Тепло ли в твоих объятиях?

— Знаешь ли ты глубину моих чувств? Знаешь как мои пальцы сжимаются, стоит тебе взглянуть на меня? — робкие слова сорвались с тонких губ юноши. Холод сибирских морозов пронизывал до дрожи костей, заставляя прятаться от морозов под слоями одежды. Глухое молчание. Россия, повёрнутый спиной к мужчине, был особенно напряжен. Вот он и стоит тут, раскрывая чувства на распашку. Открывая спину для удара, не смея даже взглянуть на китайца после сказанных слов. Он боялся. Страна, прошедшая десятки войн боится нескольких слов. Так глупо. Хруст снега под ногами, шуршание куртки, говорящая о приближении. Неужели действительно ударит? Тот, в кого он влюблен как мальчишка решит причинить боль не только эмоционально, но и физически? Может действительно зря он ляпнул лишнего? — Скажи это, Россия. Скажи мне эти слова прямо и без утаиваний. Сердце России колотилось как бешеное. Ему не было так страшно со времён Второй мировой, так что же сейчас? Почему ведёт себя как девчонка? Почему не может вымолвить и слова? Стоять тут как вкопанный было сродни пытке. — Россия, — шепчет Китай на ухо, прижимаясь сзади к спине. Его голова покоилась на плече мужчины. Руки, обвивающие пояс русского, лишь плотнее прижимали к себе заключая в объятия. — прошу тебя. Холодный вечер, суровые лица прохожих, и лишь тут, в объятиях было тепло. Теплилась надежда в груди, отдавалась по рёбрам барабаном. Когда если не сейчас? Лучше момента и подобрать нельзя! Не свойственные суровой стране теплые эмоции вдруг начали проявляться в маленьких деталях: Приподнятые уголки губ, "юношеский" блеск в глазах, чуть спущенные брови. Вот оно, момент когда Россия откроет чувства не только Китаю, но и себе окончательно. Наконец-то признается в том, что так долго отталкивал. — Китай, товарищ, — тихо начал юноша. Не естественная дрожь в голосе удивила даже самого Россию, но отступать было уже некуда. — Ты перестал быть мне другом с момента, как принял мою сторону. Как поддержал меня в трудную минуту, не отвернулся, смирился с моим характером и начал с ним совладать. Сколько себя помню, ты был рядом. Мои чувства появились не с пустого места. Ты был рядом в течение большей части истории моего государства. С каждой минутой ветер дул все сильнее и сильнее, словно сам Стрибо́г проникал под кожу России, показывая своей сущностью бурю эмоций в мужской душе. Были лишь они, все прохожие давно попрятались от морозов по домам. Даже дворовых котов впустили понежиться в подъезды, а кто-то и в свои квартиры. И только Китай с Россией стояли так, словно холод зимы был им нипочём. Спальные районы хрущёвок представляли собой "крепость", в которой люди могли укрыться от взрослой рабочей суеты. Несмотря на не лучший вид хрущёвок в сравнение с новыми зданиями, люди все ещё любили эти дома за тёплые воспоминания, которые те хранили в себе. В самые тяжёлые времена люди находили утешения друг в друге, прячась от всех невзгод в горячо любимые квартирках, что стояли по сей день. Стояли на страже их спокойствия. — Ты прекрасно знаешь политику моего правительства в отношение к... Иным видам взаимоотношений со своим полом, — начал Россия — Клянусь, это не что я могу контролировать. Меньше всего я хотел быть на поводу этих новых чувств, хотел огородить себя от новых ощущений. Но каждый раз видя тебя, я чувствовал, как мои тщательно построенные стены рушились. Я не могу вынести мысль, что смею смотреть на тебя не как на друга и товарища, а как на... — Мужчину. Как на объект воздыхания. — докончил фразу китаец, сильнее прижимая к себе. Сейчас, держа в объятиях своего делового партнёра, лёгкая дрожь пробежалась по спине Китая. Неужели, всё сказанное Россией – правда? Он смог растопить глыбу льда в сердце великой северной державы!? Этот день в календаре китайца определенно будет отмечен как особенный. Возможно, он будет в будущем отмечать его как полноценный праздник. На душе у Китая тоже в последнее время было неспокойно, его голову посещали разного рода мысли. От простых рабочих вопросов, до непристойных картин с участием русского коллеги. Китай был страной