Одна ложка сахара

Колокольчик у двери издал треск вместо привычного звона, заставив Сынмина обернуться. Бок колокольчика раскололся, а язычок безвольно повис, словно держась из последних сил. «Что бы это могло значить?» Но обдумать эту странность Сынмин не успел, потому что перед его прилавком стоял новый клиент. Сынмин вздохнул, он знал такие типажи: они совершенно не верят в его ремесло, но при этом остаются придирчивыми, будто бы надежда заставляет их добиваться от лавочника идеальности. Он представил себе шум прибоя, нужно было не демонизировать клиентов, пока они самостоятельно этим не займутся. — Вы спите что ли стоя? Что ж. Можно было начинать демонизацию. — Нет, простите. Просто задумался. Здравствуйте, чем я могу вам помочь? Парень сутулился, упрямо натягивая рукава толстовки на руки, под глазами расползались фиолетовые синяки, а волосы были растрёпаны. То ли он позабыл о понятии сна, то ли вовсе не следил за своим внешним видом. Сынмин хмыкнул: несмотря на неопрятность, незнакомец был чертовски привлекательным. Его красота напоминала чай с лишней ложкой сахара, пригубив который, понимаешь, что проще всё начать сначала, а не довольствоваться бесполезной жидкостью. Но этого парня спасало одно — его взгляд, хищный и внимательный. Он носил «маску», которой щеголял перед другими, и чтобы увидеть, что на самом деле скрывалось за ней, надо было сильно постараться. Открывался ли он перед кем-нибудь или только являлся сторонним наблюдателем? Нет, Сынмин такой ошибки не допустит. Этот человек выступает в пассивной роли до поры до времени, собирая данные о своих жертвах, пока не убедится, что у него будет козырь в рукаве. Он поймает Сынмина на крючок, когда ему это будет необходимо, но Мин тоже не прост. Он работает в этой лавке не первый год, и в праве в своих услугах отказать. Вот только… — Мне нужен талисман на удачу. Вот только отказывать не захотелось, может, тому причиной был усталый вид клиент или идея подпортить талисман за грубость. Или же всему виной было что-то в его голосе — лёгкая хрипотца, словно он давно не высыпался. Сынмин потом обязательно будет себя за это решение корить, но всё же задаёт первый вопрос по делу. — Удача вам в чём конкретно необходима? — клиент посмотрел исподлобья. — Какая разница? — Достаточно чувствительная, если я не буду знать, за что должна будет отвечать удача, вы можете пострадать, а хуже всего — упадёт рейтинг моей лавки. Мне бы этого точно не хотелось, — клиент молчал, разглядывал лицо Сынмина, совершенно этого не стесняясь. Парень позволял это делать, хотя чувствовал, что щёки начали приобретать слегка красный оттенок. Незнакомец вздохнул и облокотился на прилавок, Сынмину хотелось сделать шаг назад, но он устоял. С клиентом… Было что-то не так. Это было не нападение, это была передышка. — Мне нужно, чтобы моё выступление прошло без проблем. — Что за выступление? – незнакомец ощетинился, и в его тоне голоса появилась сталь. — Сколько вам ещё деталей нужно? — Сынмин привык. Нет, правда. У всех есть свои секреты и чёрные дыры внутри, они ему нисколько не интересны. Он обычно допрашивал клиентов не для себя, лавочник бы с удовольствием этого не делал, но, чтобы талисман сработал, приходилось соблюдать все формальности. Но это был вечер, клиент строил из себя загадочного холодного грубияна, а Сынмин хотел лишь присесть и выпить чай. И вот путь к тихой гавани загораживал этот парень, поэтому Мин просто-напросто ответил: — Либо рассказывайте, либо уходите. Через десять минут я закрываюсь, — поставив незнакомца перед фактом, он ушёл ставить чайник. Честное слово, эти клиенты всегда воображают себя кем-то особенным, что их жизнь кому-то кроме них интересна. Будто бы Мин будет их шантажировать или что-нибудь похуже: расскажет об этом в интернете. Да всем