Вообще-то он занят

- Хосок, как думаешь, будет ли у меня шанс, если я подкачу к Юнги? – этот вопрос вывел его из своих далёких мыслей, пока Чон решил передохнуть от работы в компании одного слегка ворчливого хёна. Вот только Юнги был не один в этот момент. И чтобы не мешать творческому процессу, Хоби решил слиться с мебелью. И слился настолько, что даже не заметил, как решил передохнуть и Мин. - Что? – всё же решает уточнить. Вдруг неправильно расслышал. - Я спросил, будет ли у меня шанс, если я подкачу к Юнги? «Чёрт» - пронеслось в голове перед тем, как всплыли события прошлой ночи.

***

- Я хочу тебя, - приблизительно так вчера всё и началось. С этой фразы, сорванной толстовки и настойчивого поцелуя в губы. Сказать, что желание было односторонним, означало напиздеть на всю жизнь вперёд. Хосок не сопротивлялся. Он и сам хотел Юнги. Хотя и каждый раз где-то на задворках сознания возникала мысль, что всё это неправильно. И не потому, что они оба мужчины. А потому, что они даже не встречаются. И ладно бы старший заявил, что это секс по дружбе или что-то на подобие, но тот молчал. - Хён, - зовёт, пока, падая на кровать, они разрывают поцелуй. Но сказать ему больше ничего не дают, вновь накрывая губы своими. Да и не то, чтобы он вообще что-то хотел сказать. В голове нервно бьётся мысль о том, что здесь и сейчас один отдаёт всего себя, а другой лишь удовлетворяет свои потребности. Просто потому, что Хосок действительно влюблён в Мина, но вот последний этого то ли не понимает, то ли не видит, то ли ему это и не нужно. Однако все грустные мысли улетают куда-то далеко и до худших времён, когда губы старшего касаются его шеи. - Витаешь в облаках, Хоби? – зубы ощутимо прикусывают кожу, но так, чтобы не оставить следов. - Эти облака имеют имя, - Чону, как ни странно, нравится чувствовать эту остроту ровных зубов. Хотя бы так он чувствует себя нужным этому человеку. - И какое же? – Юнги действительно интересно. Он даже останавливается, нависая над младшим и смотря прямо в глаза. - Мин Юнги, - отвечает, слегка краснея щеками. Всё же видеть Мина в такой позе…есть в этом что-то романтическое и сексуальное. - Это облако прямо здесь с тобой, - ухмыляется, наклоняясь и прикусывая край уха. – Так что вернитесь ненадолго на землю, Чон Хосок. Ведь мы ещё даже не начали. Лёгкий смех срывается с губ. И правда, дальше поцелуев и не зашли. И сейчас они к ним вернутся. Старший вновь впивается в его губы поцелуем, притягивая ближе к себе за талию. Хосок гибкий, он может подстроиться под любой каприз и любую позу. Только попроси. Вот только его не просят. Его подминают под себя, показывая, у кого здесь «власть». И Чон ничего не может…нет, не так. Он просто не хочет возражать. Боится потерять. Потерять то, что у него с Юнги есть. Он отвечает. Нынешний поцелуй не такой настойчивый. Он скорее нежный, настраивающий на ласки. На самом деле – запутывающий. Потому что сейчас Мин действует так, словно у него в голове играет какая-то музыкальная композиция. Медленное лиричное начало перед взрывной кульминацией и финалом с приятным послевкусием от прослушивания – именно так можно кратко описать их секс. Почти как Over the Horizon. Хосок даже как-то задумывался поставить её на звонок. Именно версию от Юнги. Но было бы слишком… Слишком глупо? Слишком палевно? Он не нашёл ответа, что слишком. Просто… - Ммн, - просто прыгать с моста, Чон Хосок! - Ты снова отвлекаешься, - укус приходится на кожу на ключице. – Я же сейчас начну думать, что тебе нравится боль. Не нравится. Однозначно не нравится. Только не от него. Но чувства пока выше наслаждения. Именно они управляют телом и мыслями. - Хоби, если ты не хочешь… - о, что это? В Мин Юнги проснулась совесть? Как не вовремя. Не тогда, когда тело начало реагировать хоть как-то на твои прикосновения, Мин Юнги! - Хочу! – более отчаянно, чем хотелось бы. - Но… - Правда хочу! – вцепляется в крепкие руки. Старший прикусывает губу изнутри, задумываясь, а потом плавно улыбается. - Что ж, тогда есть одна идея. Чон недоумённо смотрит на хёна. - Чтобы ты меньше отвлекался на неизвестно что, а больше обращал внимание на то, что у тебя прямо под носом, - хрипящий