Our saviour

      Рики с самого детства мечтал стать ученым, с тех пор, как услышал рассказы своего дедушки о работе, исследованиях и пользе их открытий для всех людей. Он приходил в восторг всякий раз наблюдая чудеса природы и науки своими глазами, мечтая, что однажды он тоже будет как и дедушка известным и уважаемым ученым с несколькими докторскими степенями и огромным багажом знаний и опыта за плечами.       Так, однажды вечером пятилетний Рики наблюдал за звездами на крыше вместе с дедушкой, что стало их любимым времяпрепровождением после, конечно же, игр и сбора различных моделек самолетов и кораблей.       — Смотри, Ниши, вот это созвездие «Андромеда», — пальцем указывает Минато на небольшие крапинки звезд на темном полотне ночного неба. — Это созвездие является самым древним, а в такую безлунную ночь как сегодня, ты можешь видеть порядка ста шестидесяти звезд, — продолжает объяснять дедушка под восхищенные вздохи маленького Рики.       — Дедушка, это так красиво, — восхищается мальчик, широко раскрывая свои карие глаза с интересном наблюдая за россыпью звезд.       — Знаешь почему это созвездие носит такое название? — игриво приподнимая бровь спрашивает Минато, хотя заранее знает ответ на свой вопрос. Ему просто нравится дразнить своего внука. Рики дуется и притопывает своими небольшими ножками по крыше, выпячивая пухлые губы вперед. Конечно же, он не знает почему оно так называется, зачем дед задает глупые вопросы?       — Нет, ты и сам знаешь дедушка, — обиженно бурчит младший, демонстративно закатывая глаза и отворачиваясь в сторону. Минато смеется и на этот звук Рики разворачивается и смотрит на него с укором и обидой из-под темной челки. Дедушка прочищает горло и старается сдержать порыв ткнуть пальцем в пельменные щечки.       — Оно называется так, мальчик мой, согласно греческим мифам. Когда ты будешь чуть взрослее я дам тебе почитать мифы и легенды Древней Греции, если тебе будет интересно, — Рики кивает с энтузиазмом и с блеском в глазах от интереса и предвкушения смотрит на Минато, ожидая продолжения. — Так вот, согласно легенде Андромеда была дочерью эфиопского царя Кефея и царицы Кассиопеи. Она была отдана отцом в жертву морскому чудовищу Киту, опустошавшему страну в то время, но спасена Персеем. После смерти превратилась в созвездие, но соседние созвездия названы в честь людей из этого мифа.       — Какой ужас, дедушка! Как отец мог так поступить с ней, разве это справедливо? Хорошо, что её спасли, — возмущается ребенок, сжимая кулачки и размахивая руками. Минато берет его руку в свою и с нежность расцепляет пальцы и слегка сжимает его руку.       — Сложно сказать насколько всё это правдиво, Ниши, но в жизни не бывает без жертв. Все мы чем-то жертвуем, но, конечно, не жизнью дорогих и любимых людей, — говорит взрослый, притягивая мальчика ближе к себе и кладя его голову на своё плечо, успокаивающе поглаживая по волосам. — Я принесу тебе книгу со всеми созвездиями, а ты можешь спросить меня всё, что захочешь. Идет? — мальчик хмыкает в ответ и сильнее прижимается к теплому телу дедушки, ощущая, что немного замерз.       — Дедушка, пойдем обратно в дом. Я очень замерз, — ноет Рики и встает с крыши, отряхивая ткань штанов от пыли. Минато соглашается и они вместе возвращаются в теплый и уютный дом.       Именно благодаря таким вылазкам и рассказам дедушки о всем на свете, Рики определился с выбором будущей профессии задолго до своих одноклассников. Обладая экстраординарными способностями, он закончил школу на два года раньше и поступил в престижный университет, что открыло перед ним гораздо больше возможностей для осуществления своей мечты.       Будучи студентом, он прочитал множество научной литературы, журналов и статей, проводя в библиотеки университета гораздо больше времени чем где либо ещё. Пока его друзья одногодки развлекались, строили отношения и просто наслаждались молодостью, Рики упорно двигался к своей цели ни на что не отвлекаясь. И вот несколько лет спустя он окончил университет с отличием получив возможность стажировки в нескольких престижных научно-исследовательских институтов своего города. Вся семья собралась на церемонии, посвященной окончанию университета — его родители, сестры и дедушка.       