плевать! В том числе и ему. Сынмин достал белую кружку с цветочным узором. Матушка очень любила этот сервиз и отказывалась отдавать его сыну, поэтому тот, прощаясь с родителями перед переездом в большой город, просто забрал одну кружку с собой. Пропажа быстро обнаружилась, но матушка не решилась пуститься в погоню за нерадивым сыном, чтобы вернуть её на место. Маленькие победы. Чай с чабрецом и одна ложка сахара. Сынмин вдохнул аромат, и его плечи наконец-то опустились, а напряжение немного спало, ровно до того момента, как он вспомнил, что его всё ещё ожидал клиент. «Всего пара минут, и я смогу официально его выпроводить. Нужно потерпеть». Он вновь посмотрел на чай: «Будет как-то некультурно, если я один буду его пить». Достав вторую кружку, не такую красивую и дорогую сердцу, он налил в неё чай — без сахара. Он поставил одну кружку перед клиентом, который, кажется, не произвёл ни малейшего движения после ухода Сынмина, а сам подвинул стул и сел напротив. Небольшое отступление от профессиональной этики он себе простит, это был тяжёлый день. Он отхлебнул чай и спросил: — Ну что? Клиент, будто очнувшись ото сна – дёрнулся, увидел перед собой подношение и в точности повторил за Сынмином. — Без сахара? Спасибо. Я обычно именно такой пью. — Конечно, вы же сам сахарный, куда уж вам ещё больше. — Что? – впервые на лице клиента отразилось что-то более человеческое, а не задуманное сценарием, известным только ему, Сынмин махнул рукой. — Так, что за выступление? – незнакомец сделал ещё один глоток. — Мне нужно выступить вместе со своей танцевальной командой на финале конкурса. Он будет через полтора месяца, — Сынмин кивнул, обычный мандраж, такое с каждым бывает. — Хорошо, но я не могу влиять на судей. Место проведения вас беспокоит? Или собственные навыки? – незнакомец отвлёкся от чая и с нескрываемым раздражением сквозь зубы проговорил. — Навыки моей команды на высшем уровне, — Сынмин приподнял бровь. — Так дело в площадке? Или в других командах? Они могут чем-то навредить? – клиент мотнул головой. — Дело только во мне, — и вновь пригубил чай, и, не давая вставить слово Мину, продолжил, — Вам вновь нужно знать, что именно? Сынмин кивнул, кажется, он ошибся в своих первых суждениях. Клиент молчал, он пальцем водил по краю кружки и не торопился продолжать, он ещё больше осунулся. Осушив остатки чая разом, он наконец ответил: — Больное колено. Надо, чтобы оно меня не беспокоило это выступление. Поэтому он долго не мог стоять прямо и бледность лица с каждым мгновением лишь усиливалась, в данную минуту этот человек испытывал боль и собирался с ней ещё и танцевать. Сынмин кивнул, такой талисман ему под силу, придётся поразмыслить над некоторыми характеристиками, но в целом. — Хорошо. Я возьмусь за ваш заказ. Но врачи… — клиент перебил его. — Я говорил с врачами, всё безопасно. Просто мне нужна дополнительная подстраховка, — оба человека в лавке понимали, что враньё повисло между ними, но никто не стал его оспаривать. — Приходите через два дня, прототип будет готов. На какое имя мне необходимо оформить заказ? — Ли Минхо. На этом они и распрощались, и если Минхо немного прихрамывал, покидая лавку Сынмина, то тот предпочёл закрыть на это глаза. Сынмин решил сделать талисман небольшим, то, что может поместиться в карман или прикрепиться к одежде. Всё-таки он будет задействован во время танца. Он выбрал серебряную цепочку, на одно из звеньев которой повесил небольшую белую жемчужину. Она была очень сговорчива и переплетала несколько нитей вероятностей, а цепь должна была их скреплять и не давать им порваться. То, что нужно для поддержания функционала ноги, даже при боли. Минхо вновь пришёл почти к закрытию, в этот раз он выглядел чуть лучше. Правда, он покрасился в фиолетовый, отчего Сынмин долго не мог