Конспекты Мидории

      Обычно в подобных историях ничего не предвещает беды, однако это не тот случай. Всё пошло не так с самого начала. Возможно, всё пошло не так уже с того момента, когда Мидория завёл свою первую тетрадь про героев и их причуды.       Со средней школы Мидория вел тетради, куда записывал всё, что посчитал важным для того, чтобы и самому стать героем, которыми восхищался с детства. На последнем году обучения так ничего и не изменилось. Разве что тетрадь была по счету №36, почерк стал более аккуратным, а оформление стало удобнее и вмещало в себя гораздо больше информации. На данный момент Изуку как раз в спешке записывал что-то в свою нынешнюю тетрадь, но стук в дверь прервал Мидорию от его занятия.       — Входи, — достаточно громко сказал Изуку, чтобы с другой стороны двери можно было услышать и дверь приоткрылась.       — Ты помнишь, что я хотел одолжить у тебя твои записи? — Тодороки немного неловко от того, что просит у Мидории чуть ли не энциклопедию в 36 томов про причуды.       — Да, я помню, ты же делаешь проект с Каминари? Какая у вас тема? — Копаясь где-то под столом уточняет Изуку.       — С Серо, — Тодороки прошёл вглубь комнаты. — Про статистику видов причуд в геройстве.       — Ой, точно, прости. А я готовлю проект с Ашидо, — вздохнул Изуку, намекая на сложную напарницу. — Про правила спасения группы людей из пожаров в различных областях, — Мидория выбрался из под стола, добавил тетрадь №36, в которой оставил последние заметки, положив сверху стопки, состоящую из всех тетрадей и протянул другу. Шото взял руками края увесистых тетрадей и, попытавшись забрать их, понял, что Изуку удерживает их словно сокровища, — Тодороки. — Серьёзно обратился Мидория, — Я доверяю тебе как себе, так что прошу не давай эти тетради никому и не используй их как-то помимо проекта. Как только ты узнаешь о содержимом, не задавай лишних вопросов и просто верни молча их как только они перестанут быть тебе нужными. Знай, что я от сердца отрываю свои труды и чувства, вложенные в эти тетради в линейку.       — Ок.       Ещё немного Шото подергал тетради из рук Изуку и последний всё-таки сдался. Тодороки ушёл к себе в комнату и сразу же приступил к изучению тетрадей по порядку. Первые пять тетрадей правда послужили для Шото дельной информацией, которую он записывал в черновик, но начиная с шестой, он игнорировал все геройские записи, вчитываясь в безумный карнавал пляшущих букв друга то внизу, то в углу, то на полях, а иногда и целыми страницами. Дойдя до тетради №13, он обратил внимание на то, что сама тетрадь была обгоревшей и будто мокрой когда-то. Неразборчивые символы стали ещё больше напоминать Тодороки американские горки с бесконечными петлями, учитывая, что строки размокли вместе с листами, но рисунки были ещё понятны. Вычитывая строчку за строчкой, символ за символом, он долистал до гордого жирного автографа Всемогущего.       — Вот это рожа у тебя. Почерк Мидории настолько ужасен? — Неожиданно проговорил Серо. Он вошёл без стука и Шото был не удивлён таким поведением одноклассника, он делал так постоянно, — пятый том той манги, котрый я брал у тебя я поставил к тебе на стол, будь в курсе.       Тодороки красноречиво показал однокласснику разворот с автографом. Ханта по-доброму улыбнулся, мысленно добавив, про себя, что возможно хотел бы у себя такой разворот в конспектах. Серо схватил тетрадь №8 и принялся листать.       — Стой, — Тодороки сразу поднялся со своего места. — Мидория сказал, чтобы я больше никому не показывал эти записи! И я догадываюсь почему... — Последнюю фразу он произносит скомкано.       — Как мы тогда сделаем проект вместе, если сделаешь его фактически ты? — Серо достал ручку и блокнот, начиная выписывать героев и их причуды в столбик, как до этого делал Шото, — да и он же был в курсе, что мы делаем проекты в парах, так что думаю, что он не будет против. Тем более, я не помню, чтобы этот славный паре... — Ханта осёкся.       — Ты прочитал, да?       — А э-это... Ну, нормально?       — Ты о чем конкретно? — Тодороки немного наклонил голову, чтобы лучше расслышать Серо, — Зачитай.       — "Сегодня Каччан снова отправил мне в лицо свои мерзкие потные ладошки после чего взорвал. Это было больно и у меня до сих пор звенит в ушах. Вот бы вывернуть ему эти самые ручки." И тут ещё каракули к этим словам, — Ханта немного развернул страницу, чтобы Шото смог рассмотреть как левую руку Кацуки отрезают болгаркой, а вторую концелярским ножом, где Изуку любезно подписал, что это тупой концелярский нож и что скорее всего это будет больнее, чем болгаркой.       — Конкретно это думаю нормально, а вот это уже, — Шото вздохнул, зачитывая запись тетради №13. — "Каччан решил посоветовать мне убить себя. Он конченный долбаеб. Неужели тетя Мицуки была права и этот кретин на самом деле сначала делает и даже потом не думает?..." Дальше здесь я не смог разобрать что он написал, а потом он пишет "Я бы не смог убить себя не убедившись в том, что перед этим не оставил долго и мучительно умирать Каччана где-нибудь далеко в лесу в огне. Ему же так нравится что-то поджигать." — Тодороки листает пару страниц, — если что в этот день Бакуго взорвал его тетрадь и кинул в пруд и у него насыщенный день, поэтому пропущу немного. "После того как я кинулся спасать Каччана, потому что во мне, в отличие от этого бездушного еблана, есть дух героя, который стремится спасать, и конечно вместо того, чтобы отблагодарить, этот уёбок подбежал ко мне и распизделся о чем-то, но суть я уловил. Суть заключалась