Весенняя паутина

Их жизнь — это череда нескончаемых перебежек, движения, погони, бега, бега, бега. Шиноби всю жизнь в движении, всегда, и дома, и на миссиях — это то, от чего не отвертеться. И это даже проникает в жизнь, заставляя куда-то бежать тогда, когда выпадет выходной. Даже уходить из больницы тогда, когда ещё нужно лежать, но нет — ноги несут. Тело не слушается отдыха, выключаясь лишь от усталости, а затем снова хочется бежать. Одна из… травм их жизни. Травма, которую стоит преодолеть, как и сломанные кости, и раны. Только это сложно. И потому что молодые тела сначала долго привыкают, неготовые к реальному миру, потому что потом привыкают к бешенному темпу, и не могут найти покой, подёргиваясь от фантомной необходимости куда-то бежать. Бежать, бежать, бежать. Бежать всю жизнь, как им и нужно. Это за первый год-полтора впитывается в тело, застревает в нём и не даёт сидеть спокойно. Это желание бежать закаляется вместе с ними, с телом, прочно переплетаясь с мышцами. И постепенно они, ещё такие молодые, кому бы жить ещё, пропитываются тревогой и невозможностью передохнуть. Это приходит, как норма, и они в этом всём варятся, словно суп на сильном огне, также подрагивая, как кипящая вода — нервно, без пауз. Это ненормально, на самом деле. Только приходит осознание поздно, когда тревога и движение уже портят тело. Въедаются в него как паразиты, грибок. И… осознать это поначалу сложно — это ведь норма. Но Мицки понимает. Он начинает замечать, начинает осознавать, начинает следить за телом и смотреть вокруг. Все они поломанные, нервные и готовые бежать тогда, когда это не нужно. Когда им необходимо отдыхать. Да, долг и жизнь шиноби сложные, но даже так — не всегда нужно подрываться с больничной койки и куда-то бежать. Тренироваться, зализывая раны проигрыша и промаха, игнорируя усталость тела. Не всегда это необходимо, не всегда нужно бежать. Мицки сам по себе спокоен, инертен в каком-то плане, потому замечает. Но даже ему сложно с этим справиться, потому что тревога нет-нет да и шепчет на краю сознания. Противно, навязчиво. Это не правильно. И папа это подтверждает — жизнь это не поле боя. Даже для них, шиноби, оно не всегда открыто. Нужно останавливаться и дышать. Жить. Нужно восстанавливаться. Это правильно, только сложно. Даже ему сложно, а остальным-то… Но Мицки старается, заставляет себя останавливаться, заставляет дышать. Просто жить. Заставляет Боруто тоже молчать и замирать. Просто ждать. Боруто, может, привычнее движение, просто потому, что он сам такой, но… он тоже соглашается, тоже замечает эту тревогу, то, что бежать «надо» тогда, когда не надо. Даже Боруто замечает, замечает, что это мешает, сбивает, ломает. Он любит движения, но не такие, не напряжённые, не тревожные — этого хватает на миссиях. А дома… дома хочется покоя, уюта, дома не должно быть нервно и быстро. Дома должно быть тихо. Потому Мицки приучает себя. Через нервы, через напряжение, заставляет успокоиться и сидеть тихо, заставляет Боруто прекращать метаться, успокоиться. Заставляет его сидеть смирно и залечивать раны, и дышать, затирая тревогу. Это сложно, тяжело, но им нужно снова найти то беззаботное и спокойное в жизнь, где нет вечного бега. Во всяком случае, нет такого смертельного, стремительного движения, к которому они привыкли. Теперь же они стараются привыкнуть к покою и уюту. Дом должен быть для отдыха, но приходится стараться сделать его таким и заставить себя это ощущать. Пока они ещё молодые, пока им ещё жить и жить, они должны справиться с этим и найти покой. В себе и в доме, в жизни. Чтобы не бежать, чтобы просыпаться дома и ощущать себя хорошо, уютно, спокойно. Чтобы излечиваться в этих перерывах между миссиями. И они стараются для этого, для себя, для будущего. Стараются долго спать, расслабляться, успокаивать сердце и ноги, тело, лежать и наслаждаться мягкостью кровати, теплом дома и крыши над головой. Они кутаются в пледы, одеяла, не выходя в начале передышки из дома, а расслабляются. Они покупают подушки, милые вещи, ковры, чтобы квартира была уютной, обнимаются и так лежат, заставляя себя найти в этом спокойствие. Они проводят день, два дома, обязательно никуда не выходя — кроме, вероятно, ближайшего магазина — и просто отдыхают, намеренно утопая в тепле дома. Так, например, в один день Боруто долго лежит в кровати, даже не трогая приставку или телевизор, просто перекатывается по кровати, не смотря на то, что немного солнца пробивается сквозь жалюзи, крася его своим светом. А он лишь прячет голову от лучей и продолжает лежать такой тёплый и нежный ото сна. От ленивого, тихого дня. Мицки тоже долго с ним лежит, греясь к тёплому телу, впитывая кожей запах, тепло и уют их дома. Но всё же он поднимается раньше, погладив спину Боруто, на что тот что-то тихо мычит, и отправляется на кухню. Солнце за окном уже давно встало, уже слепит во всю, а не рассветное жёлтое, там же уже бурлит жизнь, ходят люди, шумят. Мицки приоткрывает окно, чтобы уловить ещё не горячий, свежий воздух, и давит в себе желание выйти на улицу. Не сегодня — они должны быть дома. Дома, где мило и уютно спит в кровати Боруто, ленясь даже сходить в туалет. Мицки тоже ленится на самом деле, но встаёт, потому что хочется добавить к этому ещё больше тепла и покоя. Это не бежать куда-то — потому хорошо, и он тщательно взбивает жидкое тесто, разливает его на сковороду кругляшами и тонет в шипении масла. В квартире растекается тёплый запах готовки, смешиваясь со свежим воздухом и отделяя от суеты за окном. Запах тёплых, румяных блинов, что легко подлетают со сковородки, переворачиваясь, оберегает их и уют от каких-то помех. Золотые жаренные блины собираются в тарелке медленно, но упорно, и тепло от их жарки расползается по квартире, наполняя её уютом и покоем. Каким-то особенным домашним теплом. Вот она — спокойная жизнь в своей красе. Один нежится в кровати, не стараясь рваться куда-либо, а второй жарит им вкусные, сладкие, красивые блины. И всё неторопливо, спокойно, оторвано от спешащих за окном людей. Момент передышки, чтобы просто дышать ароматом блинов, паром горячего чая и щуриться от яркого солнца. Мицки заливает готовые блины сиропом, давая им впитать сладкую влагу, расставляет на подносе вместе с чаем и несёт к кровати. Боруто всё так же нежен, как большой кот, и лишь щурится на него, тоже чувствуя это умиротворение от запаха, что заполнил квартиру. Они не разговаривают, просто устраиваются в кровати и приятно молча завтракают, смакуя блины с сиропом, чай, спокойствие, поставленный на паузу бег и уют их квартиры, где они защищены от всего.