Хуа Се

      У доктора Се очередная напасть. Впрочем, она скоро перевалит за локальную трагедию, если он не найдёт решение. Иначе… практически можно ставить крест на карьере исследователя, запираясь в кабинетике венеролога и гинеколога на полставки. Без перспектив и хоть какого-то имени в медицинском мире на горизонте.       А дело в том, что Се Лянь забрался непозволительно далеко. На него явно косо смотрят коллеги, чураются редакторы научных журналов. Если бы была воля последних, все столбы были бы расклеены его фотографией с подписью: «Извращенец и совратитель». Чтобы шарахались и прохожие.       За ним уже закрепилась не самая лестная слава перверта. А он всего лишь выпустил небольшую работу о непрямой корреляции сексуального влечения с физиологической привлекательностью и общим состоянием здоровья. Десяток страниц на основе интервью давно семейных пар, у которых чувства даже не думали остывать, и проституток с особенными клиентами, способных кончить просто от слов.       И вот тебе — полсотни писем, какой он отвратительный и мерзкий. И лишь одно — что его выступление для старших курсов изменило чью-то жизнь, и что сама работа непозволительно хороша. Приободрило и отныне лежало в надёжном месте, рядом документами.       Вот оно — хвалёное научное общество без предрассудков и ханжества. На деле же кучка обывателей и домохозяек, собирающих купоны, чей пик мечтаний и мысленного потенциала — поездка в Диснейленд, лицензия на оружие и домик с гаражом на две машины в Техасе. Так любит говорить его ассистент, и иногда… иногда доктор Се с ним согласен.       По крайней мере, если бы так не было, ему бы не приходилось скрывать свои исследования сексуальности, приглашая испытуемых подпольно и прикрываясь «дополнительными часами приёма», за которые он вынужден доплачивать больнице из своих средств. И не пришлось бы носить обед и кофе в термосе из дома, предполагая, что в кафетерии в них точно плюнут.       Он сам не очень-то понимает, почему так увлёкся этой темой. Если верить слухам, доктор Се — просто импотент, которому нравится смотреть на обнажённых и мастурбирующих секретарш и официанток. А иногда и суровых охранников или вышибал, которые только и грезят спустить напряжение за плату, причём анонимно.       Но Се Лянь им не платил! Они честно хотели внести свой вклад в науку! Хотя и правда их вклад заключался в удовлетворении себя, когда тут и там к ним приклеены различные датчики.       Просто молодой, ещё не слишком заматеревший обладатель бейджа «д. Се», почти только вчера выпускник, перед которым открыто множество дорог… увлёкся, заметив огромную брешь в исследованиях. Как будто в каждом учебнике или научном труде секс — только лишь зачатие и предвестник рождения ангелочков, венца человеческой жизни.       И с этим не очень-то хотелось мириться. С этим… в смысле с таким антинаучным подходом, а не лицемерным взглядом на удовольствие. Хотя, чёрт его знает. Будто Се Лянь особенно понимал, почему люди занимаются таким в темноте под одеялом, по подворотням или в отдельных комнатках студенческих вечеринок, на которые, впрочем, он и не ходил.       Да и доктор Се не импотент! Просто… ну не нравился ему никто в этом плане и никогда, даже в ревущий пубертат, не возникало желания… «кому-то присунуть» — как хмыкала часть испытуемых; или «предаться любви» — как говорила женская половина подопытных.       Просто… кому бы ни было любопытно исследовать что-то, чего не понимаешь и чего в тебе, кажется, совсем нет? По крайней мере, чтобы понять, чего недостаёт, это что-то надо обрисовать и понимать, с чем имеешь дело.       «Я ни за что сюда не вернусь! Я д-думала, д-думала, что иметь дело, значит!.. А ты! Ты!» — дверь лабораторной быстро открылась, и перед Се Лянем пронёсся вихрь, не удосужившийся с ним и поздороваться. Как и по-человечески попрощаться с его ассистентом. Он даже слышал, как тот хмыкнул в своей неповторимой снобистской и незаинтересованной манере.       