Связанные судьбой

Джонхан был самым обычным парнем в своей маленькой деревушке — простым, но удивительно милым. Его внешность всегда привлекала внимание: светлые, шелковистые волосы, спадающие мягкими прядями, блестели на солнце, словно чистое золото. Кожа его была бледной, почти фарфоровой, а большие, невинные глаза напоминали утреннее небо — светлые, глубокие, полные доброты. Он был похож на ангела, спустившегося с небес в этот скромный уголок мира, где жизнь текла спокойно и размеренно. Но этот покой был разрушен в одно мгновение. Войска королевства Вэн, несущие на своих знамёнах символы власти и крови, ворвались в деревню, не оставляя ей ни шанса. Лошади топтали землю, воины с факелами поджигали крыши домов, а в воздухе разносились крики женщин и детей. Принц Вэн, молодой, но безжалостный, отдал жестокий приказ – каждого жителя уничтожить, дома обыскать, а всех, кто окажет сопротивления, сбросить в подвалы, где им суждено было гнить во мраке. Джонхана поймали быстро. Его тонкие запястья не смогли вырваться из грубых рук солдат. Один из них схватил его за волосы, дёрнув так резко, что он вскрикнул от боли. Нежные светлые пряди намотались на жёсткие перчатки воина, и с каждой попыткой сопротивления боль становилась невыносимее. Его тащили по пыльной земле, одежда разорвалась, колени и ладони ободрались, оставляя на коже алые следы. Он пытался умолять, пытался вырваться, но это лишь вызывало насмешки. Тёмное подземелье встретило его глухой тишиной и ледяным воздухом. Его бросили внутрь, словно ненужный предмет, и тяжёлая дверь захлопнулась с оглушительным звуком. В темноте кто-то зашевелился. Джонхан медленно поднял голову и увидел его. В углу, в самом мраке подвала, сидел мужчина. Он был огромным, массивным, с грубыми чертами лица, застывшими в хищном выражении. В полумраке его глаза сверкнули, словно у зверя, учуявшего жертву. Когда их взгляды встретились, Джонхан почувствовал, как внутри всё сжалось. Тот смотрел на него внимательно, оценивающе. В его глазах было что-то холодное, но вместе с тем пугающее — как если бы он видел перед собой не человека, а легкую добычу, слабого пленника, с которым можно будет хорошо развлечься. Джонхан попытался отвести взгляд, но этот мужчина продолжал изучать его, как хищник, выжидающий момент. Его лицо оставалось неподвижным, но взгляд был полон чего-то опасного, что заставляло сердце Джонхана биться быстрее, а мышцы напрягаться в ожидании. Он попытался сжаться в угол, в попытке скрыться, но мужчина заметил это и слегка усмехнулся. Он подался вперёд, и его шаги эхом отозвались в тёмном помещении. Каждое движение этого человека было медленным и уверенным, словно он играл в некую игру, от которой зависело только его удовольствие. Джонхан стиснул зубы, подавляя страх. Он не мог позволить себе стать уязвимым, не мог позволить этому мужчине взять верх, каким бы страшным и огромным тот ни был. Мужчина сделал ещё один шаг вперёд, но затем вдруг замер, будто что-то его остановило. Может, это была его интуиция, которая подсказывала, что слишком быстрое продвижение может быть ошибкой. Или же он возможно просто осознал, что Джонхан слишком хрупок, чтобы быть интересным для продолжения игры. Вместо того чтобы подойти ещё ближе он откинулся назад, присаживаясь на холодные камни. Он не подходил. Он не двигался. Просто сидел, наблюдая за Джонханом с таким взглядом, в котором было всё — и разочарование, и злость, и явная насмешка. Джонхан почувствовал, как страх начинает понемногу отпускать его. Мужчина не делал шагов в его сторону, и в этого было достаточно чтобы немного успокоиться. Он всё ещё оставался опасным, но, похоже, был не настолько заинтересован в нем, чтобы делать что-то дальше. Молчание наполнило подземелье, и с каждым мгновением оно становилось всё более тяжёлым. Джонхан с трудом вздохнул, пытаясь понять, что теперь будет.