Гордые улыбки и слезы на глазах всей семьи, когда ему вручали диплом и сквозь шум толпы он мог отчетливо слышать голоса своих родителей, что поддерживали его на протяжении всего времени. Рики поворачивается к аудитории и кланяется, благодаря профессорский состав, директора и свою семью. Он возвращается на своё место к другим студентам до окончания церемонии. Наконец директор произносит завершающую речь, благодаря всех присутствующих, особое внимание уделяя выдающимся студентам за их вклад в научную жизнь университета. Ещё раз поблагодарив всех, директор Ким объявляет об окончании церемонии и студенты вместе с родителями начинают понемногу уходить из аудиториума.       Рики с улыбкой идет к своей семье, Конон и Сола держат в руках букет его любимых цветов, а родители с улыбкой наблюдают за ним — мама вытирает уголки глаз платочком, а отце приобнимает её за плечо, как и всегда, выступая в роли надежной опоры. Дедушка сидит недалеко от них и с гордой улыбкой поднимает большой палец вверх.       — Поздравляем тебя, Рики, — радостно восклицает Конон и бросается к нему в объятия вместе с букетом. Рики смеется, но крепко обнимает её в ответ, наслаждаясь теплом, что всегда дарят ему её объятия. Она слегка отстраняется, оставляя липкий от блеска для губ, поцелуй на его щеке. — Мы так гордимся тобой, братик, ты закончил такой престижный университет да ещё и с отличием. Всё таки все мозги этой семьи передались тебе, — с напускным раздражением говорит она, взъерошивая его темные волосы.       Рики закатывает на это глаза и легонько шлепает её по руке. Глаза Конон расширяются и она вручает ему букет из пяти разноцветных гвоздик.       — Чуть не забыла, вот, это тебе. Твои любимые, — смущенно говорит старшая, с улыбкой наблюдая, как на лице её брата появляется широкая квадратная улыбка, а глаза превращаются в полумесяцы. Рики подносит цветы к носу, с упоением вдыхая сладостный аромат.       — Теперь у тебя начинается совсем новая жизнь. Слышал известная компания пригласила тебя работать к себе, — Рики кивает в ответ. — Я верю, что у тебя всё получится.

***

      Теперь, работая ученым на особо секретном правительственном объекте, Рики чувствовал себя отнюдь не свободным. Стены лаборатории давили на него, гул машин постоянно напоминал о его заточении. В его обязанности входило наблюдение за шестью гибридами — Сонхуном, Хисыном, Джеем, Джейком, Чонвоном и Сону, — каждый из которых представлял собой уникальную смесь человеческой и животной ДНК, возникшую по причинам, которые так и не были ему до конца объяснены. Он отвечал за них, они находились под его опекой. Но, наблюдая за ними изо дня в день, он постигал нечто большее, чем просто науку. Он увидел в них живых существ, стремящихся на свободу.       Гибриды не были для него простыми подопытными. Каждый из них отдельная личность со своими страхами и мечтами, как и у любого другого человека. Хисын был нежным гигантом, его оленья ДНК придавала ему мягкий и невинный вид. Сону с его острыми лисьими чертами был умен и любопытен, всегда стремился к знаниям. Чонвон, обладавший скоростью гепарда, был озорником до мозга костей. Собачья преданность Джейка была непоколебима. Орлиные глаза Джея видели всё, а Сонхун с грацией волка был тихим вожаком стаи.       Рики понимал, что это место не подходит для них. Они созданы для чего-то большего, чем холодная сталь и стерильные белые стены, которые их окружали. Наблюдая за их общением, он стал заботиться о них, и, в конце концов, между ними расцвела взаимная симпатия. Странное, горько-сладкое чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Но по мере того, как месяцы превращались в годы, он осознавал, что не может больше держать их в этой безжизненной тюрьме. Пришло время действовать и дать им долгожданную свободу. Рики начал составлять план действий, ведь спасти их из охраняемого объекта нелегкая задача.       В один из дней Хисын посмотрел на него своими ланьими глазами, полными невысказанных вопросов. Рики приподнял бровь, смотря на него в ожидании.       — Рики, — сказал он тихим шепотом, в котором смешались человеческий и какой-то другой голос. — Почему мы не можем выйти наружу?              Рики замер, на сердце у него появилась тяжесть. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится.       — Вы не такие, как все, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. — Вы особенные.       Чонвон, благодаря своим рефлексам, как у гепарда, зашагал по вольеру, и в каждом его шаге отчетливо читалось беспокойство.       — Мы это знаем, — проворчал он. — Но что это значит?       — Это значит, — осторожно подбирая слова, начал Рики. — Что вы были созданы для… чего-то другого. Для мира, который ещё не готов принять вас.       — А как же мир, которого мы заслуживаем? — лисьи черты лица Сону исказились, его острый взгляд пронзил душу Рики.       Рики сделал глубокий вдох прежде чем ответить на его вопрос.       — Я знаю, что вам здесь не место. Я давно это чувствовал. И я работал над тем, чтобы вытащить вас отсюда.       — Но как? — Сонхун, как всегда спокойный лидер, шагнул вперед.       — Я планировал побег, — прошептал он. — Но это рискованно. Если нас поймают… — Рики обвел взглядом помещение, убеждаясь, что никто не подслушивает.       — Нас не поймают, — заверил его Джей, его орлиные глаза сверкали решимостью. — Мы доверяем тебе.       Слова отозвались эхом в стерильной комнате, и вера в них наполнила Рики одновременно спокойствием и страхом. Он должен был сделать так, чтобы всё получилось. Ради них.       План потребовал месяцев тщательной подготовки. Рики изучал чертежи объекта, взламывал системы безопасности и собрал достаточно доказательств бесчеловечного обращения с гибридами, чтобы обеспечить их защиту, когда они окажутся на свободе. Он работал не покладая рук, движимый любовью к этим существам, которые запечатлелись на нем так же прочно, как если бы он был вожаком их стаи.       Ночь побега прошла в нервной и волнительной обстановке. Гибриды, почувствовав, что должно произойти нечто судьбоносное, находились в состоянии повышенной готовности. Они перешептывались друг с другом вполголоса, их животные инстинкты обострились.       — Помните, — наставлял Рики. — Держитесь рядом и делайте все, что я скажу.       Они кивнули в унисон, в их глазах отражалось сияние луны снаружи. Время пришло. Вместе они проскользнули сквозь тени коридоров, ключ-карточка Рики отпирала двери с бесшумной эффективностью. В воздухе витал запах свободы, дразнящий вкус которого только ускорял их шаг.       Подойдя к последней двери, ведущей во внешний мир, Рики положил руку на замок. Он оглянулся на них — в их глазах светилась надежда; его решимость укрепилась.       — Вот и всё, — пробормотал он. — Мы будем свободны.       Со щелчком дверь открылась, и внутрь ворвался прохладный ночной воздух. Гибриды рванулись вперед, их сердца забились от восторга перед открытым небом над головой. Но стоило им ступить в залитую лунным светом ночь, как произошло нечто неожиданное. Все они обернулись к Рики, и в их взглядах появилось нечто, выходящее за рамки простой благодарности.       В их глазах было обещание, связь, отличная от дружбы. То была любовь, настоящая и необузданная, та, что выходит за пределы одного вида. И в этот момент, окружив его, прикасаясь к нему своими руками, Рики почувствовал, как внутри него что-то изменилось. Он осознавал, что их связь — не просто взаимоотношения защитника и подопечного, а нечто гораздо более серьезное. Что-то, что навсегда изменит их жизнь.       Они брели сквозь ночь, разношерстная команда беглецов из недр науки. Луна отбрасывала длинные тени на землю, пока они добирались до небольшого дома Рики на окраине города. Гибриды никогда раньше не видели подобных мест, и их глаза расширились от удивления при виде нетронутой природы, окружавшей их.       Оказавшись внутри, они с любопытством и тревогой огляделись по сторонам. Запах дома Рики был новым и успокаивающим, наполненным ароматом старых книг и варящегося кофе. Он разительно отличался от холодной стали их бывшей тюрьмы. Сонхун, Хисын, Джей, Джейк, Чонвон и Сону выбрали себе место по душе, животные инстинкты подсказывали им, что здесь безопасно.       