Расстроенная девушка хлопнула и входной дверью, что аж стёкла зазвенели. Почему-то подобное, хотя Се Лянь не любил любых сцен, его вовсе не расстраивало. Наоборот, заставляло внутренне приободриться и облегчить странную ношу в голове. Что не скажешь о случаях, когда женщины всё никак не хотели покидать кабинет, кидая крайне сытые, заискивающие, вешающиеся, полные надежды и предвкушения взгляды на его помощника. Который, конечно, не отвлекался от расшифровки показаний или построения графиков, но всё же... такие случаи… почему-то злили.       Се Лянь устало опёрся о край рабочего стола, заглянув в бумаги. Даже с первого взгляда видно: ничего нового для статистических данных там не было. — Тоже отвалится?       Это было бы совсем не кстати. С появлением Хуа Чэна в роли помощника у доктора Се пропала такая острая нехватка женских результатов. Просто магия, недоступная Се Ляню, ничуточки не понимающему противоположный пол. И только за это можно было бы быть благодарным Хуа Чэну и без зазрения совести вносить в соавторы.       Вообще, помощник Се Ляню достался просто золотой. Он совсем не понимал, почему все отказывали ему в преддипломной практике из-за скверного характера. И опрос проведёт, и лишний раз не подпустит доктора Се самому наблюдать, потому что «не дело доктору Се заниматься грязной работой». Так и говорил, пока только к нему очередями выстраивались девицы. Но… почему же всё складывается так?       Да и подбодрит и поможет разобраться в результатах ещё раз, когда данные не сходились, отчего хотелось только всё бросить и заниматься чем-то простым. — Почему же? — Хуа Чэн хмыкнул, отрываясь от отчёта своим ужасно внимательным глазом. И с таким же внимательным и серьёзным голосом: — Просто некоторым особенно нравится добиваться. Такие ни за что своего не упустят. — И как же ты это понял?       У них не было большой разницы в возрасте: какая-то несчастная пара лет и полученный диплом, что позволяло спокойно без посторонних общаться на ты. Хотя Хуа Чэн чаще предпочитал более официальный тон, что тоже… заставляло чувствовать разное. — Просто понимаю, как никто другой. — Конечно, женским вниманием же он не обделён. Се Лянь, впрочем, тоже, хотя это… Но снова этот взгляд. Как будто от Се Ляня зависит что-то большее, чем подпись в отчёте по практике и хвалебный отзыв. — И кстати, «тоже»? — А?       Отчего-то Хуа Чэна это веселило. Что он аж устроил голову на переплетённых ладонях, довольно долго смотря снизу вверх. И следом разлёгся на столе, подтянув руки к торцу, стуча пальцами по свисающему краю халата доктора. Это неожиданно мило, так что подзависший Се Лянь не догадался без подсказки. — Доктор Се, вы сказали: «тоже отвалится». Что-то случилось? — Ох, да. «На 18:30» не придёт. — Не нужно было упоминать, что сейчас почти шесть вечера, лаборатория закрывается в семь. Дальше выходные со строгим запретом посещать больницу, а в понедельник — конференция, на которую молодой доктор и так еле записался со своей шокирующей темой. И у Се Ляня недостаёт одного кандидата для релевантной статистики. Почему только мужчины почти перестали участвовать? Уму непостижимо. — Простите, почти доктор Хуа, я вас подвёл.       Действительно подвёл. Ладно он: потерпит смешки, что доктор Се снова не осилил, не справился, не поднялся… до той научной планки, что задал, и прочее, и прочее. Как-нибудь справится и не сдастся. Для Хуа Чэна же его провал куда значительнее: он может просто не выпуститься в этом году. Из-за Се Ляня и своей слепой веры в его научный потенциал.       Зачем только выбивал возможность проходить практику у него, едва заметив на общей пёстрой другими листовками доске объявление, что доктор Се ищет ассистента? Подвёл, снова подвёл. — Ну что вы, доктор Се… это же совсем не беда. — Хуа Чэн наклонил голову, и его взгляд стал каким-то… игривым. — Одного человека же будет достаточно?       Се Лянь посмотрел на него, как будто Хуа Чэн сейчас из кармашка вытащит идеального испытуемого. Чуть ли не искры из глаз полетели, что делало улыбку помощника Хуа немыслимым образом довольной. — У тебя есть кто-то на примете! Боже, А-Чэн ты просто прелесть! Спаситель! — Се Лянь даже не заметил, как быстро развернулся и буквально вытянул Хуа Чэна со своего места, крепко обнимая за плечи и близко заглядывая в лицо, словно выискивая признаки шутки. За этим и не заметишь совсем уж фривольное обращение. — Договоришься? Я пока схожу уговорить охранника не закрываться на вход так рано, и потом… Как чудесно А-Чэн! Так мы со всем справимся! Это просто!..       