оторвать взгляда от его причёски. Парень будто светился, и Мин понимал, что так проявлялась внутренняя магия человека. Её нельзя было обуздать или использовать, это обычная энергия, которая сама для себя решала, как ей жить. И вот ей захотелось у Минхо создать небольшой всплеск серебристого конфетти над головой. — Это вроде не заразно, — указывая рукой, сказал Минхо, видимо ему надоело такое пристальное внимание. — Магия? Да, конечно. Тебе просто идёт новый цвет волос, — Минхо ухмыльнулся. — Часто клиентов комплиментами задабриваете, чтобы плохих отзывов не было, Ким Сынмин? — Мне нет в этом нужды, моя работа говорит сама за себя. — с этими словами он выложил талисман на прилавок, — Он будет работать два месяца, как раз сможете его испытать на тренировках. Удача будет сопутствовать вам. Минхо потянулся было рукой к цепочке, но остановил себя. — А если что-то пойдёт не так? — Сынмин нахмурился. — Такого в моей практике не было, но я специально сделал такой большой временной отрезок для пробы. Поэтому, если что-то не устроит, то вновь приходите, и я исправлю. Минхо поблагодарил и оплатил назначенную цену. Сынмин его не видел ровно три дня, и когда колокольчик вновь треснул, но уже с другой стороны, парень уж больно сильно напрягся и был готов отбиваться чайником от такого непривычно дружелюбного Минхо. — Ваш талисман не сработал, — клиент улыбался, создавая сомнения в голове Сынмина. — Что? – он явно ослышался. — Талисман, говорю. Я вчера на тренировке поскользнулся, и если бы не моя растяжка, то явно бы всё закончилось не шпагатом, — Сынмин приготовился уже защищать свою честь, но какой-то мимолётный блеск в глазах Минхо его остановил. — Хорошо, я попытаюсь исправить. Приходите через два дня. Новый талисман выглядел как золотая монетка, у которой цифра один заменялась фикусом в горшке. Он был чуть сильнее предыдущего, Сынмин старался ничего там не перекручивать, потому что не верил, что дело было в амулете, но всё-таки внёс малые коррективы. Например, вредность клиента тоже не должна была влиять на удачу. Минхо вернулся ещё через неделю и вновь с жалобой. Сынмин тяжело вздохнул. В этот раз на Минхо пролили газировку. — Как это влияет на ваше выступление? — возмущение уже начало закипать, но делило кастрюлю вместе с удивлением, поэтому в клиента не было брошено пока что ни грубых слов, ни чего-то потяжелее. — Ну, как же! Это моя форма, значит, я не могу заниматься! — Минхо провёл рукой по волосам, вызвав всплеск собственной магии, и маленькие переливающиеся пылинки над его головой затрепетали в воздухе. — Сняли бы футболку для тренировки, да и всё… – когда он осознал, что сказал, то сразу отвёл взгляд. — Теперь вы ещё клиентов раздеваете? — приподнял уголки губ Минхо. — Ничего я не делаю! Ладно, давайте талисман сюда. Я сделаю другой, у нас всё равно есть немного времени. — Могу я посмотреть, как вы будете его делать? — Что?! Нет, конечно! — Сынмин прижал к себе неудавшийся талисман, и если бы мог, то и вовсе выбежал из комнаты. Такая дерзость! — Послушайте, вы сделали уже два бесполезных талисмана, я начинаю сомневаться в вашей компетентности. Но если я посмотрю, как вы работаете, то я вновь поверю вам. Всё внутри Сынмина начало бурлить, да кем себя возомнил этот Ли Минхо!? Будет ему лавочник что-то доказывать, как он посмел! А в то же время уже знакомые искорки в глазах Минхо разгорались сильнее, и улыбка озаряла его лицо. И тогда впервые Сынмину подумалось, что тот совершенно не приторный, а скорее… В меру приятно сладкий, но он сам же себя за эту мысль и укусил. Метафорически. А потом и за палец, чтобы неповадно было. Он не любил, когда за его работой наблюдали, но это могло бы помочь тому, чтобы Минхо перестал возвращаться. Потерпит он чуть-чуть, зато с какой сложной задачей справится! С