Поезд в никуда

Артём спал — тревожно, урывками, но всё же. Ему снился холодный воздух за окном вагона, медленный скрип колёс, чьи-то пальцы, скользящие по его запястью. Он дёрнулся, не сразу понимая, что это не сон. В купе кто-то был. Рывком распахнув глаза, Светлов напрягся. — Тихо, — раздался знакомый голос. Гарин. Артём резко сел, ударившись плечом о стену. — Ты… зачем пугаешь? Николай присел на край его полки, легко, почти неощутимо. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица, но Артём знал — он улыбается. — Не мог уснуть. Решил, что и ты тоже. Запах табака, морозного воздуха, чего-то терпкого, пряного. — А я тут при чём? — Светлов отодвинулся, но дальше было некуда. Гарин не ответил. Лишь медленно коснулся его запястья. — Плохо засыпаешь после… стресса? Артём сглотнул. — Бывает. — Хочешь, помогу? Голос был ленивым, низким. Опасным. Артём нервно сглотнул, опуская взгляд. — Гарин… Николай наклонился ближе, теплом дыхания обжигая кожу. — Тебе плохо одному. Светлов почувствовал, как его ладонь скользнула чуть выше — к локтю, к плечу. Медленное, изучающее движение. — Что ты делаешь… — Успокаиваю. Пальцы мягко сомкнулись на его запястье, тёплые, уверенные. Артём напрягся. Он должен был сказать «нет», но почему-то слова застряли в горле. Гарин медлил, будто ожидая, что тот его оттолкнёт. Но Артём не шевельнулся. — Вот и хорошо, — Николай чуть улыбнулся, проводя губами по его виску. Артём резко втянул воздух, замер, но тут же дёрнулся. Рука Николая в одно мгновение закрыла ему рот, приглушая слова, которые он не успел произнести. — Спокойно, — почти ласково, на грани издёвки, прошептал он, пальцами проведя по его руке. Артёма передёрнуло. Не от отвращения — от другой, более опасной волны, пробежавшей по спине. — Тише, Светлов, — Николай слегка усмехнулся, чувствуя, как под ним напрягается каждый мускул. Артём перестал дергаться. — Вот и молодец, — голос звучал почти ласково, но за этим скрывалась очевидная насмешка. — А теперь… Гарин чуть ослабил хватку, убирая ладонь с его рта. — Ты совсем с ума сошёл, — выдавил он. Голос был хриплым. — Возможно, — легко согласился Николай, пальцами скользя по его запястью. Медленно, изучающе, будто проверяя. Светлов напрягся сильнее, но теперь это было иначе. Не сопротивление. Что-то другое. Гарин склонился к его шее. Артём вздрогнул, но не оттолкнул. Николай, скользнул пальцами вдоль его рёбер. Светлов резко вдохнул. Гарин усмехнулся. Светлов запрокинул голову, тяжело сглотнув. Гарин смотрел внимательно, изучающе, будто дожидаясь последнего шага — или отказа. Артём не сделал ни того, ни другого. И тогда Николай склонился ещё ближе. Губы мягко скользнули по щеке, задержались у виска, затем спустились к шее. Лёгкий укус, горячее дыхание, и Артём вздрогнул, вцепившись пальцами в простынь. Гарин приподнял его, усаживая себе на колени, но не прерывая поцелуев. В какой-то момент ткань рубашки показалась лишней. Николай начал снимать одежду Светлова, и молча направив руки Артёма к своим пуговицам, дал понять, что хочет, чтобы тот снял с него одежду. Но пальцы Светлова дрожали, и он сумел расстегнуть всего пару пуговиц, прежде чем остановился. Николай внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал, лишь сам стянул рубашку и отбросил её в сторону. Его пальцы мягко провели по ключицам Артёма, спустились ниже, к груди, животу. — Всё в порядке? — голос был низким, тёплым. Артём кивнул, хотя волнение сжимало его изнутри. — Словами. — Да, — голос сорвался, но Гарин, кажется, остался доволен ответом. Тёплая ладонь легла на его бедро, поглаживая, успокаивая. Артём опустил взгляд, губы сжались в тонкую линию. Он нервничал, не знал, что делать с собственными эмоциями, но его руки, вопреки здравому смыслу, сами потянулись к затылку Николая, зарываясь пальцами в густые тёмные волосы. Гарин наклонился к самому уху, выдохнул что-то неслышное, но сам тембр его голоса заставил по спине пробежать дрожь. — Ты смущаешься, да? — прошептал он, улыбаясь, и провёл ладонью по бедру. — Ты даже не знаешь, как это тебе к лицу. Артём отвёл взгляд, чувствуя, как щеки горят. — Ты знаешь, как ты красиво краснеешь? — продолжал Гарин, чуть наклоняясь к его плечу. — Даже эта твоя неловкость такая... привлекательная. Артём не знал, куда деваться, и попытался отвернуться, но Николай крепко держал его, не давая уйти. Гарин снова проводил пальцем по бедру, всё ближе, всё медленнее. — У тебя такие глаза, — продолжал он, как бы поглаживая словами. — Они невероятно красивые, когда ты злишься. Они заставляют меня думать о тебе, даже когда я не хочу. Артём сглотнул, ощущая, как его тело напряжено до предела. — Ты когда молчишь, ты ещё красивее, — шептал Гарин, прижимаясь к его уху. — Я вот всегда замечал, как твои губы сжимаются, когда ты нервничаешь... Это невероятно сексуально. Артём сжал зубы, упрямо глядя в сторону. — Глаза, — вдруг потребовал Гарин, поднимаясь чуть выше. — Не отворачивайся от меня. Светлов стиснул пальцы, но медленно повернул голову. — Вот так, — Николай наклонился