осенний ветер, багряные листья

      Это началось когда на деревьях появились багряные листья. А кислород стал холоднее что даже пальцы замерзали. Любимая осень.       Ким Сынмин и Ян Чонин лучшие друзья с их дебюта. Сколько они друг друга помнят они были как Гамбол и Дарвин из мультика «удивительный мир Гамбол», или как Куроко и Кагами из «Баскетбол Куроко». Но вы суть уловили.       Однажды Чан сказал, мол, не доверяйте Чонину, он всё испортит как обычно — сказал лидер который буквально несколько лет назад поддерживал каждого из мемберов. Так и началось.       Когда Чонину что-то доверяли, то сразу передумывали. Тогда Чонин не понимал что с ним не так. Он что, настолько неуклюж? Или просто рассеян? Ведь до этого всё было в порядке. Один только Сынмин доверял ему на все двести.       Есть один факт. Если смотреть на человека больше 7 минут, то можно влюбится. Конечно это 50/50. Но…       Проклятие сбылось. На съемках он засмотрелся как Сынмина красили. Как хайлайтер блестел на уголках глаз, а губы были подчёркнуты вишнёвым тинтом. Это было зрелище из зрелищ. Особенно то как он приоткрывал губы что-бы намазать этот чертов тинт. Боже. Ян тогда дар речи потерял, и вообще дар мыслить тоже. Слишком сильно засмотрелся на чужие черты лица, что влюбился. Но Ян не осознал что влюблен. Только после того как он захотел его поцеловать… он начал его избегать

***

      Утром вечно кто-то поздно встает или вообще не спит как Чан. Чонин сидел на высоком стуле и болтал ногами глотая чай с ложкой малины. Все мемберы спешили пока Чонину никуда не было надо. Кто-то на съемки для брендов, кто на встречу. Один только Сынмин и Чонин остались в общежитии пока все остальные ушли по своим делам. У них на планах только тренировка и запись после обеда. И всё. И когда Чонин осознал что остался наедине с человеком под фамилией Ким, буря мурашек пробежали по коже.       — Доброе утро, — сладкий голос, как бархат или шёлк заел в уши и заставил вздрогнуть как от электрошокера. Чонин сразу повернулся в сторону старшего.       — Доброе, — немного неуверенно откликнулся Ян.       — Тоже не выспался? — спросил Ким от неуверенного ответа младшего.       — Ага… — лишь протянул Чонин и уткнулся в свою чашку. Быстрее прятались в своей с Чаном комнате.

***

      Это был день съемок для нового альбома. Чонин как обычно глядел как красят Сынмина, сам того не замечая как открыто на него пялился всё это время. Черт.       Очень было жаль что Сынмин был выше его самого. Если бы он был бы ниже него, то он мог бы видеть его макушку под своим носом когда тот подходил слишком близко. Это чувство притяжения была слишком прекрасной что-бы быть реальностью. Но Ян ниже Кима, соответственно все перечисленное теперь наоборот. Что-то странное ёкнуло в сердце когда они встретились взглядами. Сынмин улыбнулся а Чонин покраснел. Этот персиковый окрас розового на щеках. И он убежал в ванную комнату в студии. И, держа себя за щеки он пытался успокоить неугомонное сердце.

***

      Чонин ясно помнит тот кошмар. Когда сам Чан толкнул его в черноту моря сказав: «Нам такие как ты не нужны», а за его спинами были все мемберы, даже Сынмин. Смотря тому в глаза хотелось плакать сильнее чем когда либо. И плача Чонин сидел в своей комнате.       Вдруг стук заставил испугаться еще сильнее. Дверь приоткрыла, и запах сладкого арбузного шампуня заставляет слёзы идти еще сильнее. Эта макушка которую он узнает из тысячи взглянула через дверь.       — Чонин-а? — этот сладкий шёлковый голос. У Яна слезы текут сильнее с каждой секундой как он смотрит в чужие очи.       Сынмин без разрешения заходит в комнату, зачем разрешения в такой момент нужен? Он сел рядом, настолько рядом что их бёдра коснулись друг о друга. И руки, такие тёплые и такие мягкие обвили его торс. Не талию а торс. И кончик носа впился в шею как заноза. Но это так приятно, эти приятные ощущения. На секунду Ким отстранился, что-бы взять чужие щеки в свои огненные ладони и вытереть слёзы. А они, как водопад, текли всё сильнее и сильнее. Его спасут только тёплые объятия.       Наверное прошло минут 20 когда слёзы перестали жечь кожу на щеках. Сынмин всё так же обнимал холодное тело и прижимал к своей груди как новорожденного ребенка.       — Нини…        Нет. Пожалуйста. Нет. Прошу, умоляю. Нет!       Тёплая ладонь коснулась щеки, и снова вытерла слезу. Одинокую слезу. И остановилась на том же месте, чередуя мурашками и бурей эмоций.       — Нини… — Сынмин ласково называл того, что-бы он посмотрел ему в глаза. В такие моменты лучше-бы его не трогать. Но Сынмин хочет добиться чего-то, сам не знает чего.       — Нини… всё хорошо. Я рядом. Ничего не нужно бояться, — тёплые и болезненные руки касаются кожи щёк. Арбузный запах с ноткой цитруса заполняет всё пространство. И эти ласковые слова…       Они вместе всё это время сидели в сидячей позе. И только сейчас Сынмин улёг его на подушку. И лёг рядом, обвивая слабое тело своими руками. И уткнулся лицом в подушку пропитанную запахом Чонина, словно последний кислород на земле. Но после ближе к пяти утрам обратно ушёл в свою комнату что-бы Феликс не искал его где-нибудь на утро.