Напряжение в комнате нарастало от невысказанных желаний. Каждый из гибридов испытывал сильную тягу к Рики, и их тела реагировали на это, сбивая с толку и волнуя. Они запечатлелись на нем — природное явление, связавшее их воедино, было столь же мощным, сколь и впечатляющим. Рики тоже почувствовал тепло, распространившееся по его телу, столь же пугающее, сколь и волнующее стоило ему закрыть за собой дверь дома.       В тишине ночи их мысли были заняты тем, что может произойти дальше. Гибриды, несмотря на человеческое воспитание, не были полностью свободны от зова своих животных инстинктов. Они наблюдали за тем, как Рики передвигается по комнате, расстилая постели и подбирая одеяла, но с каждым мгновением их мысли становились всё более мрачными и порочными.       Рики осознавал изменения атмосферы. Понимая, что они чувствуют и в чем нуждаются. Заглянув в их глаза, Рики убедился, что он тоже в этом нуждается. Любовь, которую он испытывал к ним, не просто защитный инстинкт. Она вызывала тоску, голод, который нельзя игнорировать. Он глубоко вздохнул, сердце заколотилось в груди.       — Хорошо, — сказал он, его голос низкий и ровный. — Здесь мы в безопасности. Пока что. Я приготовил для вас постели, чтобы вы могли отдохнуть и набраться сил. Ванная прямо по коридору, — объяснил он, присаживаясь на диван, чтобы немного перевести дыхание.       Усталость и адреналин после побега навалились на него с новой силой. Ему ещё предстояло придумать дальнейший план действий, ведь пропажу обнаружат довольно скоро и в его дверь постучат правоохранительные органы. Стоило задуматься о том, куда переехать и побыстрее. Погрузившись в свои мысли, Рики и не заметил, как гибриды стали приближаться к нему один за другим, каждый со своей уникальной манерой заигрывания.       Хисын, ласковый гигант, прижался к его плечу, его оленьи рога нежно поглаживали щеку Рики. Сону, умный и хитрый лис, игриво облизывался, его глаза озорно блестели. Чонвон приблизился к дивану с грацией гепарда, его хвост то и дело подрагивал, когда он кружил вокруг Рики, не оставляя сомнений в своих намерениях. Джейк, как всегда верный и преданный, положил голову на колени человека, его глаза излучали преданность. Джей, зоркий наблюдатель, пристально изучал его, прежде чем наклониться ближе. Сонхун, напротив, просто подошел ближе, но его взгляд говорил о многом.       Поначалу их действия были неуверенными, как бы проверяющими границы вновь обретенной любви. Тело Рики инстинктивно откликнулось, сердце забилось в симфонии возбуждения и страха. Он протянул руку к пятнистому меху Чонвона, ощущая под ним тепло его кожи. Сонхун прильнул к нему, не сводя пристального взгляда с лица Рики.       Один за другим гибриды придвигались ближе, руками исследуя контуры его тела. Ощущения переполняли, на его рецепторы поступало слишком много информации за раз — смесь меха и кожи, зубов и когтей, теплого, мягкого дыхания. Теперь они были частью его самого, их связывало нечто более важное, чем слова. И по мере наступления темной ночи их прикосновения становились всё смелее, а воздух в комнате густел от желания.       Первым сделал шаг Хисын, на лице проступила редкая застенчивость, когда он наклонился, чтобы поцеловать Рики. Его губы были мягкими и нежными, выражая любовь, возникшую между ними. Остальные наблюдали за происходящим, но их страсть разгоралась как пожар, видя собственными глазами, как крепнет их связь.       Сону больше не мог сдерживаться. Он оттолкнул Хисына в сторону и набросился на Рики и с удивительной грацией, оказался в его объятиях. Их поцелуй полон жара борьбы, танец зубов и языка, от которого у обоих перехватило дыхание. Чонвон не остался в стороне, инстинкты гепарда заставили его отвоевать своё место в объятиях Рики, а его поцелуй стал яростным признанием в любви.       Мир Рики перевернулся, когда каждый из гибридов по очереди выразил свою благодарность. Поцелуй Джея был нежным взмахом перьев, обещанием полета и свободы. Поцелуй Джейка напоминал теплое, влажное прикосновение мордочки собаки, наполненное непоколебимой и настоящей любовью. Каждое касание, ласка, поцелуй были выражением любви, залогом того, что их сердца и тела будут отданы человеку, который освободил их.       