь с прохладой воздуха в комнате, что грубо обжигала нежную кожу. Сяо Ча не дал ему кончить. Всего несколько мгновений, но он просто сбежал, удовлетворив себя.       Раздражение всё росло, тело мелко дрожало от гнева и Хань Ли даже не понял, когда вдруг ему вернулся над ним контроль. Он просто захотел сесть и у него получилось. Распахнул глаза, слегка растерянно осматривая комнату. Радость от столь простого действия нахлынула резко и смешалась с ещё не утихшими негативными эмоциями, потому, даже прежде, чем Хань Ли успел подумать, он с силой навалился на лежащего рядом, располагая его лицом вниз под собой и вдавливая в постель. Сяо Ча тут же напрягся и дёрнулся, пытаясь вырваться, но Хань Ли удержал его. Правой рукой он надавил на темноволосый затылок, грубо впечатывая старшего лицом в одеяло. Тот лежал боком поэтому правая его рука оказалась под телом придавлена к постели. Левую же Хань Ли перехватил своей второй, с удивлением замечая, каким тонким было его запястье. Казалось, сломать его не будет сложно. Однако доходить до этого пока было необязательно. Хань Ли выпустил чёрные волосы из хватки, чтобы вызвать кольца Пяти стихий. Сумку, как и свои вещи он чуть ранее разглядел на стуле у стены. Артефакт за мгновения оказался рядом, ненадолго осветив как-то неестественно сгустившийся полумрак помещения. По кольцу на каждую из пяти конечностей и Сяо Ча замер, как и Хань Ли чуть ранее, потеряв какую-либо возможность шевелиться. Глаза его широко распахнулись, хотя до этого он казался не слишком напуганным. И страх в них всё нарастал, он вдруг зашептал что-то, но Хань Ли раздражённо скривился и небрежно ударил его пальцами по челюсти, из-за чего тот с щелчком закрыл рот. — У тебя здесь больше нет права молоть языком.       Голос Хань Ли звучал грубо. Но пальцы, скользнувшие по напряжённой талии Сяо Ча были нежными и изучающими. Жадно сминали кожу, потирая подушечками, очерчивали линии позвоночника. Всё ниже и ниже, пока не добрались до ягодиц. Хань Ли не имел ранее возможности рассмотреть их подробнее. Лишь краем глаза как-то отмечал, что они у Сяо Ча совсем не плоские, это было заметно и сквозь подол ханьфу. Сейчас же он лишь убедился, что ткань прятала настоящее сокровище. Упругая плоть приятно легла в ладони, легко мялась и была горячей, с нежной податливой кожей, быстро приобретающей красноту. Чуть забытое во время перехвата власти возбуждение с новой силой дало о себе знать, болезненно стянувшись в животе. Член дёрнулся и Хань Ли подался вперёд, с наслаждением проезжаясь им между пухлыми половинками. Сяо Ча заметно напрягся, судорожно выдохнул и стиснул зубы, но промолчал, лишь сверлил при этом потемневшими голубыми глазами воздух перед собой.       Хань Ли не собирался больше медлить. Развёл длинные ноги в стороны, слегка надавил на самую верхнюю часть чужих бёдер, заставляя приподняться для удобства, и подался вперёд, сразу входя так глубоко, как мог. В этот раз их стоны прозвучали в унисон, чуть надломлено. Почему-то Хань Ли казалось, что теперь удовольствие острее и ощущения от чужого тела более яркие. Даже окутывающий жар казался мягче и приятнее. Он неспешно подался назад и затем вновь вперёд, с силой вжимаясь в упругие ягодицы и наслаждаясь откликом чужого тела на это. Сяо Ча мог злиться и противиться, но его распутной заднице нравилось происходящее. Едва заметно губы Хань Ли тронула ухмылка.       Он чуть сместился, принимая более удобное положение и ускорился, уже не растягивая удовольствие, а лишь стремясь получить долгожданный оргазм. И это оказалось даже проще, чем Хань Ли ожидал. Сяо Ча был словно чувствительнее и откровенней, его громкое дыхание перемежалось тихими стонами, которые у него просто не получалось держать в себе. Сладкие звуки резонировали с разумом Хань Ли, наполняя его похотью и странной радостью. Он склонился ближе к влажной от пота спине, коснулся губами напряжённого плеча, прикусил кожу, зализал, повторяя действия старшего на его шее ранее. Ненадолго застыл, вогнав член до упора и наслаждаясь пульсацией тугих стенок вокруг него. — Если кончишь внутрь… То я сделаю из твоего черепа вазу для цветов.       