другой стороны, нужны ли были ему эти жизненные испытания… И без них было бы замечательно. В конце концов, Сынмин кивнул. — Вы сегодня начнёте? — Да, как только закрою лавку. — Отлично, я как раз свободен. Можешь, называть меня хён. — Можете продолжать называть меня Ким Сынмин. — Хубэ в наше время совсем наглыми стали, — пробурчал Минхо, пока Сынмин ушёл закрывать лавку. Заварив две кружки чая, в этот раз с ромашкой, спокойствие им будет не лишним, лавочник провёл Минхо в рабочий закуток. Лавка Сынмина для посетителей представляла из себя маленькую тёмную комнатку, в которую свет попадал лишь из-под двери. Мир внутри превращался в большое чёрное чудище, которое встречало тебя, а единственным оплотом жизни был деревянный прилавок в глубине, но с этим закутком дела обстояли иначе. Во-первых, тут присутствовало окошко. Небольшое, но с голубыми тонкими шторами и даже с цветной капустой на подоконнике. Дышалось легче. На стенах были развешены разнообразные вещицы, которые блестели при благословении луны и меняли свой блеск на более тёплый при включённом свете. Минхо остановился в дверях, пытаясь разглядеть талисманы, которые ютились в этой комнатке. Сынмин же прошёл сразу к своему рабочему столу, под которым лежало пара деревянных ящиков, в них хранились секреты. — Пыль тут, наверное, замучаешься вытирать… — Пыль тоже часть удачи, поэтому я её не трогаю, — Минхо с удивлением посмотрел на лавочника, но это быстро сменилось на лёгкое осуждение. — Всё-таки раз в сто лет стоит прибраться, а то аллергию заработаешь, вредно для здоровья. — Ну, вот мне ещё и не сто лет, так что время есть. Ты можешь освободить этот стул, только не мешай мне, пока я буду работать. Минхо скептически осмотрел груду хлама, на которую указал Сынмин, но послушался его, попытался аккуратно переложить на пол, но оттуда, как назло, то и дело что-то выскакивало и очень громко падало на пол. Первые пару раз Минхо замирал в ожидании наказания, но поняв, что хозяину лавки всё равно, быстрым движением свалил вещи и уселся на стул. Взял кружку с чаем и как-то уж совсем легко почувствовал себя как дома. Сынмину показалось, что теперь он соседствовал с разморённым котом, которого никаким образом будет не прогнать с насиженного места. Внутри закрутилась теплота с тревогой – он привык быть один, не хотелось бы переучиваться заново. Он покопался в ящиках под столом, снял фиолетовый лоскут со стены и сел работать. Сейчас он будет делать талисман: ржавая булавка, на которую он пытался волной нанизать ткань. Фиолетовый должен был связать с Минхо, ржавость указать на опыт, а ткань смягчить волю потоков, которые могут захотеть поиграться не в пользу танцора. Мин не заметил, как двигалось вокруг него время. Минхо уже допил свой чай, Сынмин же так и не притронулся. И сквозь привычную тишину пробился голос, лавочник дёрнулся и чуть не уколол себя булавкой. Он совершенно забыл, что не один здесь. — Как ты начал заниматься всем этим? – ему захотелось что-то съязвить в ответ, но память быстро подкинула воспоминания о дедушке, поэтому Сынмин решил сжалиться и улыбнулся. — Из-за неудачной первой любви. Я признался своему сонбэ из старших классов. Как ты понимаешь, это было невзаимно. Я тогда был очень расстроен и винил себя за такую глупость, домой идти не хотелось. Я просто бродил по округе и наткнулся на эту лавку. Здесь работал очень милый дедушка, и он сделал мне талисман на удачу, помогающий в школе не сталкиваться с моим предметом привязанности. Меня так заворожило, как он отбирал специально различные предметы, а потом объяснял, как работают нити вселенных, что я... Я не мог не влюбиться в это ремесло. Я носил с собой вилку с розовой лентой до самого выпуска сонбэ и ни разу с ним не столкнулся. Потом пошёл в подмастерья к дедушке, а когда ему