в том, чтобы я шёл нахуй. Я рад, конечно, что он бесится, так как это значит, что он в порядке, но я всё равно отправил ему по почте пауков. Не ядовитых, так что хотя бы за это скажи спасибо, хуесос ебаный." На следующий день Мидория пишет: "Никого нет целеустремленнее Каччана! У него высший балл по математике из всей параллели. Я считаю это очень крутым. Мне никогда не стать таким как он. Каччан никогда не сдаётся, хорошо учится, особенно математика, в нём есть жажда победы и это сделает его настоящим героем! Но он заеба и страшный, поэтому я не смогу стать как Каччан и я не ругаюсь через слово и поэтому мне не нужно мыть рот с мылом, как этому мудаку. По крайней мере пока эта тетрадь не попадёт к нему в руки... Тогда мне по-настоящему помоют рот и возможно сделают всё, о чем я писал до этого... "       — Как я понял, время от времени он использовал тетради в качестве личного дневника или типа того. И мне кажется, помыть рот Мидории надо больше, чем Бакуго — Серо как-то безэмоционально смотрел в стену. Понимание ситуации между Изуку и Кацуки заставило добавить Серо один факт, — так ты в курсе, что Бакуго в него влюблён?       — Нет, — на секунду Шото словно ударило током от осознания и ровно с таким же взглядом как у Ханты, Тодороки отвернулся в противоположную от Серо стену.       Неловкое молчание повисло от ощущения, что только что они залезли в чужую личную жизнь. Тодороки уже грызла совесть от не сдержанной простой просьбы никому не показывать.       — Давай унесем этот секрет с собой в могилы? — Осторожно предложил Серо.       — Давай.       — Мы же... — Ещё более аккуратно, чем предыдущий вопрос спрашивает Ханта, — всё равно до конца прочитаем всё что написал Мидория?       — Я думал, ты уже не предложишь, — вдруг заявляет Тодороки.       — Получается, мы квиты. Ты поделился страшным секретом Мидории, а я самым страшным секретом Бакуго.       Какое-то время спустя, партнёры по проекту уже вместе читали записи Мидории. Они даже обсуждали поступки Бакуго и Мидории, словно они говорили про персонажей из какой-то романтической манги.       — Да не взаимно у Бакуго! Очевидно же! Мидория снова пишет о том как приятно было бы лицезреть побеждённого Бакуго, — Возникает Ханта.       — В этом и заключается их взаимность. Они оба хотят видеть друг друга побеждёнными. Ещё напомню, что Бакуго оказывается с самого начала знал про Один За Всех. Стал бы он доверять ему, если бы не был в нём уверен на 100%? Да и к тому же, не будет нормальный человек писать сначала "вот бы заставить его давиться пылью позади меня", а через пару предложений добавить, — Тодороки зачитывает с нового абзаца. — "Каччан всё же такой потрясающий. Он за пять минут победил класс Б, работая в команде. У меня внутри всё перевернулось, когда я увидел как Каччан спас Джиро. Это было так невероятно! Он был невероятен. Обновлённый зимний костюм сидит на нём просто идеально. Был бы он про, он бы был мечтой всех модельных агентств. Возможно это будет уже в скором времени."       — Он действительно так написал? А как же, — Серо стал передразнивать Мидорию порадируя его голос. — "Когда мы впервые вышли в своих костюмах, то у большинства были милые костюмы, особенно у Урараки. А вот костюм Каччана я как будто бы где-то видел. Точно, на прошлой неделе в цирке на выступлении клоунов. Ну ладно, главное, что я не выгляжу позорно." — Ханта увидел лёгкий смешок в глазах Тодороки и был горд собой. Он выхватил тетрадь из рук Шото, внимательно пробегая по строчкам между списками причуд класса Б, — тетрадь №24. Вообще, интересно выходит. Как хорошо переплетается ветка отношений с основной сюжетной линией.       — Это всё ещё не манга, Серо, — вновь повторяет Шото, в то время как Ханта его игнорирует. — А когда Бакуго понял, что ему нравится Мидория?       — Не знаю, — отмахнулся Серо и тут же продолжил читать.       — Я отойду на пару минут.       — Конечно.       Аккуратно закрыв собственную дверь, он также аккуратно стучится в комнату Бакуго. Тодороки чувствовал тяжкий груз вины и поэтому хотел загладить свою вину перед Изуку тем, что поможет ему в личной жизни! Он сделает вид что тоже заинтересован в Мидории и тогда Бакуго будет действовать более активно. Герой он или нет, если не будет лезть в личные дела? Именно с таким мотивом он на этот раз долбит дверь Бакуго. Сначала Кацуки подумал, что если не отвечать, то незваный гость уйдёт, но Тодороки был настойчив. Бакуго хотел только приоткрыть дверь и прогнать поговорить через порог, но у Шото свои планы. Как только Тодороки увидел, что древь открывается, он резко дёрнул за ручку. Кацуки, не ожидая такой наглости, по инерции упал в ноги Тодороки. Шото тупо перешагнув через лежавшего, проник в страшные владения Кацуки Бакуго.       — Двумордый! Какого хрена? — Вскрикнул парень.       — Я хотел только задать пару вопросов, Бакуго, — Шото осмотрел комнату друга, вспомнив, что находится у него впервые. Взгляд прошёлся по столу, зацепив фигурку со Всемогущим и коврик для компьютерной мышки с котятами. Над столом было пару полок, на которых находились игры, тетради, какие-то папки, книги и манга. Стоп, правда манга? Тодороки явно это заинтересовало и без разрешения просто взял с полки том манги, который казался ему знаком, — тебе тоже нравится "Я влюблена в его веснушки"? Концовка меня приятно удивила, я до последне...       — Заткнись! — Бакуго вырвал из рук принадлежащую ему вещь, — вламываешься без приглашения, берёшь мои вещи, игнорируешь меня, хочешь какие-то вопросы задать! Это всё меня чертовски бесит! Особенно меня бесит... — Кацуки замялся, отвёл взгляд, после чего можно было заметить лёгкий румянец. Бакуго собрал всё своё мужество и глядел в глаза Тодороки, — бесит! Что ты чуть не проспойлерил концовку "Веснушек"! — Сократил название манги Кацуки, собираясь убрать её на своё законное место.       — Не думал, что тебе такое нравится, Бакуго.       — Если хочешь посмеяться, то так и сделай! Не надо тут меня жалеть. Но если хоть слово скажешь про концовку, то я тебя отправлю прямо в ад, — пригрозил Бакуго, хватая Шото за домашнюю футболку. Тодороки слегка поморщился от дискомфорта, но грубить в ответ не стал.       — Я не хотел смеяться над тобой. Я вообще пришёл сюда поговорить не про эти веснушки, а немного про другие, — намекая на Мидорию, Шото попытался вырвать свою одежду из рук Кацуки.       — Вообще не нужно ничего говорить про "Веснушки"! Заткнись! Просто заткнись! Помолчи хотя бы 5 минут! Какого хрена я должен тебе что-то? Выйди из моей комнаты!       Тодороки был на грани. Ещё немного и он бы сам отправил Бакуго прямо в ад. Шото, между прочим, пришёл не просто так, а помочь Бакуго и Мидории соединить их сердца! Он не ценит старания Тодороки и последний начинает злиться сильнее, но отвечает всё так же сдержанно.       — Если хочешь, приходи ко мне, обсудим как-нибудь. У меня все тома есть.       — Не нужны мне твои поддачки! Уходи! И только посмей кому-то рассказать и я все твои запасы манги подорву!       Терпение Тодороки иссякло. Он не хочет бить Бакуго, у него и так получение урона происходит на каждой тренировке, так что это попросту будет бесполезно. Шото решает пойти в обход.       — Только потом в пруд кидать их не надо, пожалуйста, — Шото продолжал разглядывать комнату Бакуго, который заметно напрягся от услышанного, понимая, что пруд взялся не из воздуха и Тодороки проехался ровно по той самой теме, на которую Кацуки даже сам с собой боялся обсуждать. — Ну так, как давно тебе нравится Мидория?       Бакуго как будто окаменел. Кацуки на секунду забыл как пользоваться причудой, на десять секунд забыл как дышать, на двадцать секунд забыл как моргать и на тридцать секунд забыл как разговаривать.       — Откуда ты знаешь? — Вдруг Бакуго заговорил спокойно и намного серьёзнее.       — Мы втроём проходили практику. Ты, я и Мидория. Я не слепой и видел как ты себя ведешь с ним, — честно соврал Тодороки. Ещё и Серо подставлять после Мидории в один день как-то подло.       — Да блять, Двумордый, ты идиот! Я не знаю когда, но осознанно после того как мы подрались на Арене Бета. Я вообще про другое! Откуда ты знаешь про пруд?       Для Кацуки такие воспоминания были в разы интимнее, чем его любовь к кому-то. Да лучше бы этот придурок рассказал концовку "Веснушек"!       — Из тетради Мидории, которую он мне дал для выполнения проекта.       — А это не личное, случайно? Выполняй проект, а не копайся в нашей... Э-э, его личной жизни! — Огрызнулся Кацуки.       — Он сказал, что доверяет мне, поэтому дал мне тетрадь. Он пустил меня в своё личное пространство. А тебя он выпустил в своё личное пространство, — секундная пауза для того чтобы разозлить Бакуго окончательно. — Каччан? — Тодороки почувствовал как тонкий лёд в виде терпения Кацуки, по которому он шёл не слишком аккуратно, начинает трескаться. Как хорошо, что его причуда – лёд и поэтому он ею пользуется, чтобы приморозить шерстяные носочки Бакуго к полу и уйти в целости и сохранности.       — Мать твою, ублюдок, а ну иди сюда...       Дальше Тодороки не слышал, так как дверь была закрыта, оставляя Бакуго за той стороной наедине с маленьким айсбергом в ногах.       Заходя в свою комнату, Шото обнаружил покрасневшего Серо с широко раскрытыми глазами.       — Ты от чего так раскраснелся? — Поинтересовался Тодороки, — как будто мангу с тентаклями увидел впервые. Я думал, что мы уже привыкшие.       Вместо ответа Ханта начал зачитывать строчки.       — "Это уже 15 по счету день, когда моё утро начинается не с кофе, а с мыслей о Каччане. И каждый день моя фантазия рисует всё более изощрённые картинки. Первые 8 дней были стандартные для людей предпочтения, типа удушения, насилия, принуждения, связывания, унижения и это между собой смешивалось, я думаю, что мне просто быстро надоело, поэтому к этому прибавилось ещё кровь, наручники, слезы, фурри, машины... А ещё я хочу, чтобы он использовал на мне причуду." Я не хочу читать дальше вслух. Сам прочитай, — Серо передаёт другу тетрадь. — Только не вслух.       "Я о его причуде могу говорить без остановки неделями. Мне так интересно изучить его химический элемент. В последнее время я думаю зайти к нему в комнату пока он спит и взять образец его пота с его лапок. Только надо придумать как заставить Каччана потеть во сне. Надо выбрать особенно жаркий день, испачкать всю одежду Каччана, чтобы остались только кофты. Тогда ему ничего не останется кроме как спать в кофте... Или голым. В любом случае, от обоих вариантов я в плюсе. Можно ещё для уверенности подменить одеяло и сломать окно, чтобы оно не открывалось. И мне остаётся только воспользоваться копией ключа Каччана и собрать пот с его ладони. Я бы изучал это вдоль и поперёк. Я бы ставил эксперементы, проверил бы такой же его пот ядовитый как и настоящий нитроглицерин. Если бы это было возможно, я бы посмотрел как физиологически устроен Каччан, ведь как мы знаем из ранних исследований, у него две потовые железы. А ещё если гипотеза с ядовитостью верна, то я так и не узнал устойчив его организм к его поту, если он попадет через рот, хотя я слежу за движением его рук уже две недели и за это время он ни разу не пробовал на вкус свой же пот с рук. Иногда мне хочется, чтобы он оставил на мне опечатки от ожогов от своих ладоней как в старые добрые. Почему я не ценил то время, когда он брал моё запястье, оставляя свой след. Тогда мне лишь хотелось в ответ на это тонкой леской обвить его запястья и водить его как на поводке пока у него не начнётся венозное кровотечение... "       Дальше Шото читать не стал.       — Они стоят друг друга, оба двинутые, — спокойно произнёс Тодороки.       — Точнее не скажешь. Мне было легче читать фанфики Мины. Мидория совсем другой уровень. В тихом омуте черти, но в его случае, тут хуже, чем простые чертята, — Ханта уже морально выдохся от информации, которая накрыла его с головой, ведь оказалось, что его друг Бакуго был тем ещё задирой в 14 лет. У него были выходки не такие жестокие как желания Мидории, но Мидория их хотя бы не воплощал в реальность... Большинство из этого. Узнать о том, что Бакуго был не просто хулиганом, так ещё и жестоким задирой было по крайней мере не так удивительно, как узнать, что вот тот самый Мидория Изуку, который так краснел от слова "поцелуй" считает сколько дней подряд с утра он согрешил на своего лучшего друга, так ещё для баланса вписывает все возможные расправы с ним. Серо уже не мог физически воспринимать такое количество информации и садистских обещаний Изуку прокрутить ноги Кацуки в мясорубке и тому подобное с иллюстрациями на полях тетради.       — Если хочешь, то можешь идти, — Тодороки заметил состояние Серо. — Можешь взять с собой тетради, которые мы уже прочитали для проекта.       — Точно, мы ж проект делаем, а не роемся в чужом белье. Я почти забыл.       После ухода Серо, Тодороки продолжал читать. Им владеет интерес. Не судите его строго, ведь любой бы на его месте поступил бы также.       "...Ебаный Киришима. Как он подобрался к нему так близко? Даже школьные друзья не были к нему так близки. Я дико ревную. Каччан с самого начала принадлежал мне. Он ведь с самого начала был МОИМ другом, потом конкретно МОИМ задирой, потому что никого кроме меня он не трогал, а сейчас он МОЙ соперник. И если уж совсем честно, то после сражения на поле Бета я понял, что всё это время Каччан думал обо мне. Из этого я могу сделать вывод, что и Каччан считает меня своим. Только я так и не понял мы друзья или нет. В любом случае Каччан пренадлежит только мне. Мы так близки, что я помню как его мама заставляла ходить на фигурное катание. И я вижу как это повлияло на его грациозность в выполнении приёмов. Его тело всегда так красиво извивается не смотря на эту тонну мышц. Я даю обещание, что обязательно трахну его. Клянусь (уже совсем скоро своей) причудой. Я буду первым и последним. Киришимы никакого у него не будет и в мыслях.       04.09. 18:45 Сегодня я спросил у Каччана друзья мы или нет. Щека всё ещё болит от взрыва, который мне прописали в упор за такой вопрос. Но из всей его ругани я понял, что да, мы друзья! Я очень рад. Ещё сегодня снова работа в группе. Я могу работать в команде, но иногда я начинаю сходить с ума. Почему я должен делать проект вместе с Каминари, Минетой и Ашидо? Почему нельзя делать всё одному? С этим можно работать, но это сложно. Каминари много отвлекается, Минета ленится, а Ашидо... Она тот самый случай, когда хочется сделать как лучше, а получается как всегда хуйня. Почему у кого-то в команде Оджиро, Каччан, Джиро и Иида, а у меня одни неудачники. Блин, ещё Айзава заëба, не дал мне поменяться. Кто бы мог подумать, что такой крутой про герой на деле такой зануда. Он ещё мне сегодня сделал замечание. Нельзя уже подергать Каччана за волосы. Он же так смешно злиться. Почему нельзя то?..."       — Боже, Мидория, тебе что 12 лет? Не надо никому дёргать волосы, — простонал в подушку Тодороки, чувствуя как кровь приливает к лицу и по всему телу проходятся мурашки и он дёргается как будто сидит на электрическом стуле от того на сколько он чувствовует стыд за написанное героем, который в 15 лет покончил с самим Томурой Шигараки. У него вообще есть что-нибудь в голове кроме жалоб на одноклассников, восхищения Всемогущим, изучения героев, претензий его мамы и одержимости Бакуго? — Он же ещё обещал его трахнуть...       После нескольких минут страданий и зарывания лица в подушку в надежде слиться с предметами от испанского стыда, Шото принял решение читать дальше. Он пережил столько плохих графических романов, что на секунду поверил в себя.       "...Я обратил внимание, что с Каччаном что-то не то, а точнее с его кровью. Она какая-то слишком густая. Я начал пристально следить за ним и понял, что он стал меньше пить воды. Я думаю, что это связано с временем года и причудой. Именно поэтому он вместо бутылки носит термос на тренировки. Он такой умный! Мне никогда не сравнится с ним. И у него всё ещё самый высокий балл по математике. Это слишком даже для моих самых влажных снов. А это даже не сон. Он такой сосредоточенный когда решает уравнения. Хочется поправить ему волосы, смотреть как он выводит цифры. Каччан так красиво выводит цифру 4. Его рука грубо берёт карандаш и смелыми движениями чертит и рисует на листочке. Карандаш словно танцует на листочке в клетку и островатые цифры неаккуратно ложаться и как же это в стиле Каччана. Я чувствую, что он догадывается о том, что на математике я пялюсь, не стесняясь. Урарака сказала, что со стороны я выгляжу крипово... "       И после этой порции немого ужаса, Тодороки снова припечатывается лицом в подушку с криком.

