Проклятые отростки

      — Больно, — хныкал маленький Се Лянь, утыкаясь в колени своего опекуна и сжимая его одежду.       — Конечно, будет больно, Сяньлэ. Всегда будет больно. И тебе придётся привыкнуть у этой боли. Она всегда будет с тобой.       Цзюнь У продолжал методично вытаскивать из белоснежных, но теперь кроваво-розовых крыльев ножи, дротики, заточенные палки и осколки.       На мальчика напали в подворотне, когда он возвращался домой. Нападавшими были не взрослые. Это были дети его возраста и подростки. Но их было много. Слишком много на него одного. Его держало несколько человек, пока остальные, расправив длинные крылья, протыкали их заранее подготовленным оружием. Он кричал. Но крики и стоны заглушала тряпка, что засунули ему в рот и держали. Было больно. Ужасно больно. В тот момент казалось, что лучше умереть. Смерть была бы настоящим благословением, но обидчики словно нарочно обходили все жизненно важные места стороной и лишь уродовали крылья.       В этой неразборчивой массе людей он уловил один пристальный взгляд, а потом крик. Настолько громкий и пронизанный болью крик, что, испугавшись, остальные дети просто разбежались. Черноволосый мальчик тоже не собирался там задерживаться. Воровато оглянувшись, он хотел убежать, но как только Се Лянь глухо упал на землю, остановился. Обернувшись, взвесив все за и против, ребёнок подбежал к крылатому.       Растормошив мальчика, он узнал адрес, где тот живёт и взвалив на спину уже бессознательное тело. Донесся раненого до нужной квартиры, без лишних происшествий, он постучался и быстро скрылся за ближайшим углом. Дверь открылась, и кровавый след от раненых крыльев теперь вёл в квартиру. Что было дальше, парнишка не видел, а Се Лянь очнулся в своей квартире рядом с опекуном.

***

      Прошло девять лет. Се Лянь теперь затворник. Юноша больше не верит в свою красоту и красоту своих крыльев. Ведь так сказал единственный человек, с которым он общается - Цзюнь У. Вообще он много чего говорил. Не только, что парень теперь уродлив и некрасив. Но и что его никто не сможет принять таким, какой он есть. Что все беды от проклятых отростков на спине. И что из-за них его никто никогда не полюбит. Кроме него, конечно.       И Се Лянь всё это считал нормальным. Правильным. Безоговорочно верил каждому слову, словно цепной пёсик, слепо идущий за хозяином. Но сегодня, после тех резких прикосновений к крыльям. Сильной хватки на талии. И глубоких, вбивающих весь воздух поцелуях. В нём что-то сломалось. Хотя вряд ли сломалось. Он и так всё это время был безвольной куклой, которой могли крутить, как хотели. Скорее что-то вернулось на своё место и пробудило в нём отвращение к своему грязному телу и процессу, который никогда не приносил никакого удовольствия. Он вдруг понял, что это неправильно, и ночью, пока обессиленный Цзюнь У спал, выскользнул в окно.       Он бежал так далеко, как только мог. Бежал так быстро, словно бежал не от стаи собак, а от осознания всего того, что с ним происходило всё это время. Будто только сейчас пробудился ото сна и стал видеть и понимать чётко.       Какой кошмар! Как он мог не сбежать раньше? Как он мог считать ЭТО нормальным?       Вопросов было ещё много, но бег уже прекратился. Он забрёл в какой-то тёмный угол и, закутавшись крыльями, уснул.