Хисын взял руку Рики в свою большую, как у оленя, ладонь, и глаза его наполнились непролитыми слезами.       — Спасибо, — пробормотал он, его голос дрожал от эмоций. — Мы всегда будем принадлежать тебе.       — Ты наш, — заявил Чонвон, оскалив зубы в ухмылке, которая была одновременно человеческой и кошачьей. — И мы будем защищать тебя ценой своей жизни.       У Рики перехватило дыхание, когда гибриды прижались к нему, и их тела превратились в теплый кокон из меха и мышц. Их любовь была осязаема — сила, нараставшая неделями, теперь вырвалась наружу в потоке страсти. Они ждали этого момента, когда смогут показать ему, как высоко они ценят его доброту, любовь и жертвенность.       Сону, как всегда, хитрец, действовал первым. Он скользнул ближе, его лисьи черты стали соблазнительной маской вожделения. Его проворные пальцы задрали рубашку Рики, и ткань разошлась, обнажив подтянутый живот учёного. Прикосновения к нему были клеймом, заявлением о праве обладать им, от которого по телу Рики пробежал электрический разряд. Хисын смотрел на это со смесью изумления и зависти, его рога застенчиво склонились, наблюдая за тем, как его друзья исследуют человека, который стал для них всем.       Чонвон был следующим, он оттолкнул Сону в сторону и впился в губы Рики поцелуем, от которого у обоих перехватило дыхание. Притянув его ближе к себе, ученый нащупал покрытые мехом плечи гибрида и впился в них ногтями. Комната превратилась в вихрь страсти и желания, а движения гибридов — в симфонию вожделения, которое копилось неделями.       Волчьи инстинкты Сонхуна взяли верх, и он оттеснил Чонвона в сторону, чтобы занять его место. Его поцелуй был яростным, наполненным дикостью природы леса. Руки Рики блуждали по его телу, ощущая силу под шерстью, биение его звериного сердца. Прикосновения гибридов становились всё настойчивее, поцелуи — всё требовательнее. Они ждали этого момента, мечтали о нем в холодных клетках.       Не в силах больше сопротивляться, Хисын расстегнул брюки Рики, не сводя с него глаз. Вид его, такого уязвимого и в то же время сильного, наполнял его такой неистовой любовью, что она причиняла боль. Его большие руки дрожали, когда он прикасался к твердеющему члену человека, ощущая жар его возбуждения. Гибриды наблюдали за происходящим, их дыхание участилось, глаза блестели от желания.       Джейк, как всегда верный помощник, занял его место, повинуясь своим инстинктам сделать человеку приятное. Он опустился перед Рики на колени, теплое дыхание коснулось члена ученого, когда он взял его в рот, подняв глаза на него в немом вопросе. От наслаждения глаза Рики закатились, а его тело выгнулось дугой. Остальные наблюдали за происходящим, их желание нарастало с каждым стоном, который издавал человек.       — Да, — выдохнул Рики, его голос дрожал от возбуждения. — Возьми глубже, Джейк.       Глаза гибрида заблестели от возбуждения, когда он взял член глубже в рот, проводя языком по чувствительной головке. Хисын смотрел на это широкими глазами, его собственный член твердел при виде удовольствия человека. Он наклонился, задевая своими рогами бедра Рики, шепча ему сладкие слова, его дыхание обжигало и щекотало кожу.       — Ты такой податливый для нас, — пробормотал он, в его голосе смешались изумление и любовь. — Мы хотим, чтобы тебе было хорошо.       Рики стонал от удовольствия, когда шершавый язык Джейка проводил по стволу и игриво обводил головку. Опустив руку на голову гибрида, он задал нужный темп, вбиваясь в горло Джейка и желая достигнуть разрядки. В последний раз, толкнувшись бедрами, он кончил глубоко в глотку гибрида с удовольствием принявшего всё до последней капли. Джейк выпустил член изо рта с довольным чмоком и провел языком по губам, слизывая остатки спермы. Рики пытался прийти в себя после оглушительного оргазма, но ему не дал этого сделать Чонвон.       Он оттолкнул остальных, инстинкты требовали, чтобы именно он полностью овладел Рики.       — Мой, — прорычал он, его глаза вспыхнули дикой потребностью. Он разорвал остатки рубашки Рики, его когти слегка царапали грудь. — Я хочу тебя.       Глаза Рики потемнели от желания, дыхание перехватило.       — Возьми меня, — прошептал он едва слышно. — Сделай меня своим.       С низким рыком Чонвон снова накрыл губы Рики своими, а его руки исследовали тело ученого с настойчивостью, которая одновременно пугала и возбуждала. Руки Рики нащупали упругую попку Чонвона, его человеческий разум пытался осмыслить ситуацию, а тело отвечало естественной потребностью. Горячий и тяжелый член гибрида гепарда прижимался к бедру Рики, оставляя на нем влажные дорожки выделяющейся смазки.       Но Хисын не дал Чонвону осуществить задуманное. Он хотел быть первым, кто сделает Рики своим. Он оттолкнул гепарда, который с недовольным стоном уселся на диван рядом, его большие руки нежно коснулись обнаженной груди Рики.       — Пожалуйста, — пробормотал он, его голос прозвучал тихим шепотом в какофонии вожделения. Рики кивнул, не в силах противиться мольбе в его глазах.       Его застенчивая манера поведения сменилась страстью, которая удивила всех. Его рога заиграли в лунном свете, когда он устроился меж разведенных бедер, и головка его члена уперлась в колечко мышц Рики.       — Готов? — спросил он, его глаза были полны нежной заботы. Рики кивнул, его сердце бешено забилось. Одним мощным и страстным толчком Хисын заполнил его. — Ты такой тугой, такой идеальный, — стонал он, его слова были сладкой симфонией вожделения. Рики закатил глаза, его тело выгнулось навстречу толчкам. Он чувствовал, как толстый член гибрида растягивает его, и это ощущение было одновременно болезненным и восхитительным. — Ты мой, — прорычал Хисын, его животные инстинкты взяли верх. — Весь мой.       Сону наблюдал за происходящим со злобной ухмылкой, его похожие на лисьи черты лица были маской чистого желания. Он хотел быть следующим, его член пульсировал от потребности, наблюдая за тем, как лицо Рики искажается от удовольствия. Хисын вбивался в него всё быстрее с его губ то и дело срывались громкие стоны, пока с последним мощным толчком он не излился внутрь человека.       — Моя очередь, — промурлыкал Сону, его голос стал соблазнительным шепотом. Хисын со стоном выдохнул, его вытекающая из дырочки Рики сперма оставила липкий след на бедрах. Сону занял его место, и его меньший, но не менее жаждущий член вошел в Рики без всяких церемоний. — Тебе это понравится, — пробормотал он, его хвост завилял в предвкушении.       Глаза Рики расширились, когда он начал двигаться, подмахивая бедрами так, что по телу пробежали мурашки.       — Блядь, — прохрипел он, и этот вульгарный звук резко контрастировал с нежностью их предыдущего общения. Глаза лисьего гибрида сверкнули озорством, когда он наклонился и прошептал Рики на ухо. — Теперь ты наша маленькая игрушка, не так ли? — дразнил он, покусывая зубами чувствительную мочку. — Наша игрушка, которую мы используем, когда захотим.       Чонвон и Джей наблюдали со стороны, их собственное желание росло с каждым стоном, срывающимся с губ Рики. Они ждали, их члены стояли твердыми и изнывали, с нетерпением ожидая своей очереди овладеть мужчиной, которого они полюбили.       — Ты так хорошо выполняешь наши желания, — промурлыкал Чонвон, его хвост гепарда завилял от возбуждения. — Ты ведь примешь нас всех, правда?       Рики мог только кивать, его тело больше не принадлежало ему, ибо гибриды взяли его под свой контроль. Они шептали ему на ухо грязные слова, каждое из которых было заявлением о своем господстве.       — Ты наш, — прошипел Чонвон, впиваясь когтями в мягкую обивку дивана, неотрывно наблюдая, как Сону трахает Рики. — Ты принадлежишь нам.       Толчки гибрида стали хаотичными, его дыхание тяжелым и частым в свете приближающийся разрядки. Он уткнулся лицом в шею человека, нежно прикусывая бледную кожу и кончая с низким звериным стоном. Собственный оргазм застал Рики врасплох и оставил его обессиленным, густые полосы спермы как капли дождя попали на подтянутый живот. Сону вышел из него, но ученый прекрасно понимал, что это лишь начало долгой ночи, наполненной страстью.       