***

      Изуку лежал на кровати тыкаясь в телефон после просмотра какого-то ужастика, где очередных подростков пилит очередной психопат убийца очередной бензопилой. Время уже было 17 часов и Мидория решил, что самое время наведаться к Бакуго.       — Каччан! Можно войти? — Прокричал Изуку, стоя за дверью только из вежливости.       — Проваливай! — Обиженно вскрикивает хозяин комнаты. Он не хотел, чтобы Мидория видел его таким, а он его игнорирует и заходит.       — Что ты делаешь? — Изуку присел на пол рядом с другом.       — Не твоего ума дело, задрот! Я же сказал тебе проваливать! — Не сдавался Кацуки, продолжая плавить лёд ладонями, нагревая их причудой.       — Почему не взорвешь? — Мидория потянул руку ко льду и сразу же получил шлепок по ладони от Бакуго.       — Мама носки вязала, — бубнит себе под нос Кацуки.       — Как мило, Каччан. Ты так ценишь труд мамы! — Мидория по-доброму сверкнул своей улыбкой, прикрывая глаза.       — Издеваешься, задрот? Прекрасно же знаешь, что она от меня мокрого места не оставит, если я их взорву.       — Знаю, — Мидория поднялся с пола и идёт к шкафу Бакуго. — Что может тебе помочь?       — На верхней полке у меня всякий хлам. Посмотри там.       — У тебя столько всего, — Мидория нащупал что-то увесистое и достал это. — Каччан, зачем тебе здесь понадобилась кочерга?       — Понравилось, дай сюда!       — А что тебе сказал Тодороки?       — Ничего не сказал! — У Кацуки наконец-то получилось нормально понемногу избавиться от льда, — ты чего вообще сюда притащился? У меня здесь не проходной двор!       — Я пришёл чтобы спросить что тебе сказал Тодороки. Я же в конце концов отдал ему не одну и не пару штук. У Тодороки все тетради, — неловко выговорил Мидория, съедая половину слов.       — Ты. Сделал. Что? — Бакуго остановился, а глаза расширились так, словно прямо сейчас вылетят.       — Я тут подумал, верни кочергу, Каччан. Я думаю, что Тодороки правильно сделал.       — Изуку... — Спокойно начал Бакуго и в тот же момент, на всей громкости своего голоса, продолжил, — Ты болван!!! Ты вообще понимаешь, что за твои рукописи тебя можно в психушку отправить?       — Каччан, там ничего такого не написано. Точнее написано, но ты же знаешь об этом, — Мидория смущённо как будто обращался не к Бакуго, а к полу.       — Я всего лишь раз видел твои записи и это разделило мою жизнь на "до" и "после". Я напомню тебе, что ты в первый день поступления в UA хотел, чтобы Круглолицая отправила меня в полёт как тот мячик, — Кацуки наконец-то выбрался из ледяных оков и повернулся лицом к собеседнику, чтобы тот смог понять на сколько у него сейчас хмурое лицо. — А ещё, ты тот ещё сталкер. Я сам ещё не знал о том, что мне нравится шампунь с запахом сосны, пока не прочитал это у тебя!       — Знаешь, Каччан, ты будешь смеяться, — Мидория смотрел куда угодно, лишь бы не на Бакуго. — Ты видел одну тетрадь, которую я сам подложил специально и она была не оригинальной. Я её переписал, исключив жестокие моменты, чтобы ты меня не убил. Сделал я это для изучения твоей реакции. Меня кстати порадовало, что ты не был удивлён. Спасибо, Каччан, ты очень добрый! — И снова улыбнулся. Кацуки у себя в голове называет его улыбку "мордочка ретривера", а иногда и "морда псины"       — Значит ты, доверил Тодороки свои записки сумасшедшего? Тодороки, который распиздел мне об этом сразу же? Который делает по этим же записям проект с Серо? — Мидория по запаху понял, что Бакуго сейчас взорвёт его и тот был действительно на готове.       — Каччан, ну я не думаю, что Они кому-то проболтаются, они всё таки хорошие парни...       — Изуку, ты тот ещё псих.       — Что? — Возмутился Мидория, — Каччан тоже не умеет держать себя в руках и рубит с плеча! Каччан много ошибается когда пытается выпендриваться и Каччану всегда нужно ходить с мылом во рту, настолько часто ему нужно мыть рот с мылом от его фразочек.       — Ты совсем дурак? — Схватив за воротник футболки, Бакуго уже нагрел для взрыва— за всё это меня не посчитают психом!       — Ну да. Тебя уже считают, — руку Кацуки перехватил обладатель футболки и оттолкнул, обиженно отвернувшись.       — Изуку, — страдальчески проговорил Бакуго. — Просто забери тетради у Тодороки. Если ты этого не сделаешь ради себя, то сделай это ради меня. Там же целое досье на меня!       — Каччан, ты слишком переживаешь, — Мидория улыбнулся, но так, чтобы Бакуго этого не видел, а после подошёл и положил руку на плечо Кацуки. — Серо твой друг и вряд ли станет пускать сплетни про тебя. Разве что про меня, но давай признаем, ему никто не поверит, что я в 14 лет хотел тебя скормить крысам, — неловкий смешок и привычная для Изуку улыбка, на которую Бакуго смотрит и от сказанного у него пробегают приятные мурашки по внутренней стороне кожи. — Тодороки спокойный и добрый. Он не станет ничего плохого о тебе говорить, если его не провоцировать. Ты же ничего такого ему не сказал?       — Вроде бы нет.       "Ловко соврал, молодец." — Подумали оба одновременно.       — Каччан, — Изуку поймал глазами взгляд Кацуки. — Если у него не будет тетрадей, то не будет доказательств. Я знаю, что ты сможешь.       Мидория снова улыбнулся для Кацуки и вышел из комнаты друга после такого короткого диалога, а Бакуго в это время доедал последние мгновения ощущения бабочек.       Перед сном в душе, где под струями воды лучше всего думалось, Кацуки поразмышлял немного и прикинул что будет, если всё оставить как есть. Ну серьёзно! Что Двумордый может сделать? Расскажет, что Кацуки Бакуго читает романтические манги? Во-первых, ему не поверят, а во-вторых, он же не будет показывать дневник Мидории?       Не будет же?       Какой кошмар. Если они покажут тетради, то все узнают настоящего Мидорию и за одно всю информацию о Кацуки Бакуго. Нельзя этого допустить. Надо срочно отобрать их.