голос даже гипнотизировал. – Говори мне, что делать, чтобы заставить тебя быть здесь и сейчас. Мнимое главенство в данной ситуации. Но Хосок где-то в глубине души рад этому. Так он действительно начнёт думать уже о своём удовольствии, а не о чувствах. Вот только даже диктуя действия, Мин будет выполнять всё так, как захочет он. Но это даже к лучшему. Иначе было бы скучно. Ведь, чёрт, обоим это понравится. Хоби в этом уверен. - Ключицы, - раз уж хён добрался до них, то почему бы и нет. - Что ключицы? – Хосок чувствует улыбку в районе ярёмной выемки. - Приласкай, - как-то максимально робко. Но тут он просто растерялся. - Как? - Губами… Чон прикрывает глаза от наслаждения, когда губы всё же касаются выступающих под кожей косточек. Плавно скользит вправо, ведёт носом по надключичной впадинке. Всё же слегка прикусывает, но ненадолго, а затем засасывает кожу. Мягко, но чувствительно – засосы младшему пришлось объяснять бы очень долго. Хосок зарывается в волосы, выстанывая тихое «да», забывая глупые мысли. - Ещё? – тихо интересуется, подставляясь под пальцы, которые приятно массировали голову. Кажется, Мин даже урчит. Вторая рука гладит спину, наслаждаясь этой горой мышц, которую тот смог накачать после операции. - Грудь. В отличие от Юнги, который всё ещё был в футболке и джинсах, он был полуобнажён. И чувствовал, как его держат, и как горячие руки прижимают ближе к себе под лопатками. Одна из рук перемещается на бедро, вторая же на поясницу, будто сдвигая Джей-Хоупа вверх по кровати, но на самом деле спускается сам Мин. В этот раз он не уточняет, что делать. Просто сразу начинает покрывать поцелуями. Справа для него, слева для Чона. Там, где быстро бьётся наполненное влюблённостью в своего хёна глупое сердце. Хотя это не сердце глупое, а сам младший. Поцелуи скользят чуть выше ореола соска, а затем в дело вступает язык – аккуратно водит по ореолу круговыми движениями, пробуя на вкус и стимулируя. А чуть позже, будто случайно, цепляет кончиком горошинку вставшего соска. - Ох! – его немного подбрасывает от неожиданности. Юнги дует на сосок, наслаждаясь тихим стоном и пробежавшими по телу мурашками. Он целует самый кончик, слыша какой-то сдавленный скулёж. Улыбается реакции и захватывает горошинку в плен губ. Рука с бедра перемещается на соседнюю сторону груди, аккуратно оглаживая, цепляя второй сосок сначала ногтем, а затем и задевая пальцами. Подушечки накрывают сверху, надавливают, отчего новая стайка мурашек распространяется по телу. Играются, заставляя набухнуть сильнее, пока губы и зубы наминают соседний. Мин одновременно сильно втягивает губы на одном соске и зажимает фалангами второй, вырывая крик и вынуждая выгнуться в пояснице. Хосок сильнее сжимает пальцы в волосах, то ли прося отстраниться, то ли просто рефлекторно. И старший улыбается, немного ослабляя хватку, но продолжая ласкать эти чувствительные горошинки. - Х-хён! – требовательно, когда сил терпеть не остаётся. - Я внимательно слушаю, - голос сытого кота. В принципе, он им и является. Его перестают возбуждать и мучить одновременно. И голова немного проясняется. Мелькает мысль, что он руководит процессом, хотя это крайне громко сказано. - …живот…ит, - «живот горит» - трудно произнести, когда дыхание сбивается, будто перетренировался или перерепетировал. И он не успевает повторить и уточнить, потому что Юнги воспринимает это по-своему. Обе руки скрещиваются на пояснице, вынуждая выгнуться, а лицо утыкается в живот. Он вновь вдыхает, вызывая у Джей-Хоупа какие-то смешанные чувства – что-то среднее между счастьем и удивлением – а затем Хоби чувствует прикосновение губ. Одно, второе, третье – дарит россыпь практически невесомых поцелуев. Это до милого писка приятно. Чон даже прикрывает рот руками, стараясь себя сдержать. Когда губы спускаются ниже, останавливаясь у пупка, то уже не особо осторожничают. Чем выше любовь, тем ниже поцелуи. Знаете такое? Вот и Хосок хотел бы сказать, что знает, вот только это не любовь, а страсть. Страсть старшего к его телу. Низ живота атакуется кусачими поцелуями и затяжными засосами. Спрятать их не так уж и сложно, достаточно не светить своим прессом перед