С тихой, но искренней угрозой вдруг прошипел Сяо Ча. Однако Хань Ли лишь тихо усмехнулся, вновь с силой прикусывая кожу на чужом плече. — Я буду делать то, что захочу. Господин. — почти с насмешкой выдохнул прямо в чужое ухо, тут же возобновляя толчки.       Даже если Сяо Ча хотел сказать что-то в ответ, он уже не мог. Сжимал зубы, стараясь сдерживать стоны, но дрожь его тела выдавала наслаждение и Хань Ли этого было достаточно. Он не закрывал надолго глаза, лицезрея чужой облик и эмоции, впитывая их в себя и получая истинное, немного садистское наслаждение. Сяо Ча был красив, находясь в таком виде под ним, старательно и упёрто удерживающий все вульгарные звуки, но неспособный при этом контролировать своё тело, что жаждало происходящего. Этот вид подогревал страсть Хань Ли, по-настоящему пьянил. Он вдруг почувствовал приятную слабость в руках и сильнее сжал пальцы, притягивая Сяо Ча к себе в последний раз. Тот задрожал, мимолётно дёрнув ногами и тихо взвыв с явной злостью, но вскоре, словно по команде, расслабился. Лишь усыпанная длинными волосами спина дрожала. Хань Ли уткнулся в неё лбом и хорошо чувствовал ритм его дыхания.       Спустя несколько секунд он наконец отстранился. Собственное тело было блаженно тяжёлым и удовлетворённым. Потянуло в сон, но Хань Ли не спешил поддаваться этому, прекрасно зная, что Сяо Ча в любой момент может перехватить власть вновь в свои руки. А это едва ли окончится хорошо. Но пока старший лишь лежал, изображая беспамятство. Хань Ли мягко перевернул его, тут же замечая, что, как и он ранее, Сяо Ча не кончил. Его член всё ещё был налит кровью и умолял о внимании. Несколько мгновений Хань Ли размышлял, рассматривая потемневшие голубые глаза и сведённые длинные брови. Алые губы были поджаты, словно Сяо Ча обижался. Вид этот показался Хань Ли крайне забавным. Он ухмыльнулся, а затем наклонился, обхватывая влажный член рукой и поглаживая. Взгляд его всё ещё был обращён к чужому лицу, поэтому он заметил, что Сяо Ча сменил своё застывшее обиженное выражение на ошеломление. Видимо действительно не ожидал, что Хань Ли приласкает его, а не оставит лежать так, в качестве мести. Но Хань Ли просто до сих пор действовал в своих интересах. Поэтому коснулся губами головки, пробуя чужой вкус. Касания языка и ему самому казались неловкими, но он изучал новые для себя ощущения с искренним увлечением и старательностью. Сяо Ча же явно оценил это, потому что уже вскоре, даже прежде чем Хань Ли попробовал всё, что хотел, взяв глубже, его член дёрнулся, пачкая лицо младшего. Но тот лишь прикрыл глаза и спешно вытерся запястьем.       Тяжёлая рука Хань Ли после легла на низ чужого живота, ощущая лёгкую дрожь и жар и неосознанно мягко поглаживая. Вдруг Сяо Ча зашипел, а ладонью Хань Ли ощутил странное покалывание. С ошеломлением он отстранил руку, замечая на животе мужчины вспыхнувший символ. Розовато-алый он ненадолго засиял, а затем потемнел, выглядя как заживающий нежный шрам. Рисунок такой Хань Ли видел впервые, а потому с опаской и удивлением посмотрел на Сяо Ча. Тот же лишь стиснул зубы и зажмурился, пальцы его сжались в кулак. — Это всё твоя вина, чёртов мальчишка…       Хань Ли приоткрыл рот, собираясь спросить, что тот имеет в виду, но вдруг всё вокруг них задрожало. Ненадолго за окном, где сквозь ставни просматривался лишь полный мрак, вспыхнул кровавый свет. На долю секунды. А затем темнота, словно грязная вода хлынула в помещение, затапливая всё. Хань