Хуа Чэн сглотнул, не зная, куда и смотреть. Если бы его спросили, он бы ответил, что воздух стал вязким. — Я… имел в виду себя… Если для вас, доктор Се, это будет, кхм, уместно…       Видеть Хуа Чэна непонятно почему смущённым, заискивающим и почти стекающим в руках — удивительное зрелище. Сам же предложил, значит, для него это не особо проблематично, верно? Это очень смелая жертва для исследователя — лично подставиться под удар ради завершения работы.       Для Се Ляня точно нет никаких проблем. Он же профессионал и должен подавать пример подрастающему поколению. Даже такому сообразительному и компетентно отважному. — Конечно! Я только рад! Если только тебе и правда… — Его чуть не перебили довольно быстрым: «Нет!» И более спокойным и сбивающимся: «Мне только в радость обслу… услу… п-послужить подопытным у доктора Се»… — Тогда держись!       Хуа Чэн поперхнулся облегчённым выдохом. И когда его потащили, вцепившись за запястье, в процедурную. И когда он стягивал с себя халат и остальную одежду, чтобы удобнее улечься на кушетку в одном белье. Впрочем, аккуратно, чтобы ничего не вывалилось из карманов.       Со знанием дела, хотя благодаря ассистенту он давненько этим не занимался, Се Лянь крепил датчики, до этого обильно смазав грудь электродным гелем деликатными движениями. Помощник почти ёрзал и крепко стискивал зубы и колени в очередном приступе сродни электрической дрожи.       Не давать же понять, что только от вида склонившегося над ним доктора Се, который ещё и нижнюю губу закусывал от возбуждённого восторга, что всё получится и конференция состоится с триумфом, в который оба они верили... И хлюпающего звука полупустого тюбика с гелем, у него начало вставать.       Он точно себя переоценил, когда предложил подобное. — Ого, не знал, что Хуа Чэн боится щекотки.       Ему пришлось отвернуться, когда Се Лянь внимательно проверял крепления с едва высунутым языком. Почти касаясь носом торса. Хотелось просто прижать его макушку к себе и не отпускать целую вечность… — О-ох… Я-я удивлён не меньше вашего.       Удостоверившись, что всё в порядке, доктор солнечно улыбнулся и подбадривающе сжал плечо. Хуа Чэн чуть не взвизгнул от этого крепкого и скользкого прикосновения. — Чуть не забыл! Журналы? Видео?              Будет невероятно плохой идеей сказать, что ему достаточно пары минут, если доктор Се не уйдёт в лаборантскую, а просто подержит за руку, продолжая так пылко смотреть. Очень сложно скрывать свою влюблённость, когда лежишь, как в операционной, с мокрым насквозь бельём. Чёрт. — Н-нет, мне доста… Я справляюсь так… — Отлично! Правила ты знаешь, будь аккуратнее. Удачи!       Когда Се Лянь зашёл — точнее сбежал — за прозрачное только с одной стороны стекло, он осел у мерно гудящего аппарата, уставившись в показания кардиограммы.       Это было плохой-плохой идеей.       Очень плохой. Он не справится. Ему приходилось думать о бабушках и скунсах, закусывать щёки с того самого момента, как увидел только несчастное плечо и ложбинку ниже ключицы, когда Хуа Чэн расстегнул всего пару пуговиц.       Се Лянь благодарен практике в морге за выдержку и выученную отстранённость, благодаря которой он совладал с установкой датчиков. Боже, он бы обязательно укусил, если бы поддался ниоткуда взявшемуся соблазну.       «Я профессионал, я врач, это исследование… просто с очень, очень, очень привлекательным мужчиной, у которого…» — пытался про себя повторять Се Лянь, но сбивался на впечатанное в память перечисление, что же есть «у которого»…       Тонкая шея с очерченным, двигающимся туда-сюда кадыком и вздувающейся от тяжёлого дыхания яремной впадиной. Очаровательное родимое пятнышко в ямке ключицы, выделяющееся на фоне почти молочной кожи. Почти скрываемое за растрепавшимися, такими мягкими волосами, что легко и правильно собрались бы в кулак. Острая линия челюсти, чуть смазывающаяся, когда тот пытается говорить или сдавленно вздыхает через рот. С тонкой линией губ, которые… так хочется, чтобы потеряли контур… Блестящий и наверняка очень скользкий твёрдый торс, переходящий в крепкий живот…       Совершенно ровное дыхание и пульс на постоянной высокой отметке. Без скачков.       