стало сложно самому здесь управляться, он просто передал лавку мне. — Это здорово, когда находишь дело по душе – проговорил Минхо, Сынмин отвлёкся от работы и посмотрел на парня. Он выглядел… мягко? Какой-то это был непривычный Минхо, да они виделись пару раз, но парень был из тех, от кого сквозит потоками, и хочешь – не хочешь, по нему сразу ясна была вся его личность, но сейчас… Сейчас, казалось, что потоки поменялись и перед ним был другой человек. «Так, вот какие ощущения, когда он не притворяется». Он до сих пор был острым на углы, но умел улыбаться искренне. Аккуратен в действиях и боязлив в мыслях, он строил стены, но всегда был готов показать секретный лаз. Он одинок. Как и Сынмин. Кто будет сидеть в пятницу вечером в затхлом помещении с едва знакомым собеседником? Такой же потерянный человек, как и продавец талисманов. Внутри что-то неприятно закололо, захотелось впервые за долгое время сделать и для себя талисман. Но парень решил поступить иначе: постучать в дверь, прежде чем попытаться отговорить себя. — А как ты начал танцевать? От взгляда Минхо безделицы на стене зазвенели и оживились, вся комната будто стала вновь молодой и только-только начинающей свою жизнь. Минхо весь вечер рассказывал о том, как впервые увидел по телевизору выступление музыкальной группы, и ему так понравилось, что он захотел повторить их движения. Как родители поддерживали его, и бывали на почти всех выступлениях. Он сблизился со многими людьми, и с таким же количеством разошёлся. Танец стал ему другом, никто ближе так и не смог к нему подойти. Потому что мир состоял не только из хороших воспоминаний, но также из ран от плохих. — Тогда он раскрыл мою ориентацию перед всеми, выставив наши отношения фикцией. Он как старший помогал мне, в то время как я себе всё напридумывал. Мне пришлось уйти из команды, тогда же обострились отношения с родителями. И я… Зачем я тебе это рассказываю? — грустно усмехнулся Минхо, Сынмин подвинул ему свою кружку с чаем, тот с благодарностью принял её. «Потому что ты знаешь, что я тебя никому не выдам. Я чужую боль берегу, а твою я тем более ни с кем разделить не захочу». — Потому что это не только комната талисманов, но и секретов. Они останутся здесь и никогда не выйдут за её пределы, — Минхо слабо улыбнулся, хотелось прикоснуться к уголку его губ, чтобы задержать это мгновение. Эту маленькую радость, чтобы она не угасла. — Правда? — Конечно, я же говорю, у меня отличные отзывы. Как раз из-за моего сервиса! — Минхо засмеялся, и тогда у Сынмина возникла опасная догадка об этом человеке. «Он красивый», — а такие заключения редко вели к чему-то хорошему в жизни Мина. — И частенько ты приводишь клиентов в эту комнатку? — брови Минхо пришли в движение, сыпя намёками, от которых лавочник поспешил отмахнуться — Ты первый, не заставляй меня пожалеть об этом, — комната наполнилась тяжестью, перестало хватать свежего воздуха, и мир в этих стенах стал ощущаться неподъёмным. Минхо спрятал улыбку и коротко кивнул. Они разошлись за полночь, Сынмин попросил его прийти послезавтра уже за готовой работой. Но Минхо был себе на уме, и не стал слушать парня — он явился на следующий день. Они вновь заперлись в закутке и пили чай. — Мне кажется, три кота это многовато… — Эй! Ким Сынмин, забери свои слова назад! — Почему? – искренне удивился Мин, — Я действительно так думаю. Но это же не значит, что это плохо. Просто у тебя всего две руки, как ты успеваешь уделять им время и внимание? — С трудом… У тебя есть талисман на третью руку? — Это уже не ко мне, но если я услышу о такой диковинке, то ты будешь первым, кому я сообщу об этом. — Надеюсь, вы человек слова, Ким Сынмин. —Ли Минхо, надейтесь, — старший ткнул его пальцем в рёбра, Мин пошатнулся, а потом со всей суровостью посмотрел на Минхо: его