Вечный танец

Тревоги покидают меня подобно тебе… Паркет, отполированный до зеркального блеска, словно гладь озера, отражает одинокую пару, кружащуюся в такт мелодии вальса. Ванитас кружится в его объятиях, его смех — легкий, как дыхание ветерка. С каждым вращением, с каждым касанием его рук, тело брюнета становилось всё легче, всё воздушнее, словно того уносит неведомый поток. Голубые топазы сияют, отражая мерцание люстры и глубину сиреневых глаз. Но вот мелодия подходит к концу, и вместе с последним звуком его тело начинает таять, превращаясь в легкий, почти неведомый туман. Ноэ держит его за руки, чувствуя, как прозрачная, невесомая пыльца скользит сквозь его пальцы, его прах развеивается на паркетном зеркале, оставляя лишь пустоту и глубокое, невыразимое чувство утраты. Хочется взвыть, протяжно и что есть мочи, но не выходит. Встал ком в горле и единственное что выходит, безмолвный крик. Он чувствует, как внутри всё рушится, что-то разъедает его оттуда, с самой глубины души. Душевные терзания приводят в реальность, глаза широко открыты и полны страха. Всё ещё присутствует неприятное ощущение в горле, и на мгновения промелькнула мысль, не разбудил ли он брюнета. Парень принимает сидячее положение, обдумывая увиденное. Ванитас лежал рядом, укутанный так, что виднелась лишь макушка из-под легкого одеяла. Рука непроизвольно тянется к волосам, запуская пальцы в темные пряди, начиная слегка массировать. Этот поступок заставлял сердце позабыть все тревоги, наслаждаясь моментом. Одеяло потихоньку сползает, и виднеется лицо, расцветающие в хитрой улыбке. — Доброе утро, Mon chéri. — выдает с явной хрипотцой сонным голосом голубоглазый. Он так же принимает сидячее положение, потягиваясь. — Ты чего такой хмурый? — тыкает пальцем прямо меж бровей, заставляя морщинки разгладится. — Я…- уже было начал он, как замолкает. Он не знает, как точнее ему выразить увиденное, и путается в сомнениях, точно ли должен он поделиться этими переживаниями. Тот в своё время любопытно смотрит на него, наблюдая за задумчивым видом блондина. — Сделаю кофе. — сползает с кровати, быстро скрываясь за дверью. Черные тучи заполонили небо, всё четче и четче слышались раскаты грома. Начинался проливной дождь. От этой ненастной погоды в комнате было довольно темно. Воздух наполнен ароматом жареного кофе — терпким, немного дымным, с нотками горечи и сладковатого послевкусия. Вампир медленно перемалывает зёрна в ручной кофемолке, ручка скрипит, издавая знакомый звук, успокаивающий и родной. Металлический порошок сыплется в кофейник, заполняя его на треть. Затем — осторожно, чтобы не обжечься, — он наливает в кофейник воду из эмалированного чайника, который стоит на углу плиты, излучая ещё остаточное тепло. Темный силуэт Ванитаса выглядел довольно изящно на фоне серой действительности за окном. Даже когда блондин довольно шумно ставит чашки на стол, тот не собирается обернуться и одарить взглядом пришедшего. Довольно любопытно что таится в его мыслях. Ноэ садится на кресло, беря чашку и немного отпивая горького напитка. — Что-то случилось? — вдруг подает тот голос. — Ты выглядел обеспокоенно. — глаза бегают в растерянности, не зная, что и ответить, но скрывать более не видит смысла. — Я… Я боюсь, что настанет момент, когда нам придётся расстаться. Навсегда… — последние слова звучат значительно тише. Ванитас вдыхает, собираясь что-то сказать, но не приходит так быстро подходящих слов. И можно было бы свести всё в шутку, отмахнувшись, но не сейчас, он настроен максимально решительно. — До этого момента ещё не близко, так почему же твою голову посещают подобные мысли? — вздыхая произносит он. Его сердце так же одолевает грусть. — Для меня важно, что мы счастливы сейчас. — брюнет оборачивается, показывая своё печальное, слегка хмурое лицо. Невзначай подымает глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом сиреневых глаз. — Понимаешь? И с чего он взял, что того так же не волнует эта проблема? За всё это время он достаточно понял, изучил тонкости его настроения и тона. Архивист теряется в своих мыслях и тем более чувствах. — Тебе не нужно так переживать. Я здесь и тут останусь. — душа разрывается на части, он желает беспрекословно верить в каждое слово, но сознание кричит «так никогда не будет!». Винсет берёт руку белокурого в свою, едва касаясь губами. Этот жест приводит в сознание. Обеспокоенный взгляд напротив, как глоток свежего воздуха в этой духоте. Стихия за окном более спокойна. Ветер не бушует, пытаясь надломить деревья, и дождь уже не льёт как из ведра, лишь изредка моросит. Так и в душе Архивиста прибывает долгожданный покой. — Мистер, могу ли я пригласить вас на танец? — звучит неожиданно вопрос, разряжая тишину. Старший одобрительно кивает, и в тот же момент его тянут на себя, заставляя подняться. В этот раз лидирующая позиция явно не его. Чужая рука ложиться на талию, и на лице отображается явное довольство собой. Пара кружит по комнате, под неизвестную мелодию, что Ванитас напевает себе под нос, но Ноэ это нравится. Когда они останавливаются, брюнет издает смешок, явно его забавляла данная спонтанность. Вампир, обворожён лицом этого мужчины, ему до безумия нравится смотреть на эту улыбку, этот хитрый и беззаботный взгляд, руки аккуратно ложатся на обе щеки того, притягивая к себе. Губы касаются губ голубоглазого в нежном поцелуе, и внутри всё трепещет, расцветает неподдельное счастье. Меня покидают тревоги, когда я чувствую твоё тепло.