***

      На утро Тодороки выглядит примерно как Шинсо и пока девочки шепчутся о возможных причинах такого жестокого преступления против милого личика Шото, Бакуго сверлит его взглядом. Он видит реакцию Кацуки, но игнорирует, залипая на трещину на стене в попытках таким образом немного доспать с открытыми глазами. Серо сочувственно вздыхает.       — Слушай, может ты слишком увлёкся э-э-э... Нашим проектом. Я понимаю твоё состояние, — Ханта слегка улыбнулся, указывая на мешки под глазами. — Мина когда-то заставляла меня все свои фанфики прочитать вслух... Я отпрошу тебя с уроков.       — Доброе утро, — Мидория слегка улыбнулся и в приветствие помахал рукой.       Недолго думая, Изуку взял стул и подсел к Шото. Тодороки очнулся, оторвавшись взглядом от стены, приковался взглядом к Мидории. Холодного побледневшего цвета радужка и узкий зрачок, а отражения в глазах не видно. Мешки под глазами не делают ситуацию лучше. В ответ Мидория в своей манере неловко улыбается. Шото поморозил соседа справа ещё немного своим ледяным взглядом и медленно уходит, шагая в свою комнату.       — Не у всех утро доброе, верно? — Отшутился Изуку, — Что случилось? Он заболел? Даже Шигараки не вселял в меня такой ужас.       — Всё с ним в порядке, — объяснил Серо. — Он со вчерашнего дня нашим проектом занят. В твоих конспектах слишком много информации по его словам, — Серо лжёт уверенно. Мидория ему почти верит, но главное слово тут – "почти" — Я хотел ему помочь, но он сказал, что ты не хотел бы чтобы я их читал. Почему? — Серо выглядит как будто мало в этом заинтересован, но он добивается легального доступа к записям Изуку.       — Я решил ему так сказать, чтобы другие у него не списывали, так как тетради могут потеряться. У меня такое уже случалось, прости, — Изуку наклоняет голову и кудрявые волосы после сна мило коснулись носа. Неуверенная улыбка и отвод глаз так и выдавали неудобство в отказе, но Мидория прекрасно понимает, что Ханта уже читал, ведь вряд ли такой как он будет яростно просить конспекты для учёбы.       — Ну мы же будем в одной комнате. Тебе жалко? — Жалобно произнёс Ханта.       — Да, Изуку, тебе жалко? — Внезапно вмешался Кацуки с ядовитой улыбкой на лице.       — Каччан, перестань! — Мидория уже не выглядел так мило как секунду назад.       — Тебе есть что прятать что ли в этих своих задротских листочках? Это же просто Серо! — Бакуго указал кивком головы на Ханту.       — Спасибо? — тихо сказал Серо.       — Заткнись! — Бакуго и Мидория рявкнули в один голос в сторону одноклассника.       — Ну хорошо, Серо. Можешь тоже брать, но только первые 15 тетрадей, — обращаясь к Серо, Изуку пристально смотрел на Кацуки.       — Вот так значит! А я кажется понял. У тебя просто к концу уже фантазия к расправам закончилась! —Кацуки начинал закипать.       Серо только сейчас понял, что Бакуго знает о содержании тетрадях и всё равно был влюблён в Мидорию. Бакуго просто ненормальный! Но видимо не знает содержания всех тетрадей, иначе не ныл бы Киришиме о том, что "Изуку не интересуется мной!" Конечно он не интересуется. Всего лишь 36 тетрадей посвящённые тебе, кретин!!!       — Фантазий к расправам может и поубавилось, но она точно не закончилась, — Мидория немного покрылся румянцем, но лицо оставалось серьёзнее некуда. — Может быть я использую её в других целях, но главным героем моих фантазий что 5 лет назад, что сейчас остаёшься ты.       Лицо Серо полностью залилось алым оттенком и намного сильнее, чем у Мидории. Ханта сразу захотелось провалиться сквозь землю от осознания двойного дна в словах Изуку. Так ещё и воспоминания от прочитанного вечером прошлого дня не отпускали. Бакуго не понимающе высматривал что-то в лице Изуку, а потом заметил поникшего красного Серо и мгновенно произошла утренняя вспышка агрессии, заставившая Бакуго подняться со своего места и приблизиться к Мидории.       — Что ты там такого настрочил, задрот? — Кацуки говорил сквозь зубы, а на ладонях уже был слышен треск микровзрывов.       — Ну там описание причуд первокурсников и я их узнал в этот раз совершенно легально, — Изуку решил таким образом побесить Бакуго и мысленно приготовился к взрыву, но этого не произошло. Кацуки просто фыркнул и ушёл. К этому времени вся толпа А класса рассосалась и Мидория остался с Серо один на один.       — Мидория, мне правда можно брать первые 15 тетрадей? — Уточнил Ханта на всякий случай.       — Конечно, — Мидория посмотрел в глаза собеседнику, но тому показалось, что Изуку посмотрел не в глаза, а в душу. — Ты можешь читать всё, но тебе лучше не выносить из комнаты тетради, — он говорил тихо и слишком серьёзно для обычного Мидории. — А то они могут потеряться.       — Х-хорошо, спасибо, — выдавил из себя Ханта, стараясь ускользнуть с поля зрения Изуку.       — Вот и отлично! — Парень резко вернулся в привычное состояние добряка, — постараемся сегодня на занятиях. И нужно поторопиться, а то мы опоздаем!       Как только Серо зашёл за угол, скрывшись от Мидории, его настиг Бакуго, который на самом деле никуда не ушёл, а подслушивал. Кацуки жестом показал того помолчать и пойти за ним.       — Бакуго, какого хрена? — Спросил Серо, заходя в подсобку со швабрами, тряпками, чистящими средствами и другими вещами.       — Заткнись и слушай меня, человек паук недоделанный. Я обещаю тебе полную безопасность от Изуку и Двумордого, если поможешь мне. Поверь мне на слово, Изуку может, — Бакуго почти слёзно уговаривает Ханту и со стороны это выглядит забавно. — Он сделает так, что ты даже не узнаешь, что это сделал он. Ты же читал его конспекты. Ты должен знать!       — Ну не знаю, Бакуго. Ты оказывается довольно жестокий, судя по тому, что я прочитал у Мидории, — Ханта закатил глаза.       — Мне было четырнадцать черт бы тебя побрал! — Из ладоней вспыхнули пару предупредительных искорок.       — Да я угараю, я его пиздецки боюсь. У него же даже есть копия ключа твоей комнаты.       — Это да. Изуку любит забираться ко мне, хе-хе, — Кацуки отвёл взгляд куда-то в стену, а руки машинально дотронулись носа. Резко опомнившись, Бакуго уже разозлился на самого себя и продолжил уже со злобой в голосе, — забыли что только что было! Подробный план потом обсудим.       — Мне говорил это Тодороки, а я тебе это скажу. Вы стоите друг друга. Оба двинутые.       — Заткнись!

***

      Занятия прошли довольно скучно. Серо всё таки выбил выходной для Тодороки и надеялся, что это покроет его предательство. Сейчас они с Кацуки сидели в комнате Серо.       — Значит тут у тебя сейчас 13 тетрадей. Знаешь, тринадцатая моя любимая, — Бакуго улыбался в сожжённую тетрадь.       — Я заметил. И перестань так странно улыбаться тетрадке. Выглядит жутко.       — Сам перестань! Слушай теперь как мы поступим. Я приду несколько раз и при каждом моём уходе ты суешь мне по 3 тетради. Изматываешь Двумордого и забираешь последние 11 с его разрешением. Всё что нужно для проекта ты переписываешь и Двумордый больше не будет брать их в руки, а сам ты скажешь, что вернул их Изуку.       — Всё схвачено! — Ханта улыбнулся, показывая палец вверх. Правда Серо так и не понял почему он просто не может забрать все тетради после того как Шото уснёт.       Всё шло по плану. Серо был в комнате полуспящего Тодороки, переписывая всё важное из тетрадей. Вчера Шото тоже выписывал, что очень сэкономило время для Серо. А когда Кацуки пришёл с просьбой одолжить мангу "Веснушки" Ханта чуть не умер от смеха. Теперь всё встало на свои места и Серо понял, что этот навороченный план Бакуго был только для того, чтобы всё выглядело так, что ему как будто пришлось выпрашивать мангу, а на деле он просто очень хотел прочитать.       За короткое время Серо так много узнал о своих одноклассниках, что даже интересно стало чего он ещё не знал.       Ханта был так приятно удивлен когда ему всё сошло с рук и в конце концов после вечерней посиделки, как только Тодороки засопел на кровати и Серо аккуратно накрыл его пледом, ушёл, забрав все доказательства. У него в комнате лежали последние 11 тетрадей. Ханта принялся переписывать важное, иногда отвлекаясь на душевные переживания Мидории между строк.