Арми. И никто ничего не узнает. - Юнги! – в штанах находится уже тяжело. Плевать, если сейчас единственным, кто раздет окажется он, пусть только эта пытка с тесными ныне вещами закончится! Мин отрывается от его тела, приподнимается, оглядывая возбуждённого Чона. Взгляд скользит от самой макушки, чётко по прямой вниз, задерживаясь на виднеющихся из-под края джинс тазовых косточках, а также вздымающемся в паху местечке. Младший подвисает на закусанной в предвкушении нижней губе, а затем и над тем, как старший стягивает с себя футболку. Юнги сначала раздевает себя, полностью освобождаясь от сковывающей одежды, и показывая себя Хосоку. Тот не отводит взгляд ни на минуту. Впивается взглядом во всё и сразу. Прожигает Мина насквозь, глотая вязкую от возбуждения слюну. Как тот снимает с него джинсы с нижним бельём – он благополучно упускает из виду. Вроде бы точно смотрел, но точно не туда. И вот теперь они в равных условиях. Оба обнажены друг перед другом. Оба возбуждены. И только один влюблён… Мин вновь нависает над ним, давая коснуться. Руки скользят по крепкой груди, по мощным плечам – вниз по рукам. А затем, возвращаясь, ласкают шею. Старший любит ласку. Не многим позволяет об этом знать, но однозначно любит. Пальцы скользят по груди, задевая соски, и слыша довольный хмык. Ну и что, что он всего лишь немного повторяет. Любая мелодия – это всего лишь семь нот, выставленных в разном порядке. Любая хореография – это набор движений, которые использовали до тебя не раз и не два в различных постановках. Вот и в сексе нет ничего нового. Просто череда движений, приправленная чувствами. Всё зависит от них. От них и от гормонов. Всегда было и всегда будет. Левая рука плавно скользит на спину, грея одну из лопаток, а правая спускается ниже. Ровно к возбуждению, требующему внимания. Пальцы обхватывают ствол, слыша довольный стон, и чувствуя, как в кольцо пальцев толкаются. Юнги двигает бёдрами, сбрасывая небольшое напряжение, но стараясь показать, насколько ему мало всего лишь этих длинных пальцев. - Это всё ты, - хрипит от возбуждения, но явно не обвиняет. Скорее хвалит – заставляя залиться краской и почувствовать тепло в груди. Да, до такого состояния его довёл именно Джей-Хоуп и никто другой. - Хён… - Но ты же понимаешь, что мне мало? – полушёпот обжигает ухо. Пальцы невольно сжимают крепче стоящий член, вновь вырывая стон. – Так что же дальше, Хоби? Чон не сразу понимает, почему его спрашивают. А когда соображает – не верит. Они всё ещё «играют» в эту игру? Все действия всё ещё зависят от него? - Ты же и сам знаешь… - шёпот на грани простого открытия губ. - Не знаю, - ответ сквозит наглостью. - Я тоже. - Не верю, - улыбается и целует в висок. – Ну же, скажи, что мне делать дальше. Чон вновь проводит рукой по стволу, искренне надеясь, что выдержка у старшего не железная. Что он бросит эту затею с его «пыткой», и просто сделает, что надо. Потому что он в жизни не произнесёт вслух просьбу его растянуть. Спустя минуту выяснилось, что Хосок не такой уж и гордый в отличие от Юнги, который проигрывать в этой «битве» не собирался. Он может кончить и от стимуляции руками, но это не значит, что они на этом и закончат. Ну уж нет. И эту простую истину понимает и младший. - П-помоги мне. - С чем? – он ждёт. Он грёбаный большой хищный кошак, затаившийся в зарослях перед тем, как напасть на беззащитную лань! - Не издевайся, - щёки уже просто горят от смущения. - Как бы я посмел? – вопрос чистый и откровенный. Хотя должен был быть ироничным, Хоби уверен. – Так с чем тебе помочь, Солнышко? Ох блять! А вот это уже против правил. Чон матерится сквозь зубы, притягивает хёна ближе к себе, пряча своё смущение в сгибе между шеей и плечом. Юнги целует его в покрасневшее ухо, а затем чуть выше в висок. И ждёт. Он может подождать. Они никуда не торопятся. - Растяни меня, - старший выигрывает этот раунд. Как и всю игру в принципе. У Хосока не было против него и шанса. - Расслабься, Солнышко, - он всё ещё целует его. Целует в висок, пока младший не разжимает крепких объятий. Целует в лоб, стараясь не смущать его. Целует в прикрытые от смущения веки. Горящие щёки. Сжатые губы. Целует всё