уже бывалой и быстро смекнул, что был пойман в ловушку собственных чувств. — Да, — коротко процедил Россия. — Я люблю тебя, Китай. Не как друга, а как мужчину, с которым только во снах могу мечтать о близких отношениях. — признание повисло тяжёлым грузом между ними. Руки беспокойно сжимались, дрожали в карманах куртки. — Каждая мечта может сбыться, если сильно захотеть и приложить не мало усилий. — неожиданно прошептал мужчина. И не понятно, одному России это было адресовано, или же им обоим. Только русский хотел сказать что-то в ответ, как поймал на себе боковым зрением взгляд Китая. Такой теплый, родной, но по своему озорной. Непривычно ребяческая улыбка тронула его губы, заставляя Россию поймать себя на мысли, что между его товарищем и лисом до ужаса много схожести в последнее время. Но на душе странно становилось тепло от, кажется, приятного настроя Китая. Из объятий его не выпустили, но и четкий ответ на признание не дали. Точно лис, играющий со своей добычей, прежде чем приняться за трапезу! — Россия, ты ставишь меня в крайне неловкое положение, говоря о своей любви прямо тут на улице. За твои высказывания влететь может как тебе, так и мне. — с доброй усмешкой выдал он, не спуская глаз с профиля парнишки. Почувствовав себя не в своей тарелке юноша повернул голову полностью в сторону лица китайца, спеша защитить хотя бы грамм своего достоинства. — Знаешь что, Китай, если ты и дальше планируешь продолжать просто увиливать от ответа и потешаться надо мной, то... — не успел мужчина закончить фразу, как тут же оборвался на полуслове с широко раскрытыми глазами. Его губы в ту же секунду были накрыты губами Китая, заставляя все мысли в мгновение улетучиться. Ноги подкосились ровно настолько, чтобы заставить внутрь все сжаться, ступнями плотно вжимаясь в заснеженную землю. Вот же хитрюга, неужели специально вывел на эмоции, чтобы так нагло забрать поцелуй в беспомощном состоянии?! Губы Китая не на шутку разыгрались, постепенно входя в азарт. С новой силой он впивался сильнее и яростнее в губы России, пока его ладонь тянулась к белоснежным волосам русского, держа их мертвой хватке, чтоб тот не дай бог не сбежал после такого напора. Оторвался он только когда кислород в лёгких был на нуле, несмотря на сопротивление России, который спешил разорвать поцелуй раньше. Иначе так бы и продолжал расцеловывать юношу, вплоть до момента пока их губы не распухли. — Если ты снова это сделаешь на улице, где ходят люди – я тебе врежу. — Значит ты допускаешь мысль, что мы могли бы повторить это? Лицо русского тут же залилось краской. Не то от смущения, не то от злости, что его слова так перевернули. Но оба варианта ничем хорошим для Китая бы не обернулись. Хотя тот, видимо, не был слишком обеспокоен. Выражение его лица было спокойным, возможно немного насмешливым, которое так и провоцировало на серию ударов. Получили ли мужчины удовольствие от поцелуя? Несомненно. Но такая неосторожность в гомофобной стране могла стоить им всего! Кажется Россия в этом намного больше осведомлен, чем Китай. В прочем, второй не страшился предстать перед законом в таком свете. Хватка на талии ослабла, вместо этого его ладонь поднялась к щеке юноши, всматриваясь в лицо суженного, прежде чем китаец выпалил: — Знаешь, мне повезло, что я сделал это раньше чем Америка. Я не могу вынести мысли, что ты отдаешь предпочтение ему, а не мне. — Не говори глупостей. Разве мог я в мгновение ока сменить свое отношение к нему лишь из-за его президента? — Ты прав, я переоцениваю возможности Америки. Все же сердце твое было отдано мне. — Если снова будешь напоминать о моем признание, я действительно врежу. Они продолжали стоять там, говоря одновременно обо всем и ни о чем, изредка обмениваясь лёгкими поцелуями. Признаться в чувствах самому себе было самым сложным этапом для России. Эти чувства заставили мужчину удивиться, испытать отвращение, но сейчас, находясь в его объятиях, он может только прижиматься ближе, зарываясь в грудь китайца. Даже такая суровая страна как Россия, способна на искренние чувства. Необходимо лишь время и нужный человек.