***

      Под утро Ханта сам сидел с лицом как у Тодороки ровно 24 часа назад. Выписывая последние причуды героев, на последок читает самые свежие записи дней Мидории.       Ну, а что такого? У него больше не будет возможности лицезреть такое чудо. Разве на его месте вы бы не сделали также?       "Сегодня важный день. Я отдам эти тетради Тодороки, который отдаст их своему напарнику по проекту. Не помню кто точно, но вроде как Каминари или Серо. В любом случае, привет, Каминари или Серо! Я попрошу тебя передать это Каччану. Завтра тебе пиздец кстати. Я же просил не выносить из комнаты. Тебе, Тодороки, тоже достанется, ведь я же просил никому не показывать... "       Ханта без преувеличения испугался. Давать заднюю поздно, а защита от Бакуго уже не внушала доверия, так как Мидория ещё в самый первый день был в курсе всего что произойдёт. Очевидно, что защиту Бакуго он просчитал тоже. Серо решил дальше не читать, чтобы окончательно не склеить ласты от того насколько сильно билось его сердце в страхе перед этим чокнутым. Вместо этого, он последовал указаниям и принёс тетради Бакуго, но войдя в комнату, Ханта замер и даже пальцем не мог пошевелить, потому что Бакуго...       — Ты что, плачешь? — Серо не был уверен, что прав, услышав всхлипы, но если это так, то что смогло довести Бакуго до такого состояния?       — Ну да и что с того? — Сдавленный голос Кацуки отразился эхом в тишине его комнаты, — ты не поймёшь меня, потому что ты не читал это всё от и до конца! Он был таким обходительным и милым, а теперь вдруг стал совсем... Не знаю, каким-то другим что ли.       Серо растерялся от такого вида Бакуго. Они не были так близки. Серо не знал как себя вести. В груди сжалось от понимания через что Бакуго прошёл, читая исписанные листочки тетрадей и так хотелось ему сказать, что это всё просто один большой розыгрыш и никаких тетрадей на самом деле нет. Мидория правда был хорошим парнем, всегда приходил на помощь, был надёжным, скромным и вдруг такое о нём узнать слишком шокировало. Даже если Бакуго итак знал о его "тёмной стороне". Если он это знает, то это теперь не значит, что он был готов к такому количеству новой информации. Как хорошо, что всё таки Мидория герой, а не злодей. И возможно даже хорошо, что Один за всех исчез навсегда. Кто знает что было бы у Мидории в голове в самом рассвете сил?       — Я не смогу тебя понять полностью, но я читал всё, что написал Мидория и если ты хочешь об этом поговорить, то...       — О чем ты, Изолента локтевая? — От заплаканного голоса и след простыл. Вернулся обычный Бакуго и Ханта сначала даже обрадовался, — я не про тетради чокнутого тебе говорю, а про эти ебаные "Веснушки"! Ты нихуя не понимаешь! Не лезь!       — Прости, конечно, но раз уж на то пошло, то я читал "Веснушки"! — Серо положил принесённые тетради на стол и взял оттуда же том Тодороки, перелистывая знакомые развороты и для уверенности закрепил свои слова ещё одним фактом, — целых два раза прочитал! Ты до следующего тома дойди сначала.       — Ладно, ладно, только без спойлеров, — Бакуго забрал том с рук Ханты и вернул на стол, выставив в хронологическом порядке. — Насчёт Изуку, ты правда всё читал?       — Нет. Прочитал только то, что смог разобрать.       — Серо, что ты хочешь за молчание? — Кацуки разлился в смущении, как будто Ханта увидел его детские обнажённые фото, которые его мама обычно показывает всем подряд, — просто после прочтения, у меня чувство, что я не смогу тебя защитить от этого душевно больного.       — Да, я тоже это понял. Жаль, что понял это только после прочтения всех 36 тетрадей, — Ханта взъерошил волосы у себя на затылке, а потом обратил внимание на раздраженный вид Бакуго. Раздраженнее, чем обычно. Он подошёл к Кацуки и пихнул слегка в плечо с улыбкой, — да не нужно мне ничего. Мы друзья в первую очередь. Если хочешь обсудить тетради Мидории или "Веснушки", то моя комната никогда не заперта, приходи в любое время.       Ханта не дал ничего сказать Бакуго и поторопился выйти, оставляя хозяина комнаты один на один со злосчастными конспектами. Кацуки покосился на них и не спешил читать. До будильника оставалось 30 минут, поэтому было принято решение оставить изучение материалов после занятий.