по кругу до тех пор, пока глаза Джей-Хоупа не приоткрываются. – Больше я не буду спрашивать. Всё сделаю сам, - вновь поцелуи в веки, и в нос напоследок. Хотелось бы верить, что так и будет. Младший прикрывает горящее от смущения лицо руками, пока Юнги ненадолго от него отстраняется, чтобы взять смазку. Этой заминки на самом деле мало, чтобы успокоиться. Но достаточно, чтобы развести пальцы в стороны и подсматривать из-за них. Мин раздвигает его ноги, устраиваясь между, и скользит руками по напряжённым бёдрам, которые тут же покрываются мурашками от прикосновений. Старшему это нравится. Очень. Он облизывает пересохшие губы, наклоняясь ниже, и даря первый поцелуй правой коленке. - Ох… - зубы прикусывают нижнюю губу. Юнги улыбается, держа губы в непосредственной близости колена. Он не сводит глаз со своего Солнышка, начиная целовать ниже. Плавно скользя по внутренней стороне бедра. Улавливая каждый тихий вдох, становящийся громче каждый раз, как он спускается ближе к паху. Чон как-то неосознанно отползает от Мина, когда поцелуи доходят до паха. Вот только тот и не собирался касаться его там. Он прикусывает нежную кожу, дотягиваясь до бутылька со смазкой, и выдавливает вязкую жидкость на пальцы. Хосок не может отвести взгляд от его лица, отчего и не замечает движения рук. А даже если и замечает, то где-то на периферии, и не придаёт этому значения. Не обращает внимания. Лубрикант обволакивает фаланги, которые приближаются к заветному местечку. Когда пальцы касаются входа, с Хоби спадает наваждение, и он кричит от неожиданности. - Юнги! – зажмуривается, рефлекторно стараясь свести ноги. Мин ждёт, продолжая дарить поцелуи внутренней стороне бедра. Фаланги, правда, всё же скользят вокруг входа, намекая, что он не остановится. Младший начинает дышать, собираясь с мыслями. Он знает и понимает, что закрываться нет смысла. Он и сам этого хочет. Просто, засмотревшись, он этого не ожидал. Джей-Хоуп разводит ноги в стороны, удобно укладываясь на кровати, старается меньше акцентировать внимание на пальцах – больше на поцелуях. Юнги убирает пальцы, добавляя ещё немного смазки, после чего возвращает их к входу, начиная надавливать. Изначально он собирался проникнуть сразу двумя, но сопротивление было слишком велико. Отчего внутрь проник лишь один, под неоднозначный скулёж сверху. - Солнышко, всё хорошо, - это не вопрос. Это утверждение – нежное, но уверенное – заставляющее поверить в эти простые слова. И всё ведь на самом деле хорошо. Отчего Чон и кивает. Кивает и вновь старается расслабиться. Он чувствует движение пальца внутри. Чувствует, как смазки плавно ложится на стенки и как они поддаются этим нажатиям. Добавление второго пальца приносят дискомфорт и остроту. Юнги старается его отвлечь, продолжая целовать, но Хосоку этого мало. - Пожалуйста, - просит, почти всхлипывая. И Мин останавливается, приближаясь к его лицу. - Хоби? - Мало. Старший понимает, что речь не о пальцах. Так как их даже много, судя по сопротивлению. - Чего ты хочешь, мой хороший? - Тебя. Больше тебя, - ответ на грани истерики. Он это сказал. Сказал от чистого сердца. - А чего конкретно? – он не издевается. Просто пытается понять, что именно нужно сейчас его Солнышку, чтобы расслабиться. Его притягивают в объятия. Их лица вновь оказываются друг напротив друга. И к нему тянуться. Тянуться с поцелуем. Поцелуем, который прихватывает нижнюю губу, а затем вновь льнёт к обеим губам. И Юнги всё понимает. Тут же углубляет поцелуй, начиная поглаживать язык Хоби своим, и возобновляя движения пальцами. Его прижимают к себе ещё ближе, но уже не так сильно сопротивляются. Пальцы входят глубже, оказываясь внутри уже на две фаланги, когда Мин вновь добавляет смазки на пальцы. Он надавливает на стенки и разводит пальцы в стороны. Старается найти простату, и, судя по довольному стону, заставляющему разорвать поцелуй, удачно находит. Он надавливает на простату ещё несколько раз, отчего партнёр в его руках извивается от прошивающего его наслаждения. А спустя пару минут добавляет третий палец. И вновь острота, но уже вперемешку с возбуждением. Пальцев больше, но они каждый раз попадают по чувствительному комочку