магия искрилась над его фиолетовой макушкой, а сам он выглядел, как самый довольный кот на свете. Талисман в руках Сынмина нагрелся, и он поспешил отвернуться. На следующий день они обменялись всего несколькими фразами, прежде чем Минхо забрал талисман и убежал на тренировку. Сынмин выдохнул, в этот раз амулет точно сработает. Хотя впервые хотелось, чтобы он ошибался. — Этот талисман не подходит под наши костюмы для выступления. Слишком выбивается эта ткань, — Сынмин моргал. Очень долго моргал, кажется, он взывал ко вселенной всеми азбуками Морзе, которые были придуманы и ещё не придуманы. — Так надень с другой стороны одежды, чтобы не видно было. — Но я же буду знать, что он там! — Но не видеть же! — Всё равно, мне нужен другой талисман. Сынмин стучал пальцами по прилавку, стараясь создать самую душераздирающую мелодию. О которой потом бы говорили, что при её прослушивании невозможно не заплакать. Потому что, ну, сколько можно!? Это самый привередливый клиент на его практике! Может всё же отказаться? — У тебя сегодня есть чай? — М? – Сынмин был поглощён рабочей этикой, и уже было начал перебирать варианты отказа, хотя мысль и скользнула к одной вещице, из которой можно было бы попробовать сделать новый талисман. — Чай? Устал жутко, мне бы присесть. Ты же сегодня приступишь к работе? Кажется, за него всё уже решили. — Малину любишь? — Ещё как! Чай с малиной был разлит по кружкам. Та вторая неказистая с непонятными разводами и вкраплениями теперь по праву могла считаться кружкой Минхо. Работа длилась пять дней, и каждый раз Минхо оставался с ним до поздней ночи, беседуя обо всём на свете. И Сынмин принял это, потому что иначе уже не мог. В его жизни сейчас есть человек, который отказывался покидать её. И, если он сначала мыслил о раздражении, то теперь… Теперь им завладевал страх. Всё имеет конец, а в случае Минхо у него есть даже конкретная дата – дата его выступления. В день, когда был готов очередной талисман — белый цветок из пластика, на котором Сынмин вырезал несколько букв греческого алфавита, пришёл в лавку не Минхо. Точнее это был он, но в нём не было ничего от того парня, с которым Сынмин делил свои последние вечера. Сейчас перед ним стоял тот Минхо, который впервые зашёл к нему в лавку. Уставший, с жёстким взглядом, держащийся за стену, поджимающий ногу. Тот, кто готов был отравить ядом, впустив свои клыки в чужую кожу. Сынмину стало не по себе. Будто ему показали что-то блестящее, а потом скрыли от него. — Что… — Можем попить чай? Талисман был готов, им было незачем проводить этот вечер вместе, но лавочник кивнул. Чай без сахара, зелёный, будто предназначенный для того, чтобы почувствовать, что хворь не доберётся своими костлявыми руками, её сметёт тёплое объятие. — Ты…— Минхо прокашлялся и откинулся на спинку стула, — Думаешь, возможно начать всё сначала? Когда всё, что ты строил долгие годы – разрушено в один миг? Сынмину не хотелось врать, сейчас он должен быть абсолютно честен, как для себя, так и для Минхо. — Сначала тебя поглотит отчаяние. — Я думал, что ты скажешь, что я найду другое дело. — Найдёшь, я не сомневаюсь. Но придётся для этого окунуться в бушующие воды. Пережить бурю, попытаться не утонуть. И когда это всё закончится, только тогда появится надежда. Любой шторм можно пережить, главное продолжать плыть. — С тобой такое случалось? — Бывало, и порой я не выплывал. Тишина окутала их. Сынмину хотелось прикоснуться, показать Минхо, что мир вокруг за него и готов отдавать взамен за все те страдания, которые он испытывал. Но он не решался, как бы он не тянулся к Минхо, было за себя страшнее. Ведь старший может уколоть, вскрыть и вытрясти такое стеклянное и бьющееся, и Мин не уверен, что он сможет снова склеить и собрать осколки. Скорее он сам на них наступит, чтобы не