Eternal | Вечность

Капли. Брызги. Первый звук, на который ты обращаешь внимание, — это звук случайной капли воды, падающей на влажный неровный пол, на котором ты лежишь. Второй — звук ее голоса. — Проснись и пой, — говорит она где-то в стороне. Ты всё еще слишком дезориентирована, чтобы точно определить, откуда. Однако голова кружится не настолько сильно, чтобы не понять сразу: ты в ловушке. Свет, падающий на твою похитительницу, делает это еще более очевидным, отбрасывая большие тени в форме тюремной решетки на твою маленькую, заплесневелую камеру. -Т-ты… — говорить трудно. Горло пересохло, а в висках стучит, словно военный барабан. Такое ощущение, будто тебя сбил грузовик. И всё же последнее, что ты помнишь, — это ее голос, приказывающий тебе уснуть. — Я еще не представилась официально. Хотя уверена, твой друг уже рассказывал тебе обо мне. Ты моргаешь, пытаясь сфокусировать зрение, но это бесполезно. Для тебя она — лишь темный силуэт. Это галлюцинации, или у нее действительно есть крылья? — Меня зовут Миранда. Внезапно это имя проясняет всё настолько резко, что ты чуть ли не получаешь эмоциональный шок. Ты мгновенно оказываешься на коленях, готовая броситься на нее. Это она. Та самая, о ком тебя предупреждал Крис. Она может выглядеть как ангел, но на самом деле — дьявол во плоти. — Мне плевать, кто ты такая! Что тебе от меня нужно?! — требуешь ты. — Твоего сотрудничества в моих экспериментах, для начала, — отвечает она спокойно, но она не настолько глупа, чтобы думать, что ты так просто согласишься. Это видно по ее кристально-голубым глазам. — Ха! Как бы не так! — огрызаешься ты. — Что ж, этот ответ изменится, когда у меня будет Роуз. Имя твоей дочери заставляет каждую клетку твоего тела содрогнуться. — Что? Думаешь, Итан так просто отдаст ее такой, как ты? — Вообще-то… Медленная ухмылка появляется на ее полных губах. Затем их форма меняется, становясь точь-в-точь как твои губы. Всё ее тело трансформируется, пока ты не остаешься лицом к лицу с идеальным отражением самой себя. Только вряд ли ты выглядишь так же хорошо в этой дерьмовой камере. — Он отдаст ее тебе. Когда она смеется, твой собственный голос звучит в ушах, как эхо.

***

У нее твоя дочь. В ее руках всё, что для тебя важно. А значит, ты будешь сотрудничать с ней. Миранда не особо разговаривает, когда приходит за образцами крови для своих экспериментов. Твои первые вопли и вопросы стихли в тот момент, когда она сказала, что чем полезнее и менее надоедливой ты будешь, тем больше у нее будет желания принести Роуз к тебе, хоть и ненадолго. В итоге ты действительно позволяешь себе быть ее покорной лабораторной крысой. До тех пор, пока буквально больше не можешь выносить это молчание. — Неужели это было… так просто? — Войти в мой дом и забрать мою дочь — хочешь добавить ты, но не можешь выдавить ни слова. Хотя она, кажется, понимает. — Без усилий, — говорит она без тени дерзости. На самом деле, она сама, кажется, немного удивлена. По крайней мере, если судить по ее лицу, когда она изучает под микроскопом странное вещество, похожее на камень. — Как, чёрт возьми, Итан не понял, что ты это не я?! Вот же придурок. Он просто отдал ей твою дочь. Этот бестолковый идиот! На долю секунды ты замечаешь, как ее губы вздрагивают, будто сдерживая улыбку. — Я была там всего день, так что… Похоже, твой муж знает тебя не так уж хорошо. Но справедливо ли винить его за то, что он не знает тебя? С теми секретами, которые ты от него скрывала? С расстоянием, которое было между вами? С травмой от общего кошмара, который вы пережили, и который возвращался к тебе каждый раз, когда ты смотрела на него? Боже, Роуз действительно была единственным, что вас связывало, не так ли… Легко ненавидеть эту проклятую прекрасную суку за пределами твоей камеры. Легко винить Итана за то, что он даже не заподозрил, что с тобой что-то не так, за целый чёртов день. Но не так-то просто винить себя так же сильно, как ты винишь их.