Ли не успел даже вскочить, чтобы призвать сумку с артефактами. Тьма схватила его, заменяя собой все органы чувств и сознание. А когда он судорожно выдохнул, инстинктивно распахивая глаза, то увидел вокруг лишь платформу телепорта к следующему этапу храма. Та мгновенно засияла, перенося его ко Внутренним вратам. Пока он в прострации медленным шагом шёл по единственной дороге, то в голове шумело от образов. Это была иллюзия? Сяо Ча в ней тоже не был настоящим? Пальцы коснулись шеи в местах укусов сквозь ткань ворота. Хань Ли ощущал боль на коже, но разве это могло служить достаточным подтверждением?       Лестница вдруг закончилась и он вышел на уже более просторную платформу, с лёгкой дрожью замечая силуэт Сяо Ча среди всех прочих на платформе перед вратами. Изящный изгиб плеч и стройный стан казался точно таким же как в его иллюзии. Но повернувшееся непроницаемое лицо словно принадлежало другому человеку. Он лишь на долю секунды посмотрел на Хань Ли, после чего отвернулся и чуть задрал подбородок, наслаждаясь лёгким ветерком.       Хань Ли нахмурился и медленно прошёл дальше, уже ощущая взгляд Цзи Иня на себе и приветствуя его и остальных стариков. Мысли по-прежнему пребывали в хаосе. Но стоило сосредоточиться на происходящем. Сохранение концентрации было вопросом выживания.

***

      Лабиринт казался совершенно нескончаемым. Движение огромных плит и столбов вызывало дискомфорт и страх, льдом сковывающий грудь. Но все шли вперёд и Хань Ли не смел отставать, уповая лишь на то, что сможет найти из храма выход позже. Сейчас под присмотром стариков он не мог даже оставить достаточное количество печатей для ориентировки. Да и на самом деле сомневался, что это способно ему помочь. Более того его разум всё ещё был спутан и загружен воспоминаниями. Из-за чего взгляд то и дело возвращался к мужчине в голубом ханьфу. Сяо Ча не заговорил с ним, даже чтобы объяснить своё сотрудничество с Мань Ху Цзы. Хань Ли не мог избавиться от раздражающей горечи во рту при мысли об этом, хотя и понимал, что они с Сяо Ча всё равно не были истинными союзниками. И потому факт предательства не должен являться чем-то удивительным. Однако неужели события на последнем испытании и правда были лишь иллюзией? Её породило его сознание? Скрытые желания?       В очередной раз взгляд его скользнул на Сяо Ча в бессмысленной надежде на ответ. Хань Ли изучал его внимательно, почти жадно, выискивая детали, которые мог бы пропустить ранее. В поисках взор его опустился ниже и зацепился за колышущиеся на ветру юбки. Сяо Ча хромал. Едва заметно, не ищущий подвоха человек бы даже не заметил этого. Но Хань Ли искал подвох и хорошо знал, с какой грацией Сяо Ча ходит обычно. Спустя часы ходьбы он уже не мог делать вид, что его ничто не беспокоит. Всё же даже бессмертное тело может чувствовать боль и усталость после нагрузок, особенно если ранее его как следует использовали и утомили. Сердце Хань Ли вспыхнуло и задрожало в груди. Могла ли эта хромота значить, что произошедшее в иллюзии было реальностью между ним и Сяо Ча? Преисполненный трепета и волнения он даже замедлился, чтобы посмотреть на мужчину со спины. Тот, возможно почувствовал взгляд, потому что устроил руку чуть ниже пояса и вышагивал вновь вальяжно и плавно, словно плыл по воздуху, едва заметно покачивая бёдрами. Хань Ли с досадой закусил губу. Может хромота ему всё же померещилась? Взгляд сам собой медленно опустился по левой руке старшего. Настойчивый ветер в очередной раз задрал рукав, обнажая бледное запястье с едва заметным тёмным следом от сильных пальцев. Сердце Хань Ли словно пропустило пару ударов, а губы тронула ухмылка. Ему вдруг как раз кстати вспомнился тот факт, что розовый цвет меток, нанесённых на интимных частях тела или близ них всегда является признаком принадлежности.