ближе, скользнув губами по скуле. Светлов стиснул челюсть, пытаясь совладать с ощущением, будто почва уходит из-под ног. Всё это было слишком. Слишком близко. Слишком глубоко. Слишком… Николай продолжал говорить, его голос мягко обволакивал, будто укачивая, а тёплые ладони уверенно, но осторожно скользили по его коже. Артём поймал себя на том, что дыхание сбилось, а сердце колотится в груди, выбивая один-единственный ритм: Гарин, Гарин, Гарин. Тело уступало, сознание отступало, и вскоре его мир сузился до одного лишь ощущения — прикосновений, дыхания, тепла. Гарин накрыл его губы своими, нежно, едва касаясь. С каждой секундой поцелуй становился всё более страстным и требовательным. Артём ответил. Руки Артёма робко коснулись плеч Гарина, затем скользнули на затылок, перебирая тёмные волосы. Поцелуй углублялся, язык Гарина настойчиво проник в его рот, вызывая головокружение. Мир вокруг перестал существовать, остался только он и Николай, их тела, их дыхание, их страсть. Гарин отстранился, тяжело дыша. Его взгляд был полон желания. Он медленно расстегнул ремень брюк Артёма, оттягивая ткань. Светлов затаил дыхание, он ждал. Гарин снова прильнул к его губам, одновременно освобождая его от брюк. Ткань упала на пол купе. Он отстранился, оглядывая его взглядом, полным обожания. — Ты прекрасен, — прошептал он, снова целуя его. Артём закрыл глаза, отдаваясь во власть охватившей его страсти. Он больше не думал ни о чём. Только о Гарине, о его прикосновениях, о том, как сильно он его хочет. Николай осыпал его лицо поцелуями, спускаясь к шее, к ключицам. Языком очерчивал каждый изгиб его тела, чувствуя, как Артём извивается под ним. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, чтобы они могли утонуть в этом океане страсти, забыв обо всем на свете. Светлов почувствовал, как Гарин обхватил его бедра руками, притягивая ближе. Он ощутил, как пальцы Гарина скользнули по его животу, опускаясь всё ниже и ниже. Артём затаил дыхание, ожидая. И вот, наконец, произошло то, чего он так страстно желал. Прикосновение было таким обжигающим, таким нежным, таким… правильным. Гарин двигался уверенно, зная, как доставить ему максимум удовольствия. Артём чувствовал, как внутри всё сжимается, как нарастает волна наслаждения, готовая вот-вот захлестнуть его. Артём сжал губы, до боли, стараясь не выдать ни звука. Его дыхание сбивалось, грудь тяжело поднималась и опускалась, но он держался из последних сил. Его тело реагировало само по себе: мышцы напряжены, дыхание сбито, пальцы то стискивают простыню, то судорожно хватаются за плечи Гарина. Николай, заметив это, лишь усмехнулся. Он наклонился ближе, к самому уху, и горячо прошептал: — Знаешь… — Он провёл губами по его виску, обжигая каждым словом. — Если бы мы были не в поезде, а где-нибудь в другом месте… я бы заставил тебя стонать во весь голос. Артём судорожно втянул воздух, резко дёрнувшись, но Гарин только сильнее прижал его к себе, не давая ни укрыться, ни отвернуться. Он не мог поверить, что Гарин говорит такое вслух, да ещё и так спокойно. — Только представь… — Николай наклонился ещё ниже, касаясь губами его шеи, — если бы не этот поезд. Если бы не миссия. Если бы мы были одни… Уголки губ Гарина дрогнули в самодовольной ухмылке. — Но позже… — Николай улыбнулся, наблюдая за его реакцией. — Когда мы закончим миссию… Он отстранился лишь на секунду, чтобы поймать взгляд Светлова и лениво подмигнуть. Намёк был предельно очевидным. Артём молчал, чувствуя, как горячая волна медленно поднимается от груди к самому лицу. Он не мог сказать ни слова. И это только раззадоривало Гарина ещё больше. Он медленно входит до конца. Артём вскрикнул, запрокинув голову. Он не мог больше сдерживаться. Он отдался Гарину, позволяя ему полную власть. Каждое движение рождало новый взрыв, волну тепла. Тело била дрожь, пульс бешено колотился, дыхание прерывалось. Мир рушился, контроль ускользал. Не осталось мыслей, слов – только чувства. Гарин был всем для него в этот момент. Его единственным желанием, его единственной реальностью. Толчки становились сильнее, глубже, заполняя Артёма новым, неведомым ощущением. Тело подчинилось ритму, в голове пульсировало лишь одно – Гарин, Гарин, Гарин. Пальцы впились в простынь, пытаясь удержать равновесие. Гарин чувствовал, как тело под ним постепенно расслабляется, отдаваясь нарастающему возбуждению. Каждое движение, каждый вздох Артёма пьянил, заставляя Гарина терять контроль над собой. Вскоре волна наслаждения накрыла обоих. Артём судорожно выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел, а затем разливается теплом по всему телу. Гарин, не отрываясь от него, излился следом, чувствуя, как их тела сливаются воедино. Они лежали, тяжело дыша, переплетясь руками и ногами. Тишину нарушали лишь прерывистые вздохи и стук сердец, отбивающих безумный ритм пережитого. Артём, прикрыв глаза, чувствовал себя опустошённым и наполненным. Гарин прошептал: «Всё хорошо…». Артём кивнул, не в силах говорить. Он был в безопасности, в его руках, в его мире.