***

Миранда отвечает, когда ты спрашиваешь ее о чем-то, и ты начинаешь расспрашивать ее о ней самой. К твоему удивлению, она не скрывает своих мотивов. Она рассказывает тебе, что потеряла свою дочь, и единственный способ вернуть ее — это твоя дочь. Впервые с тех пор, как ты ее встретила, ты видишь эмоции, явно выраженные в ее взгляде и голосе. Ты понимаешь, как сильно она жаждет снова быть со своим ребенком. Ты можешь понять бесконечное горе матери, потерявшей свое дитя. Ты знаешь, что если что-то случится с Роуз, ты предпочтешь броситься со скалы, чем жить без нее. И, судя по всему, именно это она и пыталась сделать — она пыталась умереть, но вместо этого обрела жизнь. Во всяком случае, так она сама это называет. Всё, что ты слышишь из ее объяснений — это то, что она нашла и создала Плесень. Ту самую, которая разрушила жизнь твоего мужа и твою. Еще одна причина ненавидеть эту ведьму-психопатку. И всё же. Когда ты пытаешься найти в себе ту ярость, которую раньше испытывала к ней, то понимаешь, что ее больше нет. Ты озлоблена, ты измотана, ты хочешь плакать и больше всего на свете хочешь снова увидеть свою дочь. Но ты не ненавидишь ее так, как должна бы. — Что ты имеешь в виду… единственный способ вернуть Еву — с помощью Роуз? — решаешься спросить ты после нескольких минут молчания. Она поворачивается к тебе, ее глаза пронзительны и столь же холодны, как их голубой цвет. — Технически, обмен прост, — может, ты теряешь рассудок от стресса и недосыпа, но тебе кажется, что она на секунду замешкалась, — …Жизнь за жизнь. Как только она произносит это, и смысл ее слов доходит до тебя, ты хватаешься за ржавые железные прутья изо всех сил, гремишь ими, выкрикивая проклятия в ее адрес. Ты снова ненавидишь ее всей душой. Так намного проще. Пока… она не подходит и не обхватывает твою руку поверх металла. Ее прикосновение странно теплое для такого ледяного сердца. Ты не можешь понять, что она с тобой делает, но это похоже на ауру, протекающую через твое тело, которая заставляет тебя замолчать. Успокаивает. Ты не хочешь успокаиваться. — Я не закончила, — говорит она, — Вот для чего нужны эксперименты с тобой. Проводя тесты с твоей кровью и кровью Роуз, используя мою ДНК как посредника, во время ритуала я могу обмануть Мегамицелий, чтобы получить то, что хочу, через форму митоза. По сути, это дублирование клеток, которое не уничтожит существующий сосуд. Честно говоря… ты потеряла смысл ее слов где-то в середине первого предложения. Раньше ты была неплоха в биологии, но сейчас, в том состоянии, в котором ты находишься, наука вылетела у тебя из головы. — …А есть версия на человеческом языке? — спрашиваешь ты. Ее губы снова изгибаются в этой полуулыбке. Это было бы довольно красиво, если бы она не похитила тебя, не проникла в твой дом под твоим видом и не украла твоего ребенка. — Если тесты будут успешными, ты получишь свою дочь обратно, а я — свою, благодаря клонированной ДНК и клеткам Плесени, — в ее голосе слышна нотка гордости, когда она произносит это. И теперь, предполагая, что она говорит правду, ты хочешь, чтобы эти тесты увенчались успехом, больше, чем хочешь выбраться отсюда. Ее рука отпускает твою, и странное спокойствие, которое она в тебя вдохнула, рассеивается вместе с этим. — Погоди. Значит… — озарение ударяет тебя, как гром среди ясного неба, — Значит, эти тесты — для меня? — Не за что. — Я не сказала спасибо, ты психованная бл… блондинка! — ты снова бьешь по железным прутьям, но уже слабее, чем раньше. На этот раз она усмехается, глядя в микроскоп. — Насколько вероятно, что тесты будут успешными? — нетерпеливо спрашиваешь ты. — Достаточно, — отвечает она, снова ровным тоном. — …А если нет? — ты ненавидишь, как твой голос вздрагивает в конце. Она смотрит тебе прямо в глаза, когда отвечает: — Я верну свою дочь в любом случае, Мия. Ты не можешь в это поверить. Ты не можешь поверить, что думаешь об этом, но ты надеешься, что эта сумасшедшая сука знает, что делает.

