мышонок

за окном проливной дождь, а он опять не удержался. парень сидел на кровати в форме лотоса и зависал в телефоне. как-то невзначай наткнулся на фотки в галерее. их старые совместные снимки, где его обнимали со спины и целовали в шею. как волны, нахлынули мысли и воспоминания. почему именно сейчас?  вспоминались те посиделки в рестиках после затяжной рабочей недели; горячие, пьяные поцелуи на дискотеках и едкая ревность красоток. в этот момент казалось, что всего этого и не было никогда. словно выдумка поселились эти мысли в черепной коробке дмитриева. докурил третью сигарету и уже забылся окончательно. решающим становится воспоминание о первом поцелуе. ему было семнадцать и он пьяным полез к диме. парень, трясущимися руками, начал торопливо набирать знакомый, запомнившийся благодаря мышечной памяти, номер, который спасал. всегда спасал. по крайней мере раньше. как на зло пальцы дрожали от переутомления и бодрствования на протяжении тридцати часов. при всем этом эффект давал и никотин, поселившийся в молодом организме, даже не покидывавший его. он давился, кривился и морщился от того жуткого кашля, который его одолевал. сергей шуршит ладонью по одеялу и находит наручные часики, заглядывая на циферблат - подарок от него, который он получил на свое восемнадцатилетие. время около 3 ночи. да на что он надеется? что тот сразу возьмет трубку и скажет заветное «приезжай»? -почему ты позвонил? — сонно трет веки ицков и облокачивается о спинку кровати. -мне нужна помощь, дим.. — с неимоверной дрожью и всхлипами ответил он. сергей крутит прядь волос на пальце и сильно зажмуривает глаза. слезы реками текут по белоснежным щекам и падают на белые простыни. дима тяжело выдохнул: -приезжай ко мне, посидим на крыше покурим  -15 минут и я буду. — тараторит младший и захватывает первую попавшуюся ветровку, висевшую на стуле около двери. ицков повесил трубку и пошел за пледом, ведь летней ночью прохладно, тем более при проливном, пробирающем до костей, дожде.  комната у него находилась на втором этаже, но попасть можно было и через окно. как раз из него открывался скромный вид на саму черепицу дома и мрачную улочку. в комнату лился лунный холодный свет, освещающий все вокруг. их район не был каким-то особенным или популярным, скорее скверным. у димы до сих пор в памяти хранились все моменты, связанные с дмитриевым и этими улицами. сережа любили во время снегопадов делать снежных ангелов и,показывая указательным пальцем на силуэт, говорить каю, мол, это ты!  еще он любил дождь. младший всегда вытаскивал диму на улицу, насильно тянул за тонкое запястье и в глаза заглядывал как-то по-родному. оба промокшие стояли и любовались друг другом. дима выцеловывал каждый сантиметр губ и залезал ладонями под насквозь промокшую футболку сережи.  он помнил каждую минуту, проведенную с ним и каждый момент, въевшийся как вирус в клетки памяти, поражающий мозг так, как не смог бы ни один наркотик.  он сидел на кровати и услышал характерные звуки. это сережа залезал через окно к нему.  дмитриев аккуратно пробрался в комнату и в слезах подошел к нему. первое, что бросилось в глаза диме — порезы на запястьях. ему стало не по себе. в виски ударила тупая пульсирующая боль. внутри все сжалось до минимальных размеров, что дышать трудно стало. ицков никогда не видел у того и признаков увечья, что стало крайне неожиданным поворотом -я же мо.. -можешь — прервав сережу, сказал дима он неспеша подошел и заглянул в глаза ицкова. долго разглядывал, словно что-то искал в них. будто был там ответ на вопрос, крутившийся в голове около месяца -ну же, я не обижу, ты знаешь — полушепотом произнес дима. ладони опустились на плечи сережи и ицков заботливо их поглаживал. дима продолжал поглаживать до того момента, пока тот не сдался. ледяные руки обвились вокруг теплой (родной) шеи, голова опустилась на плечо, а из глаз снова хлынули слезы. младший дрожал в объятиях, а дима, в свою очередь, успокаивающе водил пальцами по худой спине и зарывался носом в черные волнистые волосы.  -ну тише ты— поглаживая ладонями, успокаивает он. - расскажи мне не стесняясь, сережа рассказал. все от и до, пока ицков внимательно вслушивался в каждое боязливо сказанное слово. и про очередные семейные ссоры, когда сережа из комнаты боится выйти из-за чрезмерной агрессии отца. он всегда срывался на мать, в том числе и на сергея. рассказал про оценки ужасные в универе и как непонятно абсолютно ничего. и про зависимости не забыл упомянуть. селфхарм спасал, как и алкоголь, глушивший странную пустую боль. по несколько бутылок дешевого неразбавленного рома, постепенно убибавшего парня. во время монолога он то и дело зарывался в черные угольные волосы и перебирал их. его всегда это успокаивало.  спустя время,когда сережа стал приходить в себя, дима предложил посидеть на крыше,как раньше.. -я даже пледы нашел,пойдем со мной. — он протянул руку и помог встать младшему.  по очереди покинули комнату и переместились на крышу. посидев в тишине и скуривая уже вторую сигарету, сережа решился сказать. он не хотел портить эту спокойную атмосферу какими-то звуками, но желание выразить благодарность было сильнее -спасибо за то,что слушаешь всегда,я ценю это, правда — он повернулся корпусом к диме и внимально посмотрел на него -мне не трудно.. спасибо что доверяешь мне. до сих пор. дима заботливо заправил выправившуюся прядь за ухо бывшего и погладил по щеке. сережа неохотно улыбнулся и ластился к ладони старшего.  -можно? — внимательно смотрит прямо в душу и спрашивает ицков -зачем ты спрашиваешь  сережа придвигается ближе и накрывает его губы своими. он бережно кладет ладони на лицо, а дима улыбается, от чего зубами неловко стукаются. не отстраняясь, ицков глубоко вздыхает и несильно тянет сережу на себя, хватая рукой его волосы. дмитриев уже перемещается на худые бедра парня и кладет голову на плечо, разрывая поцелуй -я люблю тебя, дим — задыхясь шепчет сережа на ухо от чего у того кожа мурашками покрылась -и я тебя, мышонок