***

             За целый день Бакуго обратил внимание на несколько вещей: Тодороки, который очень много смотрел на Мидорию, но не разговаривал с ним и будто избегал его, Серо, который спал на уроках Айзавы пока то же самое делал и учитель, и Мидория, который вел себя как обычно. Это выглядело странно после всего произошедшего.       В середине дня Бакуго понял, что не чувствует того, что за ним кто-то наблюдает. Это показалось ему непривычным и даже заставляло его чувствовать себя некомфортно. Потом Кацуки вдруг понял, что это из-за Изуку, который ни разу не посмотрел на него. От осознания сердце Бакуго неприятно кольнуло. Потом Изуку ему расскажет, что он делал это через силу, чтобы не дразнить себя наблюдениями, ведь их некуда записать.       Занятия кончились и поэтому Бакуго бежит со всех ног в свою комнату. Страницу за страницей Кацуки поглощал информацию с удовольствием. Каждая буква заставляла его заливаться румянцем и прятаться под одеяло.       "Моя температура почти сбилась. Врач сказал, что ещё неделю полежу и буду здоров. Ещё сегодня Каччан приходил меня навестить. Он спрашивал про мое самочувствие. Я ему сказал, что всё хорошо. Он нахмурился и сказал, что я врушка. Ну приврал немного, но я же правда иду на поправку. Мне правда лучше!! Каччан спросил какие сны мне снятся. Как меня бесит Каччан, когда он слишком хорошо знает меня. В каком языке жеста он понял, что мне снятся кошмары? Я только учусь говорить правду Каччану, поэтому в этот раз тоже соврал. Каччан расстроился. Ненавижу, когда он грустит. Лучше бы разозлился. А потом он достал цветные карандаши и раскраски. Я вспомнил как я жаловался, что в детском крыле есть раскраски и карандаши и это несправедливо, что они есть только там. Может быть мы тоже хотим разукрасить динозавров или ещё кого-то! Я так рад, что теперь у меня есть своя раскраска с героями и мне теперь здесь не будет скучно. Мы вместе с Каччаном даже вместе раскрасили один разворот. А когда мы смеялись над чем-то, я любовался его глазами. На миг наши взгляды встретились и кажется он понял, что мы как-то слишком близко и отстранился. Мне правда показалось на секунду, что я смогу его поцеловать!!! Ну почему у меня нет даже шанса? "       "Каччан сегодня грустный. Друзья его этого не видят и даже этот Киришима не заметил! Я не понял почему Каччан был грустный, но я решил, что я обязательно сегодня заставлю его улыбаться. Я заебал Урараку, но в итоге у меня получилось сшить снеговичка. Вообще, я всё приклеил, но шарики сам сшил. Я оставил поделку на его столе с запиской о том, что пусть лучше злится, чем грустит."       "Сегодня у меня не было настроения что-то делать. Я размышлял о том, что если бы всё в мире было наоборот, то я бы был стервозной сучкой или наоборот добренькой милой девочкой. Если бы Тодороки был наоборот, то я уверен ничего бы не изменилось, стороны поменялись бы и всё. И если всё было бы наоборот, то я бы тогда сначала влюбился в Каччана, а потом только возненавидел? Или я бы его всегда любил, просто параллельно ещё и постоянно ненавидел? Получается ничего не меняется. Выходит, что если бы всё было наизнанку, то ничего бы не изменилось? Получается, что где-то в параллельной вселенной, где всё наоборот, в этой тетради нет никаких записей? Это так странно, я никогда до этого не писал, что люблю Каччана. Я думаю, что да, я действительно его люблю. Я думаю, что это взаимно, но не думаю, что он захочет вступать в отношения со мной. Очевидно потому что мы не в параллельной вселенной и записи в этой тетради всё же существуют."       "Сегодня важный день. Я отдам эти тетради Тодороки, который отдаст их своему напарнику по проекту. Не помню кто точно, но вроде как Каминари или Серо. В любом случае, привет, Каминари или Серо! Я попрошу тебя передать это Каччану. Завтра тебе пиздец кстати. Я же просил не выносить из комнаты. Тебе, Тодороки, тоже достанется, ведь я же просил никому не показывать. Хочу попросить тебя, Тодороки, сделай вид, будто ты не заметил, что все тетради утащили. Подыграй ему, хорошо? Я немного волнуюсь, потому что идея это реализовать родилась спонтанно. Я не мог быть на 100% уверен, что всё сработает, но Каччан, если ты это читаешь, то значит всё прошло как надо. И ещё... Кацуки, теперь, когда ты всё знаешь, нам нужно поговорить, я жду тебя на Арене Бета."       Сердце словно сделало тройное сальто назад от последнего предложения. Он сложил все тетради в сумку, обязательно в хронологическом порядке, и спокойно шёл по общежитию. Как только он вышел, обернул взглядом территорию и не заметив свидетелей, рывком побежал в сторону Арены. Понемногу уже вечерело и насекомые раздражали жужжанием, а Изуку сидел на камне, который накрыл пледом.       — Романтик хренов! — Закричал Кацуки как только увидел Мидорию.       — Привет, Каччан, ты рановато. Ты пропустил свою дневную тренировку?       — Может быть. О чем ты там хотел поговорить? Я думаю, что тут не о чем разговаривать, — Бакуго присоединился к Мидории, усаживаясь на плед.       — Я решил, что странно будет ещё и предлагать встречаться через помятую тетрадь, поэтому, — Изуку замялся, а на щеках появился румянец. Сколько бы раз Мидория не проворачивал это у себя в голове и сколько бы раз он это не репетировал, он заикается в самый важный момент, — Каччан, я люблю тебя, пожалуйста прими моё предложение встречаться со мной, зная какой я на самом деле. — Быстро и на одном дыхании проговаривает Изуку, стараясь не смотреть в глаза напротив.       — Ну не знаю, Изуку... Я могу принять всё, что ты написал, но... Фетиш на фурри? Серьёзно?       — Ну что поделать, если ты ведешь себя как зверь!       — Ты ничем не лучше! 36 тетрадей и на каждой странице моё имя, одержимый! А фетиш на машины это вообще что?       — Я тебе потом покажу! Не уходи от вопроса, Каччан! — Мидория пододвинул пальцы, коснувшись ладони Бакуго.       — Ладно, думаю, что я смогу простить твоих фурри и фетиш на машины, хотя я понятия не имею как это, но я приму это потому что я уже очень долго думаю о тебе, Изуку, — Кацуки принял жест Мидории, переплетая пальцы, подвинулся ещё ближе, — тогда в больнице, запись была в тетради №28, я тоже думал тебя поцеловать, но я испугался, прости.       — Хочешь сейчас это исправить? — Изуку заправил волосы Кацуки за ухо, как ему всегда этого хотелось.       — Очень, — Бакуго находится очень рядом и Изуку кивает в знак согласия, кидая короткое "мгм". Кацуки осторожно коснулся его губ своими. Он не знал как это делается и видел только со стороны. Мидория и подавно, поэтому дал Бакуго вести.       После поцелуя, если это можно было так назвать, оба были слишком счастливы, чтобы разговаривать. И с улыбками на лицах до ушей, дошли до общежития.       И только Мидория знает, что на следующий день их ждёт практическая работа где двое будут сражаться на двое и он уже договорился с учителем, что они с Каччаном будут против Тодороки с Серо. Там Мидория и отыграется, но это уже будет завтра и это уже совсем другая история.