***

Миранда… подлая, но она держит свое слово. Она приводит к тебе Роуз на несколько часов, а взамен ты помогаешь ей за пределами своей камеры. Ты думала, что твоя дочь будет в худшем состоянии, учитывая, кто ее похитил, но она здорова, как никогда, хорошо накормлена и вымыта. Худшее в том, что она смеется каждый раз, когда Миранда приближается, и даже тянется к ней. — Нет, моя дорогая, не делай этого, — говоришь ты, прижимая ее крепче к себе, прежде чем женщина за твоей спиной заметит, что происходит. Но уже слишком поздно. — Ах, понимаю… — говорит Миранда, подходя к тебе сзади. Она достаточно высока, чтобы наклониться над твоим плечом и помахать Роуз, которая тянет к ней обе ручки. — Дама со вкусом, — хвалит она, и легкость в ее голосе почти делает ее похожей на кого-то другого. На нормального человека. — Прекрати, — ты отворачиваешь ребенка от нее, — Она просто растеряна, потому что ты светишься, как рождественская елка, — киваешь ты подбородком в сторону ее одежды. Миранда усмехается. — Что? Она чувствует нашу связь. Роуз чувствует себя в безопасности со мной. В безопасности с монстром, который хочет принести ее в жертву, чтобы вернуть своего ребенка. — Но она не в безопасности, правда?! — ты не можешь не отреагировать и огрызаешься. — Она в безопасности, — Миранда возвращается к своей холодной маске, бросая взгляд на твою дочь, — Я никогда не позволю ничему причинить ей вред. И когда она вернет мне Еву, я позабочусь о том, чтобы она росла, купаясь в роскоши. Это Плесень, ты уверена. Это вина Плесени, что ты веришь ей.

***

Ты должна была увидеть Роуз сегодня. Вместо этого Миранда входит в пещеру одна, выглядя раздраженной. Ты начинаешь волноваться. Ничто не выводит ее из себя без веской причины. Что, если — — Где моя дочь?! — требуешь ты, широко раскрыв глаза. — У нас проблема, — отвечает она. Кровь застывает в твоих жилах. — Проблема по имени Итан Уинтерс. — Итан? — ахаешь ты. — Он пытается вернуть Роуз, и, согласно докладам Лордов, подчиненных мне, его невозможно убить. Ему отрубили руку, а он просто присоединил ее обратно. Ты случайно ничего об этом не знаешь? — она уверена, что ты знаешь. Это видно по ее жестким глазам. — Я — с чего бы я — — Прежде чем ты подумаешь солгать мне, послушай кое-что еще. У меня есть и хорошие новости, — говорит Миранда, — Я добилась успеха в своих экспериментах. Во время ритуала я могу гарантировать, что Роуз останется невредимой и останется прежней. Краешки ее губ приподнимаются, когда она сообщает эту новость, и ты чуть ли не плачешь от облегчения. Ты практически бросаешься вперед, чтобы обнять ее, но вспоминаешь, кто она такая и что именно она стала причиной всего этого беспорядка. — Но мои условия изменились, — ее голос — это меч, который одним ударом разрубает твою радость. Ты знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Чтобы я спасла Роуз, ты расскажешь мне, как навсегда избавиться от Итана Уинтерса. — …Что? Она хочет, чтобы ты… обменяла свою дочь на мужа? Как, чёрт возьми, ты можешь это сделать?! — Он разрушил слишком многое, чтобы я позволила ему спокойно уйти, — ее челюсть сжата так сильно, что на ее безупречном лице появляются новые морщинки. Она хочет его смерти, и всегда добивается своего. — Он убил моих коллег. Плюнул в лицо почти что богу. И я заполучу его голову. Уголки твоих глаз жжет от наворачивающихся слез. Твое тело гораздо честнее тебя в принятии решения. Никто не может быть слишком важен, чтобы пожертвовать им, когда речь идет о твоей дочери. Ни ты сама. Ни Итан. И Миранда знает это лучше, чем кто-либо еще. Ты ненавидишь, что она это знает. — Отдай его мне, Мия. И через несколько дней всё это закончится, — продолжает она уже более мягким тоном, приближаясь ближе к тебе. Ее крылья шевелятся, самые кончики черных перьев касаются твоих рук. — Ты хочешь, чтобы я помогла убить отца моего ребенка?! — всхлипываешь ты, хватаясь за ее одежду. Ты ожидаешь, что она оттолкнет тебя, но она не двигается. Она даже не моргает. — Ты была такой сговорчивой и такой храброй, — успокаивает она, золотые когти на ее пальцах касаются твоего подбородка, — Принеси последнюю жертву ради меня. Помоги мне убить Итана, чтобы Роуз могла жить. Помоги мне, и я клянусь быть ее вечным ангелом-хранителем. Ее и твоим. Она могла бы просто вырвать ответ из тебя силой. Она прикасается к тебе, и ты знаешь, что у нее есть такая сила. Но она не делает этого, и от этого намного хуже. Она хочет, чтобы это был твой выбор. Ты отводишь взгляд от ледяных глаз Миранды и ее обещаний всего. И ты ей скажешь.

