Армаггедон

      Необычно солнечный, но морозный день встретил блондина своими светлыми лучами. Снежинки, что размеренно кружили в воздухе, после плавно опускаясь на землю, дарили какое-то умиротворение. Переливаясь маленькими искорками, они в считанные секунды таяли на ладони, стекая тонкими ручейками. И лишь не отпускавшее предчувствие старательно портило этот прекрасный момент. Внутри смешались тревога с предвкушением, а грусть с радостью. Они проносились по всей грудной клетке будто вихрь, подчиняя своему влиянию практически все тело. Прибыв на работу, Коломиец поспешил узнать, увидит ли он сегодня Максима. Никто из других коллег не проявлял к его любопытству никакого интереса, что значительно облегчало задачу. Не хотелось слышать неоднозначные комментарии еще и с их стороны. Блондину и своих было достаточно вполне. "Сегодня последний день.. Последний день, когда я увижу его", – мрачно подумал он, принимаясь за дела.       Русоволосый в его поле зрения появился не сразу. Казалось, что его не было на месте дольше обычного. Может быть так только казалось? Заприметив Дениса, парень тут же двинулся в его сторону, прямо на ходу заводя разговор: – Ты чего сегодня грустный какой-то? – Вроде бы такой же, как и обычно, – пожав плечами, заметил голубоглазый. – Не совсем.. – сузив глаза, будто присматриваясь к собеседнику внимательнее, произнес старший. – И чем же я отличаюсь? – удивленно вскинув бровь, спросил Коломиец. – Выглядишь так, будто тебя что-то тревожит, – не задумываясь, ответил Максим. И как он так легко это понял? Неужели волнение Дениса было настолько заметно? Или Макс просто читает людей, как открытую книгу? Такой проницательности можно только позавидовать, хотя сейчас она была очень не кстати. – Ладно, ты меня раскусил, – помолчав немного, говорит блондин. – Ну и что же тебя тревожит? На этом вопросе парень запнулся. Он был вполне ожидаем, ведь младший сам завел эту тему, но почему тогда ему стало так трудно говорить? Сердце будто стало тяжелее. Его глухие удары эхом отдавались в ушах, словно сигнализируя о тревоге. И снова эта борьба между желанием и страхом. Все-таки, какой примерно может быть его реакция? Что-то наподобие предчувствия подсказывало, что полным безразличием эта новость встречена не будет. Но как же тогда? – Эй, ты чего? – будто даже немного встревожившись, спросил Шабанов. – А? Ничего, задумался просто.. – наконец собравшись с мыслями, ответил Денис. – Я переезжаю, в общем. Ему хотелось уловить каждую эмоцию на лице напротив, отследить как одна реакция сменяет другую, и потому, пересиливая себя, парень смотрел прямо на русоволосого. Почему-то хотелось увидеть скрытую мольбу в его глазах, просьбу остаться. Но если бы так произошло на самом деле, смог бы он смириться с этим? Смог бы принять и не сдаться? – Серьезно? Куда? – удивленно произносит старший. – В Питер, – коротко бросает голубоглазый. – Вот это ты даешь.. – выдыхая, говорит Макс. – Навсегда ведь? – Навсегда. Взгляд парня будто бы тухнет, стекленеет даже. Он старается скрыть это за маской искреннего удивления, настолько сильного, что вводит в ступор, но в его плотно сжатых губах и потерянном взгляде читается совершенно другое. – Ну что же.. Я рад за тебя, – натягивая улыбку, наконец отзывается Максим. – Правда? – будто не веря ушам, переспрашивает Коломиец. – Правда. Теперь на губах старшего улыбка, но в глубине тех самых, всегда светящихся глаз, сейчас плещется печаль. Боясь себя выдать, Шабанов спешно отводит взгляд, тут же меняя направление разговора. Наверное, он хотел сказать что-то еще, но упорно избегал этой темы. Будто намеренно скрывал что-то такое, что могло бы полностью все изменить. Денис не мог понять так ли это на самом деле или ему показалось, но продолжать говорить об этом не стал. Не хотелось нагружать себя еще больше, не хотелось слышать слова, которые либо разобьют его сердце, либо наоборот скрепят настолько, что он уже точно не сможет его оставить. "Все это ничего не значит", – мысленно парень убеждает себя в этом, но душа так и противится этим словам. Мог ли он привязаться к русоволосому так скоро, особенно учитывая тот факт, что уже давно перестал быть привязчивым человеком? Блондин с тяжестью принимал мысль о расставании с друзьями, но только с ними. Почему ему было так больно расставаться с коллегой, Коломиец не знал. Стараясь отбросить гнетущие мысли, он детально планировал свой переезд, уже приглядывал мебель, чтобы в один момент просто зайти и заказать все что нужно, но кажется, эти хлопоты все же не отвлекали его в полной мере.