нервов, вырывая нескончаемый поток стонов. - Юнги… Хён… - слышится сквозь стоны. И Юнги продолжает, чувствуя движение бёдер навстречу его руке. Он наклоняется, целуя взмокший лоб, а затем висок, видя, как младший жмурится от удовольствия. Он проникает глубже и останавливается. Хосок разводит ноги шире, прося продолжать и давая больше пространства. Мин благодарен ему за это. Новый поцелуй приходится на уже пухлые губы. Глубокие движения продолжаются недолго. Всё же у них обоих уже заканчивается выдержка. Хочется скорее продолжить. И сегодня у старшего на своего партнёра немного непривычные планы. После того, как пальцы покидают его тело, Чон искренне удивляется, когда его переворачивают на живот. Но ещё сильнее, когда чувствует чужое возбуждение между ягодиц. Он знал, что они оба возбуждены. Но всё же чувствовать, насколько сильно ты возбуждаешь другого человека – это всегда волнительно, приятно и совсем чуточку страшно. - Прошу, не закрывайся, - произносит, наклонившись к уху. Он чувствует напряжение младшего, так как сейчас в его руках, в прямом смысле данного оборота речи, находятся упругие половинки задницы Хоби. И он чувствует напряжение мышц. - Эта…поза… - он не уверен, что хочет сказать или спросить. - Да. Простой ответ, а от него по всему телу прошли мурашки. От предвкушения. Юнги смазывает член, и ещё несколько раз скользит им между ягодиц перед тем как приставить головку к растянутому входу. Хосок сжимается от прикосновения, а затем глубоко выдыхает, стараясь расслабиться. Он не хочет причинить боль ни себе, ни, тем более, любимому хёну. Мин входит плавно. Медленно давит на стенки головкой, проникая всё глубже. Нежно гладит ягодицы. Сдерживается, выдыхая сквозь зубы. Тесно. Туго. Но так хорошо. Младший под ним немного скулит от размера, отличающегося от трёх пальцев. Сжимает пальцами простынь, запрокидывая голову назад. Старший двигается медленно. Буквально по миллиметру. Делая неглубокие движения назад, и тут же проникая чуть глубже вперёд. Хотя Хоби и старается уйти от этого давящего чувства, но тем самым больше помогает партнёру. Оба выдыхают, когда их бёдра соприкасаются. Один полностью внутри. Второй полностью принял его. Чону нужно немного времени, чтобы отдышаться. Юнги же в это время целиком прижимается к нему, оставляя успокаивающие поцелуи на макушке и чуть ниже на шее, плавно спускаясь к выступающей косточке и оставляя там лёгкий укус. Не смог сдержаться от соблазна. Первые движения медленные. Чтобы помочь привыкнуть. Расслабиться. И самому насладиться процессом. Младший под ним всё ещё напряжён, отчего он осыпает его плечи поцелуями. Ровно до того момента, как перестаёт слышать болезненные стоны. Тогда он приподнимается, чтобы насладиться видом. Возможно, это и странно, но ему нравится видеть, как его достоинство будто засасывает внутрь. Как стенки ануса плотно прилегают к стволу, то сужаясь у головки, то растягиваясь ближе к основанию. Нравится чувствовать как глубоко он проникает внутрь и с каким трепетом (Хосок дрожит всем телом от удовольствия) его принимают. А главное, нравится слышать становящиеся с каждым толчком всё увереннее и громче стоны наслаждения. Когда проникать становится проще, Юнги перестаёт с ним церемониться. И даже не предупреждает, как его движения становятся резкими. Он практически выходит из Хоби, а затем врывается одним мощным толчком и до конца. Так, что их бёдра шлёпают при соприкосновении. Чон кричит от неожиданности, резкости и остроты таких движений. Ритм становится всё быстрее, и он чувствует, как старший буквально втрахивает его в кровать. Стоны становятся всё громче от переполняющего жара. Младший чувствует, как головка каждый раз проезжается по простате, вызывая салюты перед глазами. Он чувствует, что от продолжительных вскриков рот не закрывается, и по подбородку стекает слюна. А по щекам текут слёзы от переизбытка чувств. Мин ненадолго притормаживает. Входит до конца, чувствуя, как стенки плотно сжимают его член, и буквально наваливается на Хоби. Тот, наконец, может немного расслабиться, набрать в лёгкие побольше воздуха и вообще восстановить дыхание. Стирает слюну с подбородка и чувствует лёгкие