было пути назад. Минхо резко встал, выдернув Мина из заблудившихся мыслей. — Спасибо за чай и талисман, мне пора. Сынмин не успел его проводить и попрощаться, звучало так, будто всё-таки что-то разбилось. Минхо не приходил неделю. Выступление приближалось, и Сынмин понимал, что больше его не увидит. Он сделал своё дело, теперь в нём не было нужды. И каждый раз сидя в своей коморке по вечерам, он прислушивался к входному колокольчику. Но он упрямо молчал. Сегодня он вновь взял две кружки вместо одной, заметив, он поспешил убрать лишнюю, но в руках по итогу осталась расписная кружка Минхо. Чтобы как-то занять себя, он начал собирать новый талисман и вновь для Минхо. Это было глупо: предыдущий явно исправно работал, но он не мог ничего с собой поделать — сила привычки. А ещё… Он скучал. Безразмерно, гадко, волнующе скучал по этому дурацкому коту! Который совершенно не думал об его чувствах и не заботился, что ему не с кем пить чай! Да и хорошо, что он не приходит! Для Сынмина такой лёд не подходит. Спасибо, и один справится, он давно был один. Всхлип. Сынмин не сразу понял и даже дёрнулся, испугавшись, что кто-то пробрался в лавку и решил у него порыдать. Странное хобби, но он не осуждал. Но тут почувствовал, как тёплые капли начали сбегать по его щекам, это был его всхлип. Это его кожа горит, а солёная вода заставляет выплёскивать её наружу, лишь бы шторм внутри закончился. Он плакал. Впервые за долгое время, просто потому что у него отобрали то тепло, в котором он не нуждался, но теперь оно так было необходимо. Смеяться, говорить и видеть. Быть рядом. Быть кем-то в чужом мире. Ему не хватает глупостей Минхо, рассказов именно о его буднях, колющих тревогах, случайных прикосновений и приглашений на чай с обязательным возвращением назавтра. Нет, Минхо ему ничего не обещал. Вот только Сынмин привязал свою нить на мизинец Минхо, и уже с этим ничего нельзя было поделать. Глупый, глупый Сынмин. Больше нет дедушки, который сделает тебе талисман, чтобы он не встречался со своей невзаимной влюблённостью. Сынмин бросил недоделанный талисман на стол, поднялся в квартиру и заперся в спальне. Этот день уже нельзя было спасти, насчёт себя Мин тоже был не уверен. Утром он проснулся с опухшими глазами и прескверным настроением. Опоздал с открытием лавки, а чай весь день то и дело проливался мимо кружки. Он подумывал бросить все попытки и пораньше закрыть лавку, но тут колокольчик решил снова ожить, и в этот раз язычок безвозвратно отвалился. Перед ним стоял Минхо. Хотелось бросить в него всю коллекцию своих талисманов, спрятать чай, да и вообще: «Уходите, мы в праве отказывать в обслуживании». Уже в который раз негласное желание, которое так и не слетело с языка. Минхо медленно подошёл, будто пытался обойти торнадо, которое усмехнулось бы его попыткам, но он был упрямым котом, и положил на прилавок печенье. Красное печенье мадлен, которое продавалось в соседнем с ними городке. И торнадо задумалось, протянуло руку и пальцами коснулось коробочки. — Ездил по делам с командой и вспомнил, что вы с дедушкой постоянно это печенье по праздникам ели. Вот решил захватить. Конечно, ничего не значащий жест, будто между прочим, не стоило на это обращать внимание. Но Сынмин немного знал кодовый язык Минхо, понимал, что так он покупал их совместное время, которое отобрал у Мина своими раздумьями. — Зачем ты здесь? — единственное на что сейчас был способен Мин — это шёпот. — А да, твой талисман сломался. Я случайно его раздавил. — Ты что сделал!? — тут уже было не до шёпота, а до громогласного рёва! Сегодня вполне может произойти кража кота с дальнейшим его перевоспитанием, и, ох, как тому это не понравится. — Он выпал из кармана во время танца, я не заметил, и… — Минхо затараторил, видимо надеясь, что сможет уболтать вновь