Погодите-ка, Хуа Чэн не начал? Когда Се Лянь перевёл взгляд, осмелившись проверить… Он отчётливо понял, почему не стоило заниматься этой научной темой и что все его недоброжелатели правы.       А-Чэн — случайно вкинутое личное обращение теперь навечно засядет. Они только перешли на личности, и вот, Хуа Чэн оказался перед ним голый…       Это грех. То, как в ровном темпе, перекручивая ласкающую руку, Хуа Чэн словно красовался каждой проявившейся от тяжёлого давления венкой и нарочно оттягивал набухшую головку.       Не просто привлекательный мужчина. Красивый. Прекрасный. Греховный.       Порок в чистом, первозданном виде.       Соображения о венце творения и детках-ангелочках очень и очень далеко на периферии сознания. Вероятно, чужого, потому что в Се Ляне ни одной приличной мысли.       В такие моменты испытуемым нужно дать какой-нибудь знак, чтобы они меняли тактику, так как волны удовольствия недостаточно результативны и топчутся на месте, только отдаляя пик. Чаще всего это бывает из-за скованности или стыда за привычные, но не совсем приличные или ожидаемые рычаги наслаждения.       О, да, Хуа Чэн в курсе методологии. Се Лянь не уверен наверняка, но по движению губ кажется, что тот сдавленно цыкнул и выругался.       Хуа Чэн сначала робко и, чёрт возьми, снова смущённо, провёл двумя пальцами по раскрасневшемуся торсу и остановился у рта. Всего пара секунд, в которые он размазал предэякулят по губам не самым аккуратным и выверенным движением. Прежде чем протолкнуть два пальца и начать посасывать, выгнув грудь и запрокинув голову.       Помощник всё время смотрел доктору Се в глаза. Стекло непрозрачное с той стороны, но Хуа Чэн нашёл его и привязал к себе взглядом. Се Лянь отшатнулся, сделав шаг в сторону, и Хуа Чэн проследовал за ним, не разрушив мнимого зрительного контакта.       Далее он выпустил пальцы и провёл по груди, с ощущаемым и Се Лянем нажимом кружа по рельефу груди и собирая электродный гель. Продолжая движение по стволу разведёнными на манер ножниц пальцами сначала вверх, потом так же изящно вниз… Се Лянь видел, как от этого движения густоватый гель оседает на перепонке меж пальцев и вытягивается тонкими ниточками, которые рвутся от натяжения и стекают обратно на влажный и блестящий член. Потом пальцы снова соединились, когда Хуа Чэн согнул колени, проталкивая в себя…       Се Лянь взял свои слова обратно. Вот это грех и порок. Кажется, он скулил. Но больше косился на дверь в процедурную, которую так непредусмотрительно не запер на все обороты. — Гэгэ-гэгэ… — Хотя стекло и должно не пропускать звуки, Се Лянь едва слышал обращение, концентрируясь на чавкающем звуке проникновения. — …М-мы забыли интервью. Я-я… помню вопросы. «Как вы оцениваете своё сексуальное влечение?» — Хуа Чэн хмыкнул и прищурился, протиснувшись на фалангу глубже. — Слишком, ох, высоко. После того, как встретил гэгэ и ос-собенно… стал проводить каждый день с ним. «Вы склонны к моногамным отношениям или допускаете свободные сексуальные контакты?» — Ускорив темп, он чуть сдвинулся и бессильно опустил одну ногу с кушетки, открыв Се Ляню вид на раскрывшийся проход. Это почти последнее, что доктор Се увидел, прежде чем отбросить хвалёную профессиональную этику, погладив себя и сделав пару решительных шагов к двери. А-Чэн — мифическая сирена, отчаянно зовущая к себе. И Се Лянь совершенно не слушал визжащей сирены сигнализации этических норм, кричащей ему остановиться. — Нет, я не могу себя представить ни с кем, кроме гэгэ. И злюсь и, ох, ревную, когда ему пр-приходится смотреть на других. — Он добавил третий палец. И проехался спиной по кушетке, когда с силой протиснулся и задел простату. Он закричал. — «Считаете ли вы все свои сексуальные желания удовлетворёнными?» О-о, н-нет… Этот Сань Лан не сможет никогда насытиться своим гэгэ…       …На этом моменте Се Лянь очнулся за своим рабочим столом от того, что пожилая коллега тормошила за плечо. — А-Лянь, тебе плохо? Кошмар? Ты задремал, ёрзал и потом застона… — Всё хорошо! Мне, м-мне просто нужно умыться! Да, умыться! — со сна сам вскрикнул Се Лянь, резко вскочив со своего рабочего места.       И вот. Он заперся в офисном туалете с весьма однозначной реакцией тела. Чёрт.       Умыться ледяной водой — очевидно, слабо помогло.

