La primavera es la estación del amor

– Солнце, я дома... Звук входной двери раздается из коридора. Робкие шаги идут на звук. – Почему так поздно, хён? Я скучал по тебе... - Феликс обнимает Минхо за шею, прижимаясь к нему всем телом и пряча лицо в его рубашке. Его нос тут же морщится. - Почему от тебя пахнет женскими духами? – Чем? - старший на секунду теряется. - А, точно... - хихикает Минхо, проводя рукой по волосам. - Это не моя рубашка, солнышко. Новая секретарша нашего босса случайно пролила на меня кофе сегодня на работе. Хёнву одолжил мне свою рубашку. Ёнбок неохотно высвобождается из объятий, его большие глаза ищут правду. Он еще раз глубоко вдыхает, раздувая ноздри, когда улавливает незнакомый запах, исходящий от одолженной рубашки. – О, я понимаю... – Ага. - кивает Минхо, доставая из сумки свою мятую белую рубашку с ярким кофейным пятном на ней. - Солнышко, можешь полить ее пятновыводителем, пока я переодеваюсь? Младший на это медленно кивает, на сердце у него тяжело, но в то же время он чувствует облегчение. Он берет рубашку из рук Ли-старшего, когда тот идет в спальню переодеваться. Как только дверь закрывается, его глаза начинают застилать слезы, а сердце ноет от ревности и неуверенности. – Глупый, глупый я... Через несколько минут Ли-младший заканчивает чистить рубашку и аккуратно вешает ее сушиться. Он вытирает слезы и натягивает на лицо улыбку, не желая, чтобы Минхо знал о его маленьком срыве. Он накрывает на стол к ужину и ждет, когда старший выйдете из спальни. – Что у нас на ужин, солнышко? - Минхо заходит на кухню в своей домашней одежде. Его волосы растрепаны, что делает его еще более домашним. Феликс поворачивается к нему с сияющей улыбкой, как будто ничего не случилось. – Я приготовил твое любимое блюдо, хён. Пульгоги и кимчи с жареным рисом - он начинает накладывать еду на тарелку, следя за тем, чтобы все было идеально. - Ты, должно быть, проголодался после поздней работы. – О, я просто умираю с голоду. - Минхо хихикает, но его тон быстро становится серьезным, когда он замечает печальный блеск в глазах Ёнбока. - Что-то не так, солнышко? – Н-нет, все в порядке, хён. Просто рад, что ты наконец-то дома. - но его руки слегка дрожат, когда он протягивает тебе тарелку, выдавая его нервозность. Его лучезарная улыбка на мгновение гаснет из-за серьезного тона, но он быстро берет себя в руки. - Ешь, пока не остыло... – Солнышко... - Ли-старший берет руки Феликса в свои, заглядывая ему в лицо. - Ты помнишь, что я говорил? Я хочу, чтобы наши отношения были здоровыми. Поговори со мной. – Х-хен... Я просто... - глаза Феликса расширяются от внезапной серьезности, его нижняя губа слегка дрожит. Он знает, что ничего не может скрыть от любимого мужа. - Иногда мне становится страшно, понимаешь? Страшно, что ты найдешь кого-нибудь другого и оставишь меня... – Солнышко моё... - Минхо сажает парня к себе на колени, нежно обнимает за талию и убирает волосы с его лица. - Я люблю тебя, помнишь? Люблю... Он тает в объятиях, пряча лицо на груди Минхо и обвивая руками его шею. Его голос звучит приглушенно из-за футболки, к которой он прижимается. Ему всё ещё стыдно перестать прятать лицо. – Я знаю... Я знаю, что ты любишь меня... Я просто... Я продолжаю думать, что меня недостаточно. Что ты найдешь кого-то лучше... – Я не найду, солнышко... Никогда в этом мире... - Минхо успокаивающе гладит Феликса по волосам, целуя в макушку. - Мне нужен только ты, я обещаю... Откуда у тебя такие мысли? Ёнбок шмыгает носом, пытаясь сдержать слезы. Он знает, что так думать нелепо, но иногда он не может избавиться от чувства