поднявшееся торнадо. — Ли Минхо! Ты добьёшься того, что я сделаю тебе талисман на семь лет невезения! — Ты и такие услуги оказываешь? — парень на него уж как-то заинтересованно взглянул: то ли сомневался в тёмной стороне Сынмина, то ли хотел наоборот с ней поближе познакомиться. — Нет! Никогда… Никогда не стал бы так поступать. Они оба молчали, не зная, как дальше друг с другом обходиться. Сынмин искал какой-то знак, хотя бы самим собой придуманный и обозначенный, чтобы вновь вернуть всё на круги своя, но никак не находил. Порой только своих усилий недостаточно, нужен чужой шаг навстречу. — Выпьем чай? Скоро соревнования, нужно приступать к работе, — Сынмин хмыкнул. — Если бы ты не был привередлив, у тебя давно был бы работающий талисман, — а сам пошёл ставить чайник. — Я нисколько не привередлив, я просто… Я просто долго присматриваюсь прежде чем не отпускать своё. — Это про талисманы? — Может быть, — Минхо сделал вид, что смотрит куда-то за прилавок, но Сынмин заметил, как его ладонь сжалась в кулак. Сынмин замер. Прошёл ли он проверку? Смог ли убедить? И… Таится ли нечто внутри другого, что так похоже на его щекотку? Сегодня они пили чай с жасмином. Сынмин упрямо молчал и вернулся к тому талисману, что начал делать вчера, значит не зря. Жаль, что он только отшвырнул его, не хотелось бы этим испортить его качество. — Врачи сказали, что мне больше нельзя танцевать. Сильная нагрузка, нужна реабилитация, причём долгая. Сынмин прекратил работу, Минхо выглядел спокойным, даже слишком для произнесённой вслух информации, и Мин не мог понять, в каком направлении движется их разговор. — Но этот конкурс важен для команды, мне необходимо выступить хорошо, тогда для них откроются перспективы. На них и так засматривается одно агентство, а это даст им ещё больше шансов. Они просто бы не успели переделать танец. Я смирюсь с тем, что мне там больше не место. Когда-нибудь наверняка. Когда шторм утихнет. Но сейчас я просто не должен подвести команду ровно на одно выступление. Вот и всё. — Минхо… — Мой друг посоветовал эту лавку, мол, какая разница? Мне больше всё равно нечего терять. Так оно и было, но, забавно, по итогу я всё-таки даже приобрёл. Я…Всю эту неделю я не переставал думать о тебе, Сынмин. Ты будто уже связан со мной, а я не отделим от тебя. От этих вечеров, чая и этой комнатки. И мне это нравится. Впереди у меня не лёгкий путь, да и сам знаю, что со мной бывает трудно. Но… Может ты придёшь на моё последнее выступление? Я бы хотел тебя там видеть. Лучше всего Сынмин умел делать две вещи: талисманы и безрассудные решения. Он, чуть не спихнув кружки на пол, бросился обнимать Минхо. Он так крепко его прижал, что услышал бурчание старшего: — Я не доживу до выступления, если ты продолжишь, — Минхо улыбнулся, но дыхание его сбилось, и Сынмин почувствовал, как чуть дрожат его пальцы. И чтобы старший наконец перестал говорить глупости, Сынмин заткнул его поцелуем. Нет, совершенно не сахарный. Сладкий. Как одна ложка сахара в чёрном чае. Спустя три вместе проведённых вечера, где работа постоянно прерывалась поцелуями и уж слишком жаркими прикосновениями, что приходилось держать окно открытым, Сынмин отдал новый талисман Минхо. Ключ с красной нитью. — На удачу, — Минхо поцеловал его трижды в немой благодарности, прежде чем прижать к сердцу ключ. Ключ, чтобы удача позволила попрощаться со старой мечтой и закрыть эту дверь. А нить… Нить укажет Минхо направление, куда позовёт его душа. И после успешного выступления она привела его в объятия Сынмина. Всё-таки у лавки Сынмина были очень хорошие отзывы, а теперь и частичка чужой любимой магии, которая сейчас всё также сильно искрится над макушкой, что спит на соседней подушке, пока Сынмин позволяет своему сердцу быть окутанным любовью такого вредного кота.