Чонвон был следующим, его инстинкты побуждали взять то, что принадлежит ему. Он уложил человека на диван и взобрался на него с дикой грацией, его член сочился естественной смазкой.       — Ты такой красивый, — пробормотал он, не сводя глаз с Рики. — Само совершенство, — его слова резко контрастировали с тем, как грубо он вошел в него, его бедра врезались в бедра человека с такой силой, что они оба жалобно застонали.       Комната превратилась в водоворот шерсти и кожи, зубов, когтей и покрытых потом тел. Каждый гибрид по очереди говорил Рики самые грязные и эротичные вещи, трахая его, доводя до новых высот удовольствия и боли. В воздухе витал аромат секса и похоти — пьянящий афродизиак, который только раззадоривал их.       При этом Рики ощущал странное чувство покоя. Это то, что им было нужно, то, чего они так долго были лишены. И когда они желали его снова и снова, их любовь смыла годы одиночества и стерильного холода клетки. Он принадлежал им, а они — ему. В хаосе страсти они обрели новый вид свободы.       Движения Чонвона становились всё неистовее, потребность гепарда в доминировании заставляла его всё глубже погружаться в тело Рики.       — Ты мой, — прорычал он, оскалив зубы в лунном свете. — Я могу трахать тебя, когда захочу.       Рики застонал в ответ, его голос охрип от нахлынувшего удовольствия.       — Да, — задыхался он. — Я твой.       Комната превратилась в какофонию рыков и стонов, скольжения шерсти по коже, движения тел в страстном танце. И когда гибрид достиг кульминации, Рики почувствовал, как его наполняет жар спермы, ощущение оказалось настолько сильным, на грани боли. Живот вздулся от обилия спермы внутри него, но это лишь усиливало желание, тело жаждало новых прикосновений.       После того как Чонвон, пыхтя и чертыхаясь, вышел, его место занял Джей. Его орлиные глаза сверкали яростным собственничеством.       — Ты будешь кричать от страсти, — пробормотал он, прочерчивая когтями узоры на груди Рики. — Ты будешь кончать так сильно, что перед глазами появятся звезды.       Рики кивнул, его тело дрожало от предвкушения. Член Джея был толще и длиннее, и ощущение того, что его заполняют, вызывало у него неприятные ощущения. Но он принял его с жадностью, широко расставив ноги, когда гибрид орла начал двигаться.       — Ты такой красивый, — прошептал Джей, его перья легонько коснулись щеки Рики. — Ты так идеально нам подходишь.       Эти слова были как бальзам на душу Рики, исцеляя раны, о которых он даже не подозревал. Он закрыл глаза, погружаясь в ощущение мощного тела Джея над ним, и его собственный оргазм нарастал как крещендо. Гибриды наблюдали за ним, их глаза горели любовью и вожделением, их сердца сгорали от желания полностью овладеть им.       Сону наклонился, высунув свой лисий язык, чтобы лизнуть сосок Рики, а его острые зубы прикоснулись к чувствительной плоти.       — Тебе нравится? — промурлыкал он, его глаза озорно блестели. — Тебе нравится быть нашей маленькой игрушкой?       Рики мог только хныкать, его тело отзывалось на каждое их прикосновение, каждое сказанное ими слово. Теперь они были его миром, его всем.       Как только Джей достиг разрядки, Сонхун решительно шагнул вперед. В его волчьих глазах читалось свирепое собственничество, зубы оскалились в молчаливом вызове. Ему не нужно было говорить ни слова, Рики и так знал, чего хочет он, чего хотят они все. Он нетерпеливо раздвинул ноги шире, принимая гибрида в своё тело.       Толчки Сонхуна были глубокими и мощными, его шерсть задевала бедра Рики, притягивая его к себе.       — Ты мой, — прорычал он, его голос был низким и диким. — Наш партнер, наше всё.       От этих слов по позвоночнику Рики пробежала дрожь, а оргазм нарастал с каждым толчком. Он прижался к Сонхуну, впиваясь ногтями в его шерсть, своим телом подтверждая их любовь. Спустя нескольких минут, которые казались Рики часами Сонхун кончил в него с низким рыком, а сам Рики в очередной раз достиг разрядки и едва не потерял сознание.       Когда волк вышел из него, оставив тело Рики содрогаться от спазмов, гибриды собрались вокруг него, их глаза были наполнены любовью, столь же простой, сколь и глубокой. Они запечатлелись на нем, сделали его частью своей стаи. Лежа в переплетении конечностей и меха, Рики понял, что больше никогда не будет одинок.       Их связь сформировалась в огне страсти и свободы, и её невозможно было разорвать. Во сне, наполненном обещаниями новой совместной жизни, Рики почувствовал первые признаки того, чего никогда раньше не знал: истинной принадлежности. Они были его, а он — их, связанные любовью и желанием, навсегда сплетенные в танце похоти и нежности.       С рассветом гибриды проснулись первыми, их животные инстинкты были настроены на восход солнца. Они бросили взгляд на Рики, и в их глазах читалась нежная забота, которая не соответствовала их свирепой внешности. Они знали, что ему будет больно, как физически, так и эмоционально, и были полны решимости дать ему почувствовать, что он дорог.       Сону, умный лис, первым начал действовать. Он прокрался в ванную, целеустремленно виляя пушистым хвостом. Вернувшись с теплым полотенцем, он осторожно вытер потное тело Рики, нежно стирая остатки их страстной ночи. За ним последовал Хисын, его рога отбрасывали тени на пол, когда он предложил человеку стакан воды.                     Простой жест, но говорящий о том, как они заботятся о нём.       Чонвон с грацией гепарда удивительно мягко натянул на Рики одеяло, и его глаза наполнились нежностью, которая, казалось, противоречила свирепому существу, каким он был всего несколько часов назад.       — Отдыхай, — пробормотал он, его голос был нежным мурлыканьем. — Ты так много для нас сделал.       Джейк, как всегда преданный пес, свернулся калачиком у изножья дивана, его теплое тело успокаивало. Джей сидел над ним, его орлиные глаза следили за ними обоими, готовые защитить их своей жизнью. А рядом с Рики лежал волк Сонхун, его теплый мех помогал успокоить мысли ученого.       Их забота была нежным бальзамом на душу Рики, их прикосновения напоминали о любви, которая выросла между ними. Он никогда не чувствовал себя таким окруженным заботой, таким любимым, таким… желанным. Засыпая, Рики знал, что какие бы трудности ни ждали их впереди, они справятся с ними вместе.       Когда он снова проснулся, до него донеслись звуки готовящейся еды. В воздухе витал запах яичницы с беконом, что резко контрастировало со стерильным запахом помещения, которое они покинули. Его гибриды собрались вместе и приготовили еду, свидетельствующую об их вновь обретенном домашнем очаге. Они никогда не готовили сами, полагаясь на безвкусные помои, которые подавали в лаборатории, но научились быстро, стремясь позаботиться о своем возлюбленном человеке.       Они прислуживали ему с каким-то особым трепетом, не сводя глаз с его лица, пока он пробовал первый кусочек. Еда была простой, но приготовлена с любовью, и для Рики это было самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Они смотрели, как он ест, в их лицах смешались гордость и беспокойство. Он знал, что они ждут его вердикта, проглотив кусочек, он не мог не улыбнуться.       — Это прекрасно, — сказал он, его голос наполнился эмоциями. — Спасибо.       Гибриды радостно закивали, их хвосты завиляли, а глаза загорелись от счастья. Они завладели им самым примитивным способом, какой только возможен, и теперь заботились о нем, преодолевая границы между человеком и животным. Это была прекрасная, странная и совершенно идеальная забота, которую, как знал Рики, он больше нигде не встретит.       Пока они ели вместе, гибриды делились историями о своих мечтах и желаниях, о мире, который они надеялись найти за пределами лаборатории. Рики слушал, и сердце его разгоралось от любви к этим существам, которые стали значить для него все. Он поклялся, во что бы то ни стало обеспечить их безопасность и помочь им найти свое место в этом мире, в котором их примут.       Они сидели в тишине, но Рики знал, что их путешествие только начинается. Им предстоит столкнуться с трудностями и опасностями, но они справятся с ними вместе. По мере того как солнце поднималось в небо, заливая золотым светом их вновь обретенный дом, гибриды и их человек становились всё сильнее, связанные любовью и обещанием будущего, наполненного свободой и общностью.