поцелуи на лопатках. Старший скользит губами по «крыльям», даря нежность и чувство любви. Он практически умирает и стонет от этой нежности и того, как ему это нравится… Как ему было это нужно…даже он не представлял. Хосок тихонечко скулит, когда член внутри делает совсем короткое движение, потому что Юнги поднимается и нависает над ним. - Ты так хорошо меня принимаешь, Солнышко, - Чон чувствует как его руку, сжимающую простынь, накрывает рука старшего. И расслабляет её, позволяя переплести пальцы. – Хоби, ты умница, - младший чувствует поцелуи за ухом. Нежные, успокаивающие. И такие…полные любви. В такие моменты глупое сердце бьётся ещё быстрее, надеясь на сказку, которую пишет его фантазия. - Хён, - как-то слишком жалобно произносит, когда партнёр совершает ещё один короткий толчок. - Да, мой хороший? – и вновь толчок. - Б-больно, - он не мог сказать об этом ранее. Он вообще ничего сказать не мог. Но всё это время член, зажатый между кроватью и его собственным животом, довольно неприятно тёрся о простынь. Движения сзади перекрывали это чувство, но сейчас, во время затишья, оно дало о себе знать. - Где больно, мой маленький? – нежные обращения это не то, к чему легко привыкнуть. Отчего уши покрываются краской. - Ч-член, - а произносить это, почему-то, ещё больше смущает. Он снова стонет, когда Юнги покидает его тело. А затем его переворачивают на спину. Дышать становится проще, а по телу пробегаются мурашки от того, что горячие живот и член встречаются с более низкой температурой комнаты. Чон видит, каким взглядом на него смотрят. И видит лишь страсть и вожделение. Странно. Он сейчас явно выглядит весьма специфично. Прилипшие от пота ко лбу волосы, мокрые от слёз глаза и щёки, полностью открытое тело, и разведённые (не без помощи некоторых) ноги, чуть выше которых красуется стоящий колом член. - Кажется, соски тоже пострадали, - Хосок не уверен. Да, они немного горели, но по сравнению с детородным органом, площадь их соприкосновения крайне мала. Да и старший хорошо с ними поиграл в самом начале. - Сильно болит? – при всех эмоциях, которые прочитал младший в его глазах, Мин всё же переживает о его комфорте. Чон мотает головой, не в силах ответить вслух. На самом деле, как только его перевернули, стало намного легче. - Продолжим? – а он что, собирается останавливаться? Кто его об этом просит?? В ответ кивок. Младший сейчас взорвётся от возбуждения и различных чувств. Они не могут остановиться. Не сейчас. - Я постараюсь войти медленно, хорошо? – он точно хочет добить его этой нежностью и заботой. Сердце, успокойся! В ответ снова кивок. В него вновь входят после того, как добавят на член новый слой смазки. Плавно и медленно. И он стонет от удовольствия. Хочется тут же скрестить ноги на пояснице старшего, но их удерживают крепкие руки. Он всё ещё открыт перед своим хёном, но ничего с этим делать не собирается. Ну, или почти? Собственные руки тянутся к Мину, и тот поддаётся, когда входит до конца. Он наклоняется, попадая в эти жаждущие объятия вновь, и переносит вес на согнутые в локтях руки. Освободившиеся ноги всё же выполняют желание хозяина, оказываясь на пояснице. Движения возобновляются медленно. Хосоку хорошо. Нет, просто потрясающе. Каждый толчок задевает простату, отчего всё возбуждение плавно собирается внизу живота. Тёплое приятное чувство где-то в районе паха заставляет улыбку появиться на лице, а глаза прикрыться от удовольствия и сосредоточится на ощущениях и небольших фейерверках под закрытыми веками. Толчки становятся чуть резче, отчего младший впивается руками в плечи старшего. Там, где встречаются бицепс и трицепс. Он чувствует некую опору, и начинает потихоньку подмахивать бёдрами навстречу. Мин склоняется к его шее, невесомо касаясь губами, и ускоряя толчки. Не один Хоби тут получает удовольствие. Юнги, если честно, стонет тише, но более утробно. И это становится слышно только сейчас. Чон улыбается и невольно сжимается от данного факта. У его хёна стоит. На него. Он его хочет. И это, блять, взаимно. Поцелуи становятся ощутимее. Иногда старший задерживается на одном месте, более глубоко вбиваясь в податливое тело. Джей-Хоуп уже не уверен – стонет ли он от того, что ему действительно хорошо, или для того, чтобы показать партнёру, насколько ему сейчас хорошо. Он ловит кожей стоны Юнги, который не отлипал от его шеи и с каждым поцелуем и толчком увеличивал темп. - Хосок, тише, - улыбается, когда младший уже больше кричит от переизбытка чувств. Заботится о соседях? Нет. Скорее о том, что голос Хоби завтра будет очень хриплым. Вот только он никак не меняет ни темп, ни ритм, ни глубину проникновений, отчего эта просьба тонет в потоке громких звуков. Чон притягивает его для долгого и, скорей всего, крайнего на сегодня поцелуя. Руки скользят по спине, а на более удачных толчках короткие ногти царапают спину, вырывая из Юнги утробные рыки прямо в поцелуй. Старший даже становится более напористым, иногда отрываясь и покусывая нижнюю губу партнёра. Мин сбивается – это показатель того, что он уже на грани. Как, в принципе, и Хосок. Ему не нужно многого. Старший всего лишь чуть теснее прижимается животом к зажатому между их телами члену, и чуть резко проникает глубже, как младшего прошивает оргазм. Толчок. Второй, и он чувствует, как Юнги кончает прямо внутри. Чувствует, как дёргается член, проезжаясь по чувствительной простате и стенкам. Чувствует, как благодарно сминают его губы. И слышит, как их обоюдные стоны сливаются в унисон.

***

- Если честно, он уже занят, - возвращаясь из приятных воспоминаний, произносит Чон. И делает он это быстрее, чем сообразит, что вообще натворил. Юнги наблюдал за ними уже некоторое время. Хосок только сейчас почувствовал его взгляд на себе. И не мог вымолвить ни слова. - Кем же? В этот момент младший сложил на этого любопытного человека все известные ему маты. А знал он их достаточно. - Мной, - произнёс. Он произнёс это. Вслух. Господибоже! Он слышит, как Мин поднимается с дивана сразу после фразы. Он не смотрит. Прилагает все возможные усилия, чтобы не посмотреть в сторону старшего и не увидеть в его глазах того, чего видеть не хочет. Мин останавливается за его спиной. По позвоночнику проносятся мурашки. А затем он видит ладонь, которая приподнимает его голову за подбородок. Теперь он видит лицо Юнги. - Х-хён, - но почему он так близко? Его губы сминают поцелуем. Хосок в шоке. Что происходит? Он потерял сознание и попал в рай? Что? - Молодец, умеешь защищать своё, - хриплый от долгого молчания голос. Такой приятный и такой любимый… Что он сейчас сказал? - Что? – он не верит. Нет. Это не правда. Это розыгрыш, да. – Что ты имеешь в виду? - В смысле? Ты же сам только что сказал, что я занят тобой. Разве это не так? - Но… - Но? - Но мы же не встречаемся. - Почему? «В каком смысле «почему»?! Наверное потому, что ты даже не говорил, что ты мне даже не предлагал!» - всё проносится в мыслях. И судя по всему, читается прямо на лице. - Хобс, - он делает небольшую паузу. – Ты же знаешь, я не силён в открытом выражении чувств. Чон знает. Да, он прекрасно знает. Но он об этом забыл. Ведь каждый хочет хоть раз услышать те заветные три слова – «я люблю тебя». Или, в конце концов, хотя бы простое «давай встречаться». Как он должен был понять, что у них отношения?! Он не совсем уверен, что конкретно отразилось на его лице, но Юнги просто взял его за руку и сказал: - Ну, раз я так лоханулся, то мы идём на свидание, - и повёл его за собой. И в этот момент Чон полностью потерял связь с реальностью Очнулся он уже тогда, когда услышал звук жарящегося мяса. Его желудок издал жалобный вой. - Хён… - Кушай, - Мин держал палочки с кусочком мяса прямо у его рта. - Хё..мхммх – этот маленький кусочек говядины ему буквально затолкали. - Кушай, ты сегодня много тренировался, - и уже подносит новый кусочек, хотя Чон ещё старый не до конца проглотил от возмущения. Ладно, он подождёт. Есть всё же действительно хочется. Юнги всё ещё ничего не говорит и никак не комментирует. Хоби даже не знает, что и думать. Хотя он вообще старается не думать, потому что сейчас они едут в машине, а Мин, сидя за рулём, держит свободной рукой его за руку. У Хосока много страхов и много вопросов. Но сейчас он молчит, наслаждаясь теплом руки старшего. Когда они доезжают, время уже близится к закату. Они останавливаются