неуверенности. Отчасти из-за того, что Минхо допоздна засиживается на работе, и из-за того, что он такой красивый и обаятельный. – Ничего... Просто глупые мысли... – Они не глупые, если ты о них волнуешься... Кто снова наговорил тебе этой чуши, солнышко? - Минхо смотрит на лицо младшего, обхватывая его одной рукой, большим пальцем нежно поглаживая веснушки на его щеке. Феликс смотрит на него полными слез глазами, его сердце тает от нежных прикосновений и заботливого взгляда. Он понимает, как глупо себя ведет, сравнивая себя с другими, когда у него есть такой замечательный человек. – Н-никто... Просто мой глупый разум... Хеджин всегда паникует, что если ты задерживаешься на работе, значит, ты мне там изменяешь... Мой разум тоже поддается панике из-за этого... Прости, хен... – Солнышко, я уже говорил тебе... - вздыхает Минхо. - Я не хочу тебе ничего запрещать, но, может, тебе не стоит верить всему, что она говорит, бездоказательно? Ёнбок медленно кивает, смущенный собственной неуверенностью. Он знает, что Хеджин желает ему только добра, но иногда ее слова невольно вызывают у него глупые сомнения... – Ты прав, хен. Я не должен слушать все, что она говорит. Тем более, она не знает, насколько ты мне предан. – Верно... - Минхо оставляет поцелуй на веснушчатой щеке. - А теперь мы будем ужинать, солнышко... Ты снова худеешь, и мне это не нравится... – Ты всегда так говоришь, хен. - он тихо смеется, твои слова заставляют его чувствовать себя менее неуверенно. - Я и так худой. Я не собираюсь худеть еще больше... - он двигает руку Минхо на свой зад, чтобы он мог почувствовать его упругую круглую ягодицу, и смеется, когда старший сжимает её. - Видишь? Все еще здесь. – Да. - Смеется Минхо. - Но меня волнует не только твоя задница, ясно, солнышко? Я не хочу, чтобы ты мучил себя диетами и стандартами красоты... Ты и так самый красивый, солнышко моё... Младший краснеет от этих слов, его сердце трепещет от любви. Он наклоняется, чтобы подарить мужу нежный, страстный поцелуй, вкладывая в него все свои эмоции. Когда он отстраняется, то широко улыбается. Иногда ты такой смазливый, хен. Но мне это нравится. – А я люблю тебя... – Фу, ты такой влюбленный идиот! - Феликс весело смеется, прежнее напряжение полностью рассеялось. Он игриво тычет Ли-старшего в нос, хихикая. - Но тебе лучше продолжать любить меня так же сильно, мистер Работяга. - он драматично прикладывает руку к сердцу, притворяясь, что падает в обморок. – А то что? - Минхо игриво щекочет Феликса по ребрам. Тот визжит от смеха, пытаясь увернуться от щекочущих пальцев. – А то я... Я уйду спать на диван! - он икает от слишком сильного смеха, в уголках его глаз появляются морщинки. – О нет, какой кошмар. - Минхо смеется, закатывая глаза. - Ты будешь спать один на жестком диване, предоставив всю нашу мягкую, теплую постель мне... Какой ужас. Ёнбок показывает ему язык, его смех немного стихает, но в глазах все еще пляшут веселые искорки. – Тебе бы это понравилось! Ты бы спал на кровати по диагонали, завернувшись во все одеяла... - он скрещивает руки на груди, притворяясь, что дуется. – Да, ты прав. - Минхо смеется, обнимая надутого Феликса за талию и прижимаясь губами к его ключице. - Но ты знаешь... Я бы предпочел спать на диване, если бы мы действительно поссорились и решили спать раздельно... Спать на твердой поверхности вредно для твоей спины, так что оставайся в мягкой постели... Недовольное выражение лица младшего исчезает, когда он наклоняется к Минхо, тихий вздох срывается с его губ. – Ты всегда так внимателен ко мне, даже когда я веду себя как маленькая стерва. - он вздыхает