***

      Се Ляню двадцать один. Минуло ещё четыре года, за которые он смог устроить себе более-менее нормальную жизнь. После побега, к своему счастью, с Цзюнь У он больше не виделся. На самом деле юноша думал, что тот сразу же пойдёт искать его и весь город на уши поставит, лишь бы найти. Но нет. Искать он даже не пытался, чему Се Лянь был очень рад.       Больше никто не отзывался о парне как о божестве. Не говорил про его прекрасный лик и два больших крыла за спиной, как это было в детстве. Теперь на лице Се Лянь носил маску. А выходя куда-нибудь, крылья заматывал вокруг тела. Из-за этого для всех он выглядел как весьма толстый парень с худыми руками и небольшим горбом на спине. Лицо всегда скрывал под маской, а волосы собирал в небрежный пучок. Носил грязные поношенные вещи и, судя по всему, был весьма беден.       — Жаль паренька, — шептались работники. — Его ведь никто такого не полюбит.       Ну а Се Ляню было, честно говоря, всё равно. Он прекрасно знал и понимал это сам. Ничего не сможет этого изменить. А для того, чтобы меньше докучать людям, брал больше ночные смены. Ведь ночные работники тоже были нужны. А так как никто не хотел работать по ночам, он мог не так сильно скрывать своё проклятье. Всё равно приглядываться будет некому.       — Здравствуйте, — Прозвучал уверенный мужской голос в гробовой тишине склада.       — Есть тут кто? — Опять эхом отозвался голос.       Время было уже за полночь, и Се Лянь ну никак не ожидал встретить кого-нибудь. Поэтому, пока он шёл с другого конца склада, успевал заматывать отростки и покрепче завязывать пояс.       — Да, здравствуйте. Вы что-то хотели? — Наконец отозвался он.       — Мне срочно нужно забрать посылку. Вас должны были предупредить о моём заказе.       — Сожалею, но меня не уведомили заранее. Какой у вас номер?       — 102180017.       — Прошу за мной.       Пройдя между высоких, забитых картонными коробками стеллажей, Се Лянь остановился у одного из них. Его спутник, всё это время следовавший за ним, наконец, оторвал взгляд от спины работника. Кажется, ему всё же показалось. И тоже взглянул наверх, ища нужный номер.       — Вот он! — указал Се Лянь на нужную посылку.       Он встал на носочки и максимально вытянулся, чтобы достать большую коробку, но рост позволял лишь докоснуться кончиками пальцев.       — Ничего страшного, — сказал работник, больше не предпринимая безуспешных попыток. — Я сейчас быстро схожу за стремянкой и...       — Не стоит. Я сам могу достать. — Сказал парень и потянулся наверх. Он был сантиметров на десять выше Се Ляня и поэтому доставал до нужной коробки.       Когда он осторожно потянул её на себя, то послышался странный звук. Мужчина не обратил на него никакого внимания, а вот работник резко вздрогнул и успел только прокричать:       — Нет!.. — Как оба резко упали на колени, и послышался звук отскакивающего от пола металла. А потом тишина.       Работник максимально нагнул заказчика к полу и закрыл его тело своим. А когда Хуа Чен, наконец, пришёл в себя и открыл глаза, первое, что он увидел, были разбросанные по всюду ножи и дротики, а ближе к нему пол окрашивали свежии капли крови. Взгляд сам подорвался наверх, и тогда он застыл. Их закрыли огромные белоснежные крылья, которые теперь в некоторых местах были насквозь проткнуты.       Вся эта ситуация словно откинула его на пятнадцать лет назад. Тогда пятилетнего мальчишку закидывали камнями, мусором и палками. Тогда его впервые защитили. Тогда его закрыли белоснежные крылья, владелец которых не испугался замарать их. Тогда он впервые увидел своё крылатое божество. Тогда началась его личность.       — Гэгэ... — еле слышно прошептал он, — Гэгэ! — Он тут подскочил на ноги, придерживая крылатого за плечи.       Испуганными глазами он бегал взглядом по окрававленному силуэту своего бога. Было такое ощущение, что Се Лянь вот-вот упадёт в обморок.       — Гэгэ, посмотри на меня. Я сейчас. Нужно ск-       — Нет! — вдруг оживился парень. — Не надо! Не звони в скорую, пожалуйста. Они... Они...       Се Лянь знал наверняка, на что способны врачи и учёные, увидившие нечто новое и неизученное. Знал это на своём печальном опыте.       — Тише, — сказал парень, нежно поглаживая плечи работника в попытке успокоить. — Я не буду никуда звонить. Я не желаю тебе зла. Только, пожалуйста, позволь помочь. Доверься мне.       Се Лянь смотрел в эти искренние глаза и пытался найти подвох. Он молчал довольно долго, но мужчина оказался на редкость терпеливым. Тогда он сдался и слегка кивнул.       — Давай, Гэгэ. — Он хотел чтобы крылатый залез ему на спину, но тот вдруг опомнился.       — Постойте. Но как же ваша посылка.       — Во-первых, зови меня Сань Лан. Во-вторых, ты важнее.       — Нет-нет, я так не могу. Там наверняка что-то важное. Она же была вам срочно нужна. Давайте я лучше сам дойду.       «Ага, дойдёт он. Его ведь ноги еле держат», — подумал Хуа Чен, но в слух высказываться не стал.       — Давай тогда так...       