Сань Лан, ты не занят?

      В ответ лишь голосовое с ёмким: «Для гэгэ — никогда. Только не очень удобно печатать. Концепт, скетчи, сангина — понимаешь. Как твой день?»       О, гэгэ понимал. Тот самый грязный этап архитекторской работы — наброски. Чтобы не запачкаться и полностью отдаться процессу, Сань Лан скручивал волосы в жгут и как-то небрежно закреплял их первой попавшейся кистью, закатывал рукава, хрустел и разминал пальцы, слегка скалился, держа в зубах карандаш другой мягкости…       Чёрт-чёрт-чёрт. Эта картинка его нис-ко-леч-ко не спасала.       Вообще, это Сань Лан начал — он и виноват! Вот пусть теперь сам и оправдывается перед этой святой бабулечкой, которая никак не возьмёт в толк, что значит «замужем» по отношению к Се Ляню, и всё время сватает его с хихикающими коллегами!       Се Лянь и не стал бы думать в подобных направлениях, если бы на ночь глядя ему нагло не подсунули открытый на телефоне каталог секс-шопа.       С какими-то позициями, отмеченными красным сердечком «Избранного»!       Он и успел-то прочитать пару категорий, прежде чем зардеться и отвернуться, укутавшись с головой в одеяло.       А Сань Лан ещё имел наглость его приобнять со спины, притискивая к себе… Но Се Лянь сразу закрыл уши ладонями и прикрикнул: «Я сплю!» Прекрасно понимая, что ничего пристойного ему шептать не станут.       Хотя, честно сказать, фантазия… не так уж далека от реальности. Ему правда никогда раньше не было понятно, как люди могут забываться, думая о ком-то. Так сильно мечтая быть рядом, слышать, как чужой голос произносит собственное имя в тысяче возможных интонаций. Лелея, что чужой взгляд будет так же загораться в ответ и искрить от обычного зрительного контакта. Уповая, что следующая встреча наконец станет свиданием. В конце концов, заканчиваясь как человек в простом желании хотя бы прикоснуться.       Что ж, можно сказать, что Хуа Чэн пробудил в нём желание и страсть. Но ему точно нельзя говорить в подобных формулировках. Се Лянь ещё хочет иногда ходить. Эта способность дорога ему как память о временах, когда он был наивен и по-настоящему неискушён.       Се Лянь как-то слишком отвлёкся на свои мысли, придя в себя только от звука уведомления. Конечно, внутренне благодаря, что Хуа Чэн, переволновавшись, не позвонил. Этого бы он точно не вынес. Гэгэ, что-то случилось? Мне приехать?       Приехать. Ну, было бы славно, но всё же…

Ты не мог бы заказать

с того сайта,

что показывал вчера?

ооооооооо ОООООООО Гэгэ интересует что-то конкретное? ( ͡º ꒳ ͡º) Или гэгэ… доверится своему Сань Лану (♥˘⌣˘♥)

Медицинский халат

для меня

      Секундное промедление.

Не комментируй,

пожалуйста!!!!!!

Вообще никак!!!

А что тогда для меня? ( ͡° ͜ʖ├┬┴┬┴       Написав ответ, Се Лянь некоторое время гипнотизировал кнопку отправки. Но всё же.

Ничего

      И раз уж до этого его реплики нравились…

Совсем ничего ( ͡º ꒳ ͡º)

      Сань Лан молчал и не печатал. Но Се Лянь слишком хорошо его знает. В такие моменты в сериалах крик второго главного героя сотрясает весь мир, и он уверен, что слышал, как на другом конце города с треском ломается карандаш.       И ещё Се Лянь иногда умеет быть безжалостным.

И там случайно

нет экспресс-доставки?