***

      Сегодня шёл дождь. А так же с высоких небес спустились багровые листья. Это был не дождь а ливень. И сегодня все остались дома из-за погоды что решила сегодня похимичать.       Феликс приготовил столько какао. Хватило бы и всей компании. И марафон фильмов. Ужастиков. Которые Чонин ненавидел но всё равно смотрел вместе с остальными что-бы их не обидеть.       Это было так жестоко по сравнению с тем что он прижимался к Сынмину настолько близко что у самого дыхание перехватило.       И самый ужасный момент в фильме. Скримеры никто не отменял. Это было ужасно. Чонин был на грани истерики и панической атаки. Кажется. Но всё стал хорошо когда он вышел из объятий такого же испуганного Кима в ванную. Намочив лицо он понял что больше может смотреть дальше. И просто принял душ.       Намокшие волосы падали на плечи и мокрым становилась не только его футболка которую он надел но и весь он. Теперь уже чуть влажные волосы Ян расчесывал расческой пока в дверь не постучали ровно три раза подряд. Так стучится только один человек.       Человек за дверью вошёл. И снова Сынмин. Чонину уже кажется что Ким его преследует. А у Чонина порозовели щеки когда он вспомнил как прижимался к Сынмину.       — Ты как? — нежный голос словно объятия окутали его с головой.       — Нормально, — лишь ответил Ян. Не отводя взгляда с зеркала. Иначе если он посмотрит на Сынмина то будет больно.       — Я видел ты очень сильно испугался, — тяжело вздохнув Ким положил свои руки на чужие плечи, чуть надавливая.       — Хорошо что я ушёл.       — Ты ведь не любишь ужастики. Тогда зачем смотрел? — неоднозначный вопрос.       — Что-бы Джисона и Чана не обидеть. Они так старались собрать нас всех на этот марафон фильмов, — кивает Чонин самому себе. И чувствует как плечи сжимают крепкие пальцы на них.       Сынмин наклонился к чужому уху. Так резко, как только может. С начал горячее дыхание туда попало, только потом слова.       — Иди ко мне…       У Чонина сносит крышу. Настолько мягкий голос говорит такие слова так прекрасно словно у Луны появился свой свет. Ян на автомате встаёт с места, будто подскакивает. Это точно не сон? Сынмин сказал это… как? Почему? И медленно проворачивается в сторону Сынмина. Ян боится сделать что-то не так. Он и сам не заметил как его за талию взяли, и к себе поближе притянули. И то, как тяжело дыхание коснулось его лица…       И поцелуй… Боже. Такие нежные губы могут быть только во снах. Это прекрасное чувство. Поцелуй. На вкус губы Сынмина так же как и сладкое какао и багряные листья надежды. Чонин горит заживо изнутри, из-за чувств которые он испытывает прямо сейчас.       Сынмин отстранился. Но Чонин всё еще словно был в том бесконечном моменте. Сынмин так же его держал за талию. Притягивая через руку, он повёл его к кровати. Заставил лечь. И тёплое одеяло только теперь начало давать тепло. Или это тайная магия Сынмина? Вечное тепло. Сынмин так же лёг рядом, и в висок поцеловал. Обняв через талию. И Чонин чувствовал себя в настоящей защите. Почувствовав самый нежный поцелуй в своей жизни. Эти чувства никогда-бы не сравнились с чем-то другим. Это значит… Сынмин тоже влюблён в него? От этой мысли щеки снова приобрели персиковый окрас, но Ян этого уже не заметит как и Сынмин что лежит рядом и обнимает его нежными объятиями.       — Мин-и… — как-то тихо промычал Ян. Черт, он впервые его так называет и мурашки как армия его накрыли словно одеяло.       — М-м? — такое-же сладкое мычание.       Теперь Чонин только должен взять себя в руки и сказать что-то. Но из горла слова не лезут. И, открыв глаза он встретился с темнотой.       — Мин, я тебя люблю.       Страх завладел им как сонный паралич. Руки начали трястись, и колени подкосило. А дыхание теперь на его шее. Обжигающее, огненное дыхание драконы.       — Я тоже тебя люблю, — тёплый голос нырнул в душу. Яна таком отшибло и он как от будильника встал.       Сынмин ничего не понял и встал вслед за ним. Они так близки друг к другу что Чонин слышит его дыхание в тишине.       — Спокойной ночи, — Сынмин толкнул его обратно на подушку и тоже рядом лёг, помял рядом с ухом что даже нос коснулся его щеки. И снова, уже родные руки его обняли, как будто защищали от злых кошмаров что были недавно.       Что-то ответить было уже не в его силах. Потому-что он чувствует поцелуй на своих губах. Теперь это не только вкус какао и багровых листьев надежды, это любовь, сладкая карамель и нежность. Даже если поцелуй бал быстрым, он ощущался так чётко и ясно.       А за окном вместо дождя теперь идёт снег. * * * * * * * *