на какой-то возвышенности, откуда был прекрасный вид на местность, залитой вечерним солнечным светом. Чон даже ненадолго подзавис на том, как огненное дневное светило с каждой минутой становится всё ниже, окрашивая небо в оттенки оранжевого. Они оба сидят в машине и молчат. Но эта тишина не напрягает. Совсем наоборот. Она приятная и даже какая-то уютная. Тихая музыка играет по радио, а они оба смотрят на скрывающееся солнце. И всё ещё держатся за руки. - Красиво, - первым тишину спустя долгое время всё же прерывает Хосок. - Да, красиво, - когда младший переводит взгляд, он понимает, что смотрит Мин отнюдь не на закат. И щёки Чона предательски окрашиваются красным. – Выйдем ненадолго? Он кивает. И они покидают их тихое пристанище. Мин сразу же лезет в багажник, пока Хоби, заворожённый прекрасным пейзажем, всё же идёт в сторону капота – туда, откуда можно разглядеть более прекрасный вид. Джей-Хоуп даже не представляет, откуда хён узнал об этом месте. Оно недалеко от города, но тут тихо, спокойно и полно деревьев. Смешанный лес располагался в низине под ними. И солнечный свет плавно окутывал кроны лиственных и хвойных деревьев. Щебетание птиц и лёгкий шум листьев от играющего с ними ветра разбавляли природную тишину и дарили спокойствие и даже какой-то уют. Улыбка сама расцвела на лице Хосока. Он отрывается от своего занятия только тогда, когда на прохладные плечи ложиться толстовка. А он даже и не заметил, как похолодало. От понимания, что это толстовка Юнги, он тут же кутается в неё целиком – продевая руки в рукава и застёгивая змейку. Тепло. А ещё пахнет старшим. - Ты всегда возишь с собой пару толстовок? – он не знает, зачем спрашивает. Наверное, для того, чтобы скрыть своё смущение, возникшее благодаря чувству безмерного счастья, когда он завернулся в этот элемент одежды. - Допустим, - улыбается, подавая руку и уводя за собой обратно к автомобилю. Он ещё не скоро расскажет, как завис, смотря на отражающиеся в глазах Хоби солнечные лучи. Слишком завораживающе. И слишком солнечно. Но, возможно, не так уж и слишком для его Солнышка. Они не возвращаются в салон автомобиля, а остаются на улице, удобно облокачиваясь на застеленный пледом капот. Хосок неожиданно понял, что ему нравится. Эта тишина. Эта красота. Это их импровизированное свидание. Чон бы, наверное, не испытал всего этого, если бы они спланировали это заранее. Он тянется к своему хёну, целуя в щёку и произнося тихое «спасибо». А потом понимает одну вещь – они так и не поговорили. - Хён… - он поджимает губы, не зная, как правильно задать вопрос. Юнги смотрит на эти метания и всё понимает. Ладно, он и так оттягивал этот момент как мог. Можно разок и сказать о своих чувствах. Он наклоняется к лицу младшего и, смотря в глаза, шёпотом произносит: - Я люблю тебя, Чон Хосок. И для Хоби нет признания лучше. Вот серьёзно. Если бы Юнги признался сегодня в студии – это было бы не так. Не так приятно. Не так волнительно. Не так радостно. А именно сейчас, в этой действительно романтической обстановке (и атмосфере), пока они одни и так близко друг к другу… да, именно сейчас лучшие обстоятельства, чтобы услышать данные слова. - Я люблю тебя, Мин Юнги, - он отвечает тем же. Ведь он давно влюблён. Их губы сплетаются в медленном полном обоюдной любви поцелуе. Они не торопятся – ласкают губы и языки друг друга, иногда срываясь на тихие стоны. Мин плавно опускает его на капот, нависая сверху, продолжая целовать. Младший чувствует тепло ладони на своей пояснице и улыбается, пока собственные руки скользят по спине партнёра, задерживаясь где-то в районе лопаток. Когда хён захватывает его язык, начиная нежно посасывать, пальцы невольно сжимают толстовку на спине. И судя по улыбке – Юнги данная реакция очень льстит. В тот вечер они ещё долго целовались на капоте автомобиля. Хосоку не было холодно ни секунды, что он провёл как и просто рядом, так и в тёплых объятиях своего возлюбленного.

В тот день он раз и навсегда понял, что одно из самых наиприятнейших моментов на свете – знать, что тебя любят. В тот вечер он окончательно убедился во взаимности своих чувств.

С тех пор он знает, что значит взаимно любить…