***

Ты не спрашиваешь об Итане. Всё, что занимает твои мысли, — это церемония. Всё утро ты не можешь дышать. Ты просматриваешь заметки в ее лаборатории и ходишь кругами, пока буквально не чувствуешь, что сейчас буквально взорвешься. И тогда входит Миранда. Она сияет улыбкой до ушей, излучая чистую радость. Она выглядит как настоящая богиня, которой притворяется. Золотой нимб, обычно украшающий ее спину, исчез, ее длинные светлые волосы свободно струятся по широким плечам, словно тонкие пряди шёлка. — Свершилось! — говорит она, протягивая руку, чтобы ты взяла ее, — Пойдем. Я отведу тебя к Роуз, и ты первой поприветствуешь Еву. Ее рука теплая, когда она сжимает твою. Черные крылья окутывают вас обеих. Вокруг тебя возникает гравитационное поле, настолько интенсивное, что ты закрываешь глаза и хватаешься за ее бицепсы, как за спасательный круг. — Теперь можешь посмотреть, — говорит она, когда мир снова становится устойчивым. У тебя внутри всё переворачивается, но вся усталость и дискомфорт исчезают в тот момент, когда ты видишь Роуз. Она в безопасности в первой из двух золотистых кроваток, стоящих перед тобой, залитая мягким солнечным светом, который рассеивается по роскошной, отделанной темной плиткой комнате, в которой вы находитесь. Ты подбегаешь к ней, поднимаешь дочь на руки и целуешь ее в лоб снова и снова. Она смеется, глядя на тебя, и голубые глаза ее искрятся. «Моя любовь. Мое всё» — думаешь ты. Ради этого момента стоило сделать всё возможное. И ты бы сделала всё это снова, чтобы обеспечить ее безопасность. Шаги Миранды, величественные и властные, останавливаются возле другой колыбели. Ты наклоняешься ближе, присматриваешься… и видишь там еще одного мирно спящего маленького ангела. Она похожа на Роуз, но и на Миранду тоже. — Боже мой, — выдыхаешь ты, — Ты действительно сделала это. — Я сделала это, и ты с Роуз сделали это возможным, Мия, — отвечает она. Твой ребенок протягивает крошечную ручку к ней. Она снимает один из своих когтей и позволяет своему пальцу быть схваченным маленькой ладошкой. — Вам не нужно уходить. Она уже любит меня, — ее губы изгибаются в гордой улыбке. Ты ненавидишь, что это выглядит, словно восход солнца. Ты ненавидишь это еще больше, потому что понимаешь, почему Роуз так очарована. — Ее мама тоже может полюбить меня, — кристальные глаза смотрят в твои, — Нет места безопаснее, чем рядом со мной. Останься, и мы будем растить их вместе. Со мной тебе не придется бояться болезней и смерти. У вас с Роуз будет всё, чего вы только пожелаете. Навсегда. Ты не хочешь, чтобы твоя дочь воспитывалась этой эгоистичной маньячкой с манией величия, которая убила ее отца. Но. Потом ты задумываешься о том, через что тебе пришлось пройти до сих пор. Кошмар за кошмаром; не похоже, что этот порочный круг будет разорван. То одно, то другое будет преследовать тебя и охотиться, куда бы ты ни пошла. Ты не хочешь такой жизни для Роуз. Ты не примешь такую жизнь для Роуз. — …Мы останемся. Но можешь забыть о том, что я стану относиться к тебе лучше, чем сейчас. Миранда кивает, но что-то в ее выражении лица такое чертовски дерзкое, что тебе хочется дать ей пощечину. — Ох, что такое, Роуз? Ты тоже чувствуешь, что твоя мама лжет? Моя гениальная девочка. У тебя отвисает челюсть. Она моя гениальная девочка! Затем Миранда касается твоего подбородка и приподнимает его. Ты не хочешь быть ближе к этой чертовски красивой ведьме, но, когда она останавливается, зависнув в миллиметре прямо над твоими губами и смотря на тебя своими кристальными глазами, тебя парализует. Ее губы скользят по твоим губам всего на одну волнующую, горячую секунду. Отстраняясь, она гладит Роуз по щеке и подмигивает тебе. — Я ненавижу тебя, — говоришь ты, но в твоих словах нет настоящей злости. Боже, как ты измотана. — Ничего страшного. У нас полно времени, чтобы это изменить.