* * *

Джонхан больше не мог сказать, что живёт — он просто существовал. В животе скручивало от голода, тело сводило судорогами, а кожа покрылась холодным потом. Каменный пол, на котором он лежал, был ледяным, и влажность сырого подвала вгрызалась в кости. Голова гудела от смрада, исходящего от стен, пропитанных сыростью и грязью. Он давно потерял счёт времени. Света здесь не было — только тьма, удушающая, безразличная. Громила, что был заперт с ним, всё это время просто терпеливо ждал. Он не спешил — словно зверь, который любит играть с добычей, прежде чем растерзать её. И вот теперь когда Джонхан еще слабее он двинулся к Джонхану. — Ну что, милый, — раздался хриплый голос, полный предвкушения. Джонхан попытался отползти, но руки и ноги не слушались. Паника сдавила грудь, но даже кричать было больно — горло пересохло, и каждый звук выходил жалким хрипом. Но он закричал. Хриплый, надломленный голос прорезал тишину подвала. В отчаянии он звал на помощь, хоть и знал, что никто не услышит. Никто не придёт. И всё же… Тьму разорвал яркий солнечный свет. Скрипнула железная дверь. Послышались тяжёлые шаги по лестнице, и в подвал спустился человек. Джонхан прищурился, ослеплённый внезапной вспышкой света. А затем его взгляд переместился на другого мужчину. Высокий, массивный парень с резкими чертами лица, с тёмными глазами, в которых вспыхнул странный огонь, словно молния пронзила его разум. Чхве Сынчоль. Сторож королевства Вэн. Спасение. Они встретились взглядами, и время замерло. Всё вокруг перестало существовать — только этот взгляд, наполненный чем-то необъяснимым, странным, до боли знакомым. Джонхан не знал, что это значит. Но Сынчоль знал. Он нашёл его, — его соулмейт. Тяжёлый вдох. Замешательство. Громила воспользовался их заминкой. Пока двое были поглощены друг другом, он, скользя как тень, поднялся по лестнице, толкнул дверь… и исчез в свету свободы. Сынчоль моргнул. Осознал. И в следующую секунду его лицо исказилось от ярости. — Чёрт… Но прежде чем он рванулся следом за беглецом, он посмотрел вниз. На дрожащего, измождённого Джонхана.

* * *

С того дня всё и поменялось. Джонхан всё ещё оставался в подвале, но это место больше не напоминало каменную могилу. Теперь у него был матрас — пусть не самый мягкий, но лучше, чем холодный пол. На нём лежало тёплое одеяло, которое, кажется, всё ещё хранило чужое тепло, и, закутываясь в него, Джонхан впервые за долгое время чувствовал хоть какую-то безопасность. Сынчоль приходил трижды в день. Он приносил еду — небольшие порции риса, кусочки рыбы, фрукты. После недель голода каждый кусочек казался Джонхану праздником. Он жадно ел, стараясь не показывать, как ему тяжело привыкнуть к нормальной пище. Но еда была не единственным, что изменилось. Сынчоль не просто приносил еду и уходил. Он сидел рядом. Иногда молча, просто наблюдая за ним. Иногда говорил — короткие, отрывистые фразы, больше похожие на приказы, но в голосе совсем не было грубости. — Пей воду. — Он ставил бутылку рядом, наблюдая, как Джонхан неуверенно берет её, — и ешь медленнее. — В его голосе сквозила едва уловимая забота. Джонхан совсем не знал, как реагировать. Иногда, когда Сынчоль думал, что Джонхан спит, он сидел в углу и курил, задумчиво глядя на слабый свет лампы. В такие моменты Джонхан ловил себя на том, что разглядывает его профиль, изучает жёсткие черты лица, цепляется за эти короткие мгновения тишины. Они не говорили о той вспышке, что произошла в их взглядах в первый день. Но оба её запомнили.

