Нестандартные

Исаги за всю школьную жизнь ни разу не задумывался об отношениях и наличия их существования. Единственное, что имело смысл, так это футбол, постоянные тренировки и любимая кинцуба в редкие дни. Он действительно не понимал их суть. Неужели есть что-то особенное в них? Держаться с милой девочкой за ручку, ходить на слащавые свидания, чувствовать собственное ускоренное сердцебиение от её смеха, а потом есть с её рук обед на перерыве между уроками.. Йоичи не мог продолжать размышлять, потому что это вызывало стыд. Даже проскользнувшая глупая ошибка в дворовом матче таких эмоций не вызывает, как одна лишь мысль о романтических отношениях. Одноклассники, да и участники футбольного клуба тоже всегда любили поговорить о романтике. Исаги несколько раз хотел закрыть уши, чтобы не слышать ничего и никогда ни о каких поцелуях или чего-то похуже. Вида девушки в лёгкой одежде в разгар лета хватало для того, чтобы ретироваться с закрытыми глазами и случайным образом не застать её прекрасные карие глаза, переливающиеся на свету, на себе. Нет, Исаги ни в коем случае не был противником коротких юбок или ношения топов и маек без лифчика под ними — пусть ходят, в чём хотят, но сам факт того, что некоторые засматриваются на девушек, которые просто-напросто оголяют плечи и колени почти заставляет выть от непонимания. Неужели взаправду думают, что это зрелище для них? Тем более, для Исаги это ничего не значило, он всего-то не хотел ловить взгляды девушек. Слишком.. слишком. — Блять, Исаги. После всех мыслей, после долгих лет осмысления на эту тему Исаги выходит на финишную линию. Смерти? Может быть. Потому что нельзя логически объяснить то, что большинство парней пускают слюни на симпатичных одноклассниц или работниц в заведениях, пока Йоичи не обращал никакого внимания ни на тех, ни на других, а теперь он здесь. В минимуме одежды, лицом в подушке и задницей кверху. Достойная растяжка, причём не только тела, но и.. Непристойный звук вырывается с очередным неожиданным толчком. — Не сжимай меня так, — не просит — приказывает. И всё же Исаги свернул не туда. В биологическом процессе и принятой норме обычно секс происходит между парнем и девушкой, и зачастую парень лидирует, да вот у Йоичи ничего нормальным не бывает. Девушкой он не являлся, но сам факт того, что его разложил другой парень у себя дома, до сих пор существует. Прямое доказательство — на ладони, ведь непередаваемые ощущения до сих пор ползают скользкой змеей по телу, и это вовсе не противно. Йоичи ничего не говорит, только старается выполнить то, о чём его просят, и поглубже зарывается лицом в приятную ткань, потому что он всё ещё не готов мириться с тем, что его голос способен на такие смущающие громкие звуки. — Рин, — зачем-то лепечет парень, хотя по своей же инициативе заглушён подушкой. Руки сжимают подлокотник над ним, пока Итоши с резким выдохом погружается обратно и внезапно останавливается. А Исаги до ужаса жаден, до последней капли. Он подаётся бёдрами назад, не произнося ни слова доносит то, чего хочет на данный момент больше всего. Сильнее, быстрее, глубже. Базовый набор слов во время близости с Рином, пока он (почти) безмолвно берёт Йоичи. Почти — ключевое слово. Итоши выходит из растраханной дырки с громким хлюпом, и Исаги буквально может ощутить, как от этого звука по коже распространяется краснота. Рин, удивительно, помогает перевернуться на спину, прежде чем нависнуть лицом к лицу. — Где ты витаешь? — Ха? Если ещё не заметил, то ты из меня выбиваешь каждую мысль, — в этом суть их отношений: постоянно доёбываться до друг друга. Обычно Рин устраивал скандалы в обычной жизни, а Йоичи только в постели обнажал клыки — имеет законное право, пока он расстилался под Итоши. — Не обманывай. Обычно ты более.. раскрепощён. Исаги не уверен, что заставляет прямо сейчас начать дрожать от эмоций: Рин, который так хорошо знает его целиком и полностью, или собственные мысли о том, что вместо милых свиданий с симпатичной одноклассницей он трахается с парнем, которого обходят десятой дорогой. Йоичи немного сходит с ума прямо сейчас. — Я задумался о том, что, — парень прикрывает глаза, когда чувствует, что в него медленно погружаются, — что мы очень странные. — В каком смысле? — Рин хмурится, потому что не понимает, что за глупая мысль опять пришла к Йоичи. Он хватает Исаги за подбородок, чтобы тот не вздумал увиливать от ответа и сказал честно. — Просто.. многие в нашем возрасте начинают с малого. Находятся в конфетно-букетном периоде, смущаются от поцелуев щёку.. а мы, т-то есть я- — Ты? — Рин, видимо, совсем недоволен. Смотрит недоверчиво. — Тебя напрягает, что мы не занимаемся теми ущербными вещами, а сексом? Серьёзно? — Ну, не то чтобы так, но ты сам об этом не задумывался? Что мог бы жить по-обычному, а не заниматься со мной всякими непотребствами. — Поверь, если бы ты мне не нравился, то сейчас бы ничего не происходило. Как видишь, я до сих пор продолжаю действовать, — Рин не имеет привычки врать в подобной обстановке, и Йоичи нечего сказать. Ему что, в любви прямо сейчас признались? Исаги, чувствуя нежные и неторопливые толчки, очень хочет скрыться от острого взгляда Итоши, но не придумывает ничего лучше, кроме как притянуть его к себе и скрепить руки на мокром затылке, где распластались волосы цвета болота. — Я тоже люблю тебя, — шепчет доверительно, словно не он только что был переполнен сомнениями. Глаза Рина мило расширяются, когда он начинает понимать смысл последних слов. Йоичи фибрами души чувствует, что он тоже совсем немного, но смущён откровением, и потому старается отвлечь их обоих поцелуем. Ну и пусть они целуются грязно, слегка слюняво. Пусть они мало когда держались за руки и не вели себя слащаво, как парочка из фильма, но находили толк в интимном плане, и этого вполне достаточно для того, чтобы считать себя связанными друг с другом. Они вместе, и это всё, что имеет настоящий смысл. Никаких девчонок или зависимых от них парней, только они и весьма хорошее времяпровождение вместе. Исаги улыбается в чужие губы, когда понимает, что с Рином намного лучше, чем с кем-либо другим.