и шепчет, уткнувшись носом в чужую шею. - Я не заслуживаю тебя, Минхо... – Ты говоришь ерунду, солнышко... – Нет, это не так. - Феликс качает головой, его пальцы нежно выводят узоры на спине старшего. - Ты такой терпеливый, добрый и любящий... А я просто нуждающийся, неуверенный в себе человек, который плачет по малейшему поводу... – Для меня ты по-прежнему самый прекрасный, солнышко... - шепчет Ли-старший, прижимаясь губами ко лбу Ёнбока. – Ты всегда так говоришь... - тот мягко улыбается, эти слова снова прогоняют его неуверенность. Он прикусывает губу, говоря тихо. - Как будто ты не видишь моих недостатков. Как будто ты не знаешь, что я слишком худой, у меня детское личико, я легко плачу и ревную без причины... – Солнышко, разве не в этом смысл любви? - Минхо тихо смеется. - Я знаю и вижу все твои недостатки, но рассматриваю их не как недостатки, а как черты характера... Феликс поднимает голову, чтобы посмотреть на мужа, его глаза полны неуверенности. – Даже мое детское личико? - он с трудом сглатывает, его неуверенность в своей внешности снова дает о себе знать. - Ты, должно быть, думаешь, что я выгляжу как ребенок рядом с тобой, таким красивым и мужественным... – Я так люблю твое лицо. Полностью. Твой маленький вздернутый носик, твои милые веснушки, похожие на звездочки, твои искрящиеся глаза, твои пухлые губки... - Минхо улыбается, пока описывает. Феликс густо краснеет и прикусывает губу. Эти слова заставляют его чувствовать себя самым красивым парнем в мире, несмотря на его неуверенность в своей внешности. – Ты так говоришь, потому что должен это говорить... Ты мой муж... - шепчет он слегка дрожащим голосом. – Не говори глупостей, солнышко. Я говорю это, потому что действительно так думаю. - Минхо нежно целует Феликса в губы. Не настоящий поцелуй, просто касание губ, мягкое и трогательное. Не проходит и пары минут, как в нос ударяет запах чего-то горелого. – Что это? Феликс тут подпрыгивает от запаха, его глаза почти комично расширяются. – О нет, это десерт! - восклицает он, вырываясь из теплых объятий. - Я опять все сжег... - он кряхтит, открывая духовку, чтобы достать почерневшее, дымящееся подгоревшее подобие того, что должно было быть тортом. Ёнбок смотрит на обуглившееся месиво, которое по его задумке должно было стать вкусным клубничным тортом, и его плечи опускаются в знак поражения. Он поворачивается к старшему лицом, ожидая увидеть разочарование на любимом лице. – Минхо... - скулит он, и его глаза наполняются непролитыми слезами. – Солнышко... - Минхо вздыхает, открывает окно, чтобы выпустить дым, и обнимает Феликса. Тот прижимается к нему, пряча лицо на его груди, чтобы скрыть слезы. – Я всегда все порчу... - он всхлипывает, его голос приглушен футболкой. - Теперь у нас нет десерта... Ты, наверное, очень разочарован... – Ни капельки, солнышко моё... Не расстраивайся... - Минхо нежно целует младшего в нос. - Давай приготовим его вместе, когда у меня будет выходной, хорошо? – Правда? Ты не разочарован, что я все испортил? - Феликс смотрит на тебя полными слез глазами, на его лице появляется легкая, слезящаяся улыбка. Он шмыгает носом, вытирая его тыльной стороной ладони. - Ты слишком добр ко мне, Минхо-хён. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив, только и всего... Глаза Феликса снова наполняются слезами, но на этот раз это слезы счастья. Он обнимает Минхо за шею, крепко прижимая к себе. – Я тоже люблю тебя, Минхо. Больше всего на свете, - тихо шепчет он. - Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я почувствовал себя лучше... – Потому что я говорю это от чистого сердца...