В итоге они нашли компромисс. Сань Лан нырнул под руку Се Ляня и придерживал его за талию одной рукой. В соседнюю руку он взял массивную коробку и прижал к боку, чтобы не отвлекаться и крепче держаться крылатого. Так медленными шажками они доковыляли до машины Хуа Чена, и тот быстро повёз парня к себе домой.       Как оказалось, Хуа Чен жил в просторном двухэтажном загородном доме, чему Се Лянь был очень рад. Он не хотел приковывать к себе лишние взгляды. На первом этаже распологалисись кухня и гостиная, а парень сразу же понёс крылатого на второй этаж. Практически всё место там занимала мастерская. Именно там его опустили, пока парень быстро куда-то ушёл. Вернулся он так же быстро, с аптечкой в руках. Крылатого уложили животом на мягкий матрас, что лежал на полу, и Сань Лан стал действовать.       — Расправь крылья, — попросил хозяин дома, и Се Лянь немного изменил их положение, боясь задеть все бесчисленные холсты и скульптуры в комнате. Но Хуа Чен словно прочитал его мысли. — Не бойся. Ты ничего не заденешь. Места достаточно. Расправь их полностью.       Когда Се Лянь сделал так, как его просили, Хуа Чен аккуратно начал вынимать окровавленные ножи и обрабатывать раны. В конце он подошёл к поднявшемуся Се Ляню и обнял. Просто обнял! Как же давно Се Ляня никто не обнимал. Так давно, что у него хлынули непрошенные слёзы. Даже когда его крылья проткнули ножи, даже когда эти ножи вынимали, он не пискнул. Лишь сжимал кулаки и комкал края одежды. А тут разрыдался, вжимаясь и хватаясь за плечи едва знакомого парня.       Когда все слёзы были выплаканны, они поговорили, и Хуа Чен уговорил его остаться у него, пока крылья не заживут. Се Лянь, конечно, сначала отказывался, но парень заверил, что это его вина, и так он пытается её искупить. Крылатый согласился.       Жить у Хуа Чена ему искренне понравилось. Парень каждый день готовил и делал перевязки. Се Ляню льстила такая забота после долгого одиночества. Сначала он считал, что парень только пытается так загладить вину. Но так он считал лишь до того, как однажды ночью не обнаружил Сань Лана в комнате. Тогда он тихонько вышел в коридор и заметил полосу света, что тянулась из мастерской. Крылатый заглянул в приоткрытую дверь и обомлел. Парень усердно работал над одной статуей, что сейчас стояла посреди комнаты. У этой статуи были большие белые крылья. Они были настолько детализированы, что казались мягкими, а каждое перо можно было разглядеть в отдельности. Эти крылья словно закрывали сидящего на коленях скульптора от летящих в него невидимых стрел.       Хуа Чен словно был не в этом мире и совсем не замечал постороннего. Он тщательными, и, Се Ляню, показалось, даже нежными движениями работал над лицом скульптуры. Когда он отодвинулся, чтобы оценить проделанную работу, Се Лянь не сдержал эмоций и выдал себя, споткнувшись и завалившись на спину. Во время падения крылом он ещё больше распахнул дверь, и теперь скульптор смотрел на его фигуру, освещённую светом во тьме.       Как оказалось, тем, кто напугался больше, стал именно Хуа Чен. От страха он стал рассказывать всё. Абсолютно всё, боясь, что Се Лянь поймёт его не правильно и убежит. Во время этого беспокойного рассказа в голове у крылатого действительно стали всплывать прошлого. Объяснив, что в той посылке была маска крылатого божества, что должна была скрывать его лик, Так как скульптор не был уверен, как сейчас выглядит его спаситель, Хуа Чен помог Се Ляню подняться и подойти, чтобы увидеть скульптуру вблизи. Все черты лица были настолько схожи с оригиналом, что казалось, Се Лянь смотрел в зеркало.       После этого было очевидно, что Сань Лан не равнодушен к нему. И Се Лянь позволил любить себя. Оказалось, даже с проклятыми отростками его способны любить. Только вот Хуа Чен и вовсе не считал их проклятыми. Каждый день он чистил и мыл белоснежные крылья. Когда повязки были сняты, стал ещё и выщипывать перья, но делал это не так, как Цзюнь У. Цзюнь У всегда был груб и с отвращением вырывал перья. Из-за его резкости он часто выдирал ещё крепко сидящие лепестки, и мелкие раны начинали кровоточить. Он заставлял Се Ляня подметать по несколько раз в день, ведь перья всё равно опадали. И бил, если видел их, особенно в постели. Но когда Се Лянь стал делать ровно то же самое с Хуа Ченом, боясь получить удар от него, то скульптор лишь испугался и попросил крылатого никогда так не думать и больше не подметать из-за страха. А потом признался, что ему даже нравится ощущать перья в постели. От них кровать становится мягче и всё больше походит на уютное гнездо.

***

      Теперь его жизнь изменилась. Сейчас после каждого акта любви ему выцеловывают основание крыльев. Сейчас он может ощущать поцелуи по всей длине крыльев днём. Или то, как кончиками пальцев кто-то любяще проводит по золотым шрамам под перьями. Сейчас у него есть тот, кто даже в порыве страсти лишь нежно сжимает проклятые отростки. И Се Лянь никогда не перестанет считать их таковыми. Просто уже не сможет. Но он точно знает, что хотя бы для одного человека в этом мире это дар небес. Он сам для кого-то настоящее благословение. И этот кто-то больше не позволит причинить ему боль.