* * *

Джонхан сидел на своём матрасе, обхватив колени руками. Маленький газовый фонарь освещал подвал тусклым, дрожащим светом, отбрасывая на стены длинные тени. Здесь было тихо, слишком тихо, и время будто остановилось. Сынчоль должен был прийти. Должен был. Но минуты тянулись бесконечно, и тревога в груди разрасталась. Джонхан пытался убедить себя, что всё в порядке, что он просто задерживается, но в голову лезли другие мысли. А что, если что-то случилось? Сердце сжалось в ужасе, а горло пересохло. И вдруг — громкий хлопок. Дверь с грохотом распахнулся, впуская поток холодного воздуха, и внутрь подвала буквально влетел Чхве Сынчоль. Он выглядел взволнованным, дыхание тяжёлое, будто он бежал. Не сказав ни слова, он схватил Джонхана за запястье, его хватка была крепкой, почти болезненной. — Чоли, что случилось? — голос дрожал. — Нет времени объяснять, — Сынчоль потянул его вверх, выводя из подвала. — Нам нужно бежать. Бежать? Куда? Почему? Джонхан не успел спросить. Ему пришлось подчиниться, когда Сынчоль потащил его прочь, сквозь ночную тьму. Они мчались по выгоревшим полям, продирались сквозь сады и леса. Воздух был влажным, ноги Джонхана дрожали от усталости, а лёгкие горели, но страх гнал его вперёд. В какой-то момент он не выдержал. Когда Сынчоль наконец замедлился, Джонхан рухнул на колени, задыхаясь. Слёзы текли по его щекам горячими дорожками, он не мог остановить их. Сынчоль тут же оказался рядом, крепко прижимая его к себе. — Хани, не плачь… — его голос был тихим, тёплым, но в нём слышалась тревога. — Что происходит? — Джонхан всхлипнул. — Потом… Я потом всё объясню. Но он уже просто не мог ждать. — Чхве Сынчоль, что происходит?! — сорвался на крик Джонхан, хватая его за воротник. Сынчоль закрыл глаза и тяжело выдохнул. — Принц… Принц всё узнал, — наконец сказал он. — Я испугался, поэтому решил убежать вместе с тобой. — Джонхан лишь непонимающе моргнул. — Ты предал своё королевство… Ради чего? Тишина. Мучительная тишина. Сынчоль посмотрел ему прямо в глаза, и что-то в этом взгляде было таким глубоким, таким необратимым, что Джонхан невольно задержал дыхание. — Ради тебя. Сынчоль взял его ладони в свои, словно боялся, что Джонхан исчезнет в этот момент. — Я готов на всё ради тебя, Хани. Послушай… Ты мой суженый. У нас одна судьба. Я не могу уйти от неё, чего бы это ни стоило. Джонхан замер, и Сынчоль сжал его руки только сильнее. — Принц Вэн Джунхвэй – ублюдок. Он не уважает ничего и никого, кроме себя. Он самодовольный и мерзкий тип. Между ним и тобой я выбрал тебя. — Он запнулся, дыхание сбилось, мысли путались в голове. — Я… Я люблю тебя, Юн Джонхан. Сердце Джонхана неистово сжалось. Слёзы потекли с новой силой, казалось, что он мог наполнить ими реку, затопить целый город. Его плечи мелко дрожали, а дыхание было сбивчивым. Сынчоль тихо проклинал себя за то, что заставил его плакать, но ничего не мог с собой поделать. Он гладил его по спине, медленно, осторожно, словно пытаясь удержать его в этом мире, пока Джонхан вцепился в его плечи, не желая отпускать. Прошло несколько минут, прежде чем Джонхан смог успокоиться настолько, чтобы осмотреться. Они находились в глубине леса, а неподалёку стоял небольшой дом, заброшенный, но всё ещё крепкий. — Где мы? — голос дрожал. — Это дом одной моей знакомой… Она погибла. Её убили по приказу короля Вэна, — в голосе Сынчоля скользнула горечь. Джонхан опустил глаза. — Прости… Я не знал. — Тебе не за что извиняться, — Сынчоль слабо улыбнулся. — Теперь это наш дом. Здесь нас никто не найдёт. Он поднялся на ноги и помог Джонхану встать. — Я буду колоть дрова, добывать еду и… Прости, это, конечно, не самые лучшие условия, но… Джонхан посмотрел на него. — Чоли… Не самые лучшие условия – это сидеть в подвале, в холоде и темноте. Он сделал шаг вперёд и крепко обнял его, уткнувшись в его крепкую грудь. — А быть с тобой здесь… это рай. Сынчоль замер, а потом медленно, осторожно обнял его в ответ, крепко прижимая к себе. — Тогда я позабочусь о нашем рае, — прошептал он. И Джонхан ему поверил.