Армаггедон

      Дни растягивались в недели, недели в месяца, и лишь одно оставалось неизменным: Максим и Денис. Работа продолжала кипеть, парни вышли на новый уровень, собирая на концертах все больше людей, посещая новые города. Неизменным было, также, присутствие друзей. Узнав о том, что случилось с друзьями, Илья долго смеялся и с довольным видом заявлял, что они должны сказать ему "спасибо". Коля тоже удивленным не казался. – Я так и знал, что ты в Питер к нему полетел, – пожимая плечами, говорил он. Один лишь Антон с недоумением принял эту новость, но скоро смирился. – Если вы вместо того, чтобы работать, обжиматься тут будете, я вас нахуй раскидаю, – пригрозил он. Впрочем, парней это лишь забавляло. От аудитории свои отношения они, конечно, решили скрыть. Слишком ярким был тот момент в памяти, когда Денису пришлось столкнуться с ярым противником такой любви лицом к лицу. Получалось у них неплохо, но особенно внимательные зрители, кажется, начинали что-то подозревать, но это не представляло никакой угрозы, ведь им все равно никто не верил. В свободное от концертов время, Коломиец решил встретиться со своими друзьями. Собравшись дома, они делились новостями, не упуская ни малейшей детали. – Все-таки повелся, – с легким смешком, сказал Ваня. – Любишь ты дебилов. – Ну видимо да, раз еще и с тобой общаюсь, – не упуская возможности, съязвил Денис. Саша лишь смеялся, наблюдая за ними. Видимо, ничто в этом мире не могло их изменить.       К слову, жили возлюбленные на два города, так и не решив окончательно, где им остаться. Максима тянуло в Москву, Денис же, не хотел оставлять Питер. Сейчас это устраивало их обоих, но в глубине души каждый из них уже начинал задумываться о том, что рано или поздно нужно будет решить эту проблему. Проводя анологию с предыдущими отношениями, Макс, наконец-то, понял, чего ему не хватало на самом деле: любви. Недостаточно мыслей, недостаточно чувств, слишком многого было недостаточно, но сейчас все изменилось. Нечто похожее испытывал и Денис. Как так вышло, что он нашел в русоволосом свою родственную душу, способную достать его из руин, зажечь что-то новое на истлевшем пепелище? Как Шабанов смог его спасти, не прилагая никаких усилий? И был ли это замысел Вселенной, что Максим в его жизни появился в самый тяжелый момент? Никто не знал. Но каждый раз, размышляя об этом, голубоглазый невольно повторял одни и те же строчки, плотно